Читать онлайн «Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли». Страница 110

– подтверждается прямыми свидетельствами;

– подтверждается косвенными свидетельствами, т. е. предсказаниями, которые могут быть фальсифицированы, либо данными, относящимися к рассматриваемому историческому эпизоду, либо через сравнительное изучение разных исторических времен и разных локусов;

– отражает влияние прошлых институциональных элементов и институциональной доработки;

– выявляет факторы и процессы, которые могли привести к гипотетическому институту в данном контексте;

– объясняет последующий упадок института (если таковой наблюдался) и открывает воздействие института на последующие институты;

– подтверждается сравнительным анализом и анализом за пределами выборки.

Чем большим количеством способов мы можем подтвердить гипотезу, тем больше у нас оснований считать ее правильной. Поскольку различные гипотезы могут подтверждаться различными данными, разные аналитические выкладки в какой-то мере могут ранжироваться. Вполне может оказаться так, что мы не сможем отвергнуть две гипотезы. В подобных случаях мы узнаем об ограничениях наших возможных знаний.

Интерактивное использование контекстуальных знаний, дедукции, индукции, контекстуального моделирования и эмпирических данных вместе со сравнительным и контрфактическим анализом – это отличительное качество эмпирического метода, предложенного в данной главе. Дедукция и индукция дополняют друг друга, а сами дополняются контекстуальным анализом. Теория выделяет вопросы, которые следует изучить, а также общие соображения и данные, которые следует проверить; знания об историческом и актуальном контекстах используются для выработки гипотезы относительно релевантного института (т. е. относительно того, какие транзакции были связаны, какими именно институциональными элементами они связывались, каким образом и почему). При этом гипотеза оценивается, уточняется и часто опровергается благодаря интерактивному использованию контекстуальной модели и данных.

Таким образом, этот эмпирический метод признает зависимость от контекста и историческую случайность институционального анализа, пользуясь ими как преимуществом.

В этой главе анализируются четыре центральных для этой книги вопроса. Два из них носят методологический характер: природа институтов; аналитический и эмпирический методы их изучения. Два других – содержательный: предположения, возникшие в ходе сравнительного институционального анализа институтов в европейском и мусульманском мире; политические импликации предлагаемого в данной книге взгляда на институты.

Институты – это движущая сила истории, потому что, как я утверждаю в разделе 1, они образуют ядро структуры, влияющей на поведение, – включая то, которое ведет к появлению новых институтов. Их взаимозависимое воздействие и взаимосвязь с социальными и культурными факторами подразумевают, что мы не можем изучать их как отражение только средовых факторов или интересов различных агентов.

Хотя институты не случайны и все институты, порождающие одно и то же поведение, реагируют на одни и те же силы, их особенности и следствия этими силами не детерминируются. Сравнительно-исторический институциональный анализ, обзор центральных аспектов которого приведен в разделе 2, усиливает нашу способность понимать и изучать институты с учетом требования более широкой перспективы.

В разделе 3 я остановлюсь на гипотезах из сравнительно-исторического анализа институтов в европейском и мусульманском мире в период торговой экспансии зрелого Средневековья. Там подчеркивается, что многие элементы и особенности современных западных институтов, увеличивающих благосостояние, в период зрелого Средневековья уже имели место или были в процессе зарождения: индивидуализм, рукотворный формальный закон, корпоративизм, самоуправление и правила, отражающие институционализированный процесс, при котором те, кто им подчиняется, имеют голос и влияние.

Институты действительно могут быть двигателем истории. В той мере, в которой Запад обязан своим подъемом институтам, на которые он опирался, корни этого явления лежат в эпохе зрелого Средневековья.

В разделе 4 изучаются следствия выдвинутого здесь подхода на проблемы развития, с которыми по-прежнему сталкиваются многие страны. Социально благотворная политика, нацеленная на благотворное изменение институтов, должна учитывать контекст, признавать, что институциональная динамика представляет собой исторический процесс, и принимать во внимание значение институциональных элементов, унаследованных из прошлого. Политика должна опираться на эти три столпа, чтобы создавать институты, совместимые с контекстом, и направлять институциональную динамику в сторону лучшего институционального равновесия.

Независимо от того, плохих или хороших результатов достигают институты, их нельзя изучать независимо от общества в целом, неотъемлемой частью которого они являются. Компоненты институтов отражают и образуют культурный и социальный мир, который члены общества разделяют и интернализируют.

Институты формируются социальным и культурным наследием общества; содержат нормы и интернализированные и поведенческие убеждения. В свою очередь, эти нормы и убеждения отражают когнитивные модели, знание и координацию, которые генерировались на протяжении исторического процесса интеракций, социализации, обучения, экспериментирования и лидерства. Институты также определяют социальные позиции и проявляют себя в формальных и неформальных организациях – таких как сообщества, этнические группы, школы, фирмы, политическое лобби и органы коллективного принятия решений.

Институционализированные правила, передающиеся культурным, социальным и формальным образом, выражают и усиливают процессы формирования норм и убеждений, при этом отражая нормы и убеждения, касающиеся окружающего мира, наших интересов, легитимности и атрибутов человека.

Институты не просто воздействуют на поведение и исходы (включая политику) в данный момент времени. Они также являются двигателем истории, поскольку определяют перемены и влияют на особенности новых институтов. Институты оказывают влияние на время и природу институциональных изменений и на особенности новых институтов. Они накладывают ограничения, обеспечивают возможности для целенаправленных институциональных изменений, а также запускают процессы непреднамеренного изменения.

Более того, поскольку институциональные элементы, унаследованные из прошлого, являются особенностями обществ и индивидов, заключенная в этих элементах история влияет на выбор между альтернативными институтами в новых, еще не институционализированных ситуациях.

Существующие институты влияют на то, как могут осуществляться институциональные изменения; как и какие интересы можно преследовать, изменяя институты. Институты определяют, легко или сложно приспособить их к выполнению определенной функции, такой как эффективность или благосостояние отдельной группы. Институционализированные правила, убеждения, нормы и связанные с ними организации влияют на мотивацию и способность различных интересов и функций воздействовать на институциональное развитие. Институты Генуи, Венеции и Пизы имеют разную историю не из-за разных функциональных потребностей или интересов, а из-за разного институционального наследия[375]. Коалиция магрибских торговцев и двусторонние институты обеспечения выполнения контрактов в Генуе были двумя разными институциональными реакциями на одну и ту же потребность.

Институты, обслуживающие одни и те же потребности, не случайны. Они отражают одни и те же силы и расчеты. Однако разные институты влекут за собой разную динамику. Механизм институционального изменения является производной от возможностей, ограничений и процессов, подразумеваемых преобладающими институтами. Установившиеся когда-то в качестве равновесия институты не обязательно обладают встроенными механизмами для того, чтобы отвечать на меняющиеся обстоятельства – как, например, в случае с коалицией магрибских торговцев.

Институты не обязательно вызывают благотворные институциональные изменения. Действительно, институт может оставаться самоподдерживающимся, даже если порождаемое им поведение больше не способствует росту эффективности. Мы только что видели это на примере политических институтов Генуи. Сходным образом институт может себя подрывать, даже если лучшая альтернатива отсутствует, как это происходило с системой ответственности сообществ в различных частях Европы.

Наконец, функция института может измениться, даже если не меняется его форма. Купеческая гильдия, которая первоначально была увеличивающим благосостояние институтом, защищающим права собственности, позже использовала свои возможности, чтобы снижать благосостояние, препятствуя конкуренции.