Читать онлайн «Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли». Страница 111

Наконец, функция института может измениться, даже если не меняется его форма. Купеческая гильдия, которая первоначально была увеличивающим благосостояние институтом, защищающим права собственности, позже использовала свои возможности, чтобы снижать благосостояние, препятствуя конкуренции.

Следовательно, независимо от того, является ли рассматриваемое сообщество нацией, этнической группой или деловым предприятием, независимо от того, плохо или хорошо рассматриваемый институт формирует конкретное поведение, его анализ будет запутанным. Нам придется оставить уютную площадку традиционного экономического исследования, на которой экономика рассматривается изолированно от более широкого общества и его истории. В целом неверно предполагать, что общественные институты определяются только средовыми факторами, заставляющими их выполнять конкретную функцию или служить интересам индивидов, и никак не ограничены институциональным наследием. Понимание влияния, происхождения и сохранения определенных институциональных траекторий требует признания динамического взаимодействия между институтами, интересами и природой институциональной динамики как исторического процесса.

Комплексная природа институтов предполагает, что поверхностное изучение, скорее всего, вводит в заблуждение. Даже при внешне идентичных организациях, правилах и исходах институты могут различаться, например, связанными с ними убеждениями. Генуя и Пиза имели внешне одинаковую систему подестата, и при этом у них были совершенно разные институты. В Генуе подестат обеспечивал баланс власти, а в Пизе он представлял собой доминирование одной группы над другой.

Чтобы рынки работали, должны быть обеспечены права собственности, но нам необходимо знать контекст, чтобы выявить потенциальных хищников. Например, ими могут оказаться правительство, местные элиты или бюрократия, полиция, армия, соседи или даже родственники. Необходим контекстуальный анализ, выходящий за рамки изучения институтов как правил.

Действительно, оказалось, что обращения к различным правилам недостаточно, чтобы объяснить, почему одни экономики являются богатыми, а другие бедными; почему у одних есть эффективные рынки и государственные образования; почему отдельным обществам удается или не удается создавать новые институты и почему одинаковые политические правила приводят к разным исходам с точки зрения благосостояния.

Чтобы объяснить такие исходы, ученые, изучавшие институты, подчеркивали, как важно дополнять изучение формальных правил изучением неформальных институтов [North, 1990; Норт, 1997], социальных способностей [Abramovitz, 1986], социального капитала [Putnam, 1993; Патнэм, 1996], социальной инфраструктуры [Hall, Jones, 1999] и гражданского капитала [Djankov et al., 2003].

Углубленный институциональный анализ требует пойти дальше простого параметрического упоминания этих концепций в наших моделях или использования других показателей для эмпирического изучения их влияния. Сравнительно-исторический институциональный анализ позволяет достичь этого посредством изучения институциональных элементов, влияющих на поведение на микроуровне взаимодействующих индивидов.

Чтобы разрубить гордиев узел институционального анализа, сравнительно-исторический институциональный анализ выдвигает прагматическое определение, позволяющее учесть многообразие истоков, функций и проявлений институтов. Оно не только охватывает различные определения, которыми было принято пользоваться у экономистов, социологов и политологов, но и выходит за их рамки. Институт – это система социальных факторов, которые совместно порождают регулярность поведения. Это социальные факторы, поскольку они являются рукотворными, нематериальными, экзогенными по отношению к каждому индивиду, на поведение которого они влияют. Различные социальные факторы, которые образуют институт (в частности, правила, убеждения, нормы и организации), мотивируют, дают возможность и направляют индивидов так, чтобы они следовали определенной модели поведения, выбирая именно ее среди многих моделей, технологически возможных в социальных ситуациях.

Институционализированные правила, убеждения и нормы, порождающие поведение в социальных ситуациях, являются экзогенными по отношению к каждому индивиду, на поведение которого они влияют; создают и сами формируются межтранзакционными связями. Транзакция – это действие, предпринимаемое, когда нечто, например товар, социальное отношение или информация, передается между индивидами или другими социальными единицами и обладает внешним действием на реципиента.

Институциональные элементы, порождающие поведение в центральной транзакции с интересом (например, при экономическом обмене), отражают реальное и ожидаемое поведение во вспомогательных транзакциях. Институциональные элементы, влияющие на поведение во вспомогательных транзакциях, подразумевают нормы и убеждения, которые делают возможным поведение в центральной транзакции, мотивируют его и управляют им. Поведение и имеющиеся относительно него ожидания во вспомогательных транзакциях делают институционализированные правила общеизвестными, определенные убеждения – возможными и релевантными, побуждают индивидов усваивать определенные нормы. В свою очередь, эти правила, убеждения и нормы образуют институциональные элементы, которые совместно формируют поведение в центральной транзакции.

Игры, которые мы использовали для изучения институтов, обосновывают суждения относительно межтранзакционных связей, лежащих в основе институциональныых элементов, которые формируют поведение в изучаемой центральной транзакции. Анализ игры, которая фиксирует эти межтранзакционные связи, позволяет изучать лежащие в их основе институциональные элементы. Кроме того, он также позволяет ограничить самоподдерживающиеся и самовоспроизводящиеся институциональные элементы, порождающие поведение в центральной транзакции.

Институты оказывают всепроникающее воздействие на поведение, потому что индивиды нуждаются в когнитивном, координирующем, нормативном и информационном руководстве поведением. В ситуациях, когда институты формируют поведение, индивиды находят такое руководство в институционализированных правилах. Эти правила обеспечивают общее осмысление, артикулируют ожидаемое поведение, форматируют ситуацию и определяют нормативно приемлемые действия.

Институты очерчивают область, доступную пониманию индивидов, внутри которой они могут предсказывать поведение других, определять свои интересы и морально приемлемое поведение. Следование правилам мотивируется верой в эти когнитивные модели, в то, что другие будут демонстрировать предписанное поведение, и внутренней мотивацией, обеспечиваемой интернализацией данных поведенческих стандартов.

Каждый индивид реагирует на общеизвестные правила и убеждения, касающиеся поведения, основываясь на своей частной информации и знании. Институционализированные правила накапливают эту информацию и знание. Они отражают компромисс между психологическими и социальными выгодами следования нормативно санкционированному, социально приемлемому поведению и его материальными издержками.

Эндогенные институты являются самоподдерживающимися и воспроизводящимися – в том смысле, что каждый индивид, используя свое частное знание и информацию, следует поведению, которого от него ожидают, пока предполагаемое поведение не опровергает действенности мотивирующих его убеждений или же не подрывает мотивирующие его нормы.

В ситуациях, когда институты формируют поведение, институты и сформированное ими поведение образуют равновесие. Институты отражают действия взаимодействующих агентов, но при этом образуют структуру, влияющую на поведение каждого агента.

Институционализированные правила, убеждения и нормы также формируют поведение в транзакциях внутри и за пределами организационных границ. Они порождают поведение членов организаций (социальные структуры) и их поведение в отношениях с нечленами организаций. Однако организации отличаются от других институтов тем, что связанные с ними убеждения и нормы ведут к разному поведению по отношению к членам и нечленам.

Вместе с тем как институциональные элементы организации являются средствами и отражением способов, при помощи которых меняется диапазон самоподдерживающихся убеждений и поведение в различных транзакциях. Организации формулируют, сохраняют и распространяют правила; упрощают интернализацию норм и связывают центральную транзакцию со вспомогательными. Игры, относящиеся к определенной центральной транзакции, и поведение обусловлены транзакциями, которые с нею связаны.