Читать онлайн «Иерусалим: три религии - три мира». Страница 77

В конце XIX в. еврейские меценаты М. Монтефиори и семья Ротшильдов неоднократно пытались выкупить ее у мусульманских властей. Х. Вейцман в 1918 г. предлагал мусульманским хранителям святых мест 75 тыс. фунтов стерлингов за то, чтобы Стена Плача была передана евреям. Однако даже малейший слух о возможных изменениях сложившегося статус-кво прилегающих к Храмовой горе святынь неизменно вызывал у мусульман бурную реакцию протеста. Евреев терпели на маленьком пятачке у священной стены, но никаких прав на нее за ними не признавали. Они подвергались всевозможным оскорблениям и унижениям: то в самый разгар молитвы арабскому погонщику осла требовалось пройти по узкому проходу мимо стены в другую часть города, то арабские мальчишки сверху, с Храмовой горы, забрасывали молящихся камнями и нечистотами.

При покровительственном отношении англичан религиозные евреи несколько осмелели и стали приносить к стене всевозможные предметы культа, стулья и даже разделительные ширмы (для отделения мужской половины от женской, в соответствии с иудейскими правилами), что было категорически запрещено в османские времена. Мусульмане, уже достаточно взбудораженные антиеврейской пропагандой муфтия, усматривали в этих, казалось бы, незначительных деталях признаки покушения на свое безраздельное господство на Храмовой горе и вокруг нее.

К концу 20-х годов накал страстей вокруг Стены Плача достиг такого уровня, что достаточно было ряда мелких инцидентов, чтобы по всей стране прокатилась волна насилия, стоившая жизней почти 250 арабам и евреям.[293] Все началось с того, что в сентябре 1928 г. в Судный день евреи, пришедшие на молитву к Стене Плача, укрепили на площадке перед ней ширму, отделявшую мужскую половину от женской. Для восстановления порядка последовало довольно грубое вмешательство английских полицейских, особенно оскорбившее верующих в момент самой священной для них молитвы. Этот случай вызвал большой резонанс не только в еврейской общине в Палестине, но и далеко за ее пределами. Евреи в Англии, в США выступили с требованиями защитить права своих единоверцев в Иерусалиме.

Для муфтия Иерусалима и его сторонников не могло быть лучшего повода для нагнетания антиеврейских настроений: вся ситуация была немедленно истолкована ими как явное «подтверждение» существования всемирного еврейского заговора с целью захвата Палестины и принадлежащих мусульманам святых мест. В ноябре 1928 г. Хадж Амин организовал в Иерусалиме мусульманскую конференцию, в которой приняли участие около 700 представителей со всей Палестины. На ней было учреждено Общество охраны Аль-Аксы и мусульманских святых мест во главе с муфтием и принят меморандум, призывавший мусульман всего мира сплотиться для защиты святынь ислама.

В следующие месяцы мусульманское духовенство и верующие с одобрения Высшего мусульманского совета, руководимого муфтием, изобретательно демонстрировали свое господствующее положение на Храмовой горе, особенно если внизу, у Стены Плача, молились евреи. Муэдзины гораздо громче обычного созывали мусульман на молитву, шумные церемонии зикр,[294] сопровождаемые барабанным боем, проводились прямо над головами молящихся иудеев.

Намеренно создававшаяся напряженная обстановка через год взорвалась еврейскими демонстрациями протеста. В середине августа 1929 г., когда евреи отмечали Девятое Ава — день разрушения храма — группа сионистов прошла маршем протеста от здания английской администрации до Стены Плача, где демонстранты водрузили флаг со звездой Давида и пропели еврейский национальный гимн Хатиква. Этой искры оказалось достаточно, чтобы в Иерусалиме, а потом и по всей стране заполыхало пламя погромов.

На следующий же день мусульмане окружили молящихся у Стены Плача. Они рвали и сжигали еврейские молитвенные книги, на беззащитных людей обрушились побои и оскорбления. Затем буквально ураган насилия вырвался за стены Старого города. Из-за совершеннейшего пустяка был убит еврейский мальчик, случайно забросивший мяч в сад соседей-арабов. Толпа евреев направилась в Старый город, чтобы отомстить за него, но была остановлена полицией. В Иерусалим из соседних арабских деревень стали стекаться тысячи крестьян, вооруженных палками и ножами. Прослушав воинственные наставления муфтия на Храмовой горе, они отправлялись громить кварталы нового города, где жили евреи. Один из старожилов еврейского Иерусалима, вспоминая об этих ужасных днях, рассказывал: «…они убивали людей, с которыми жили рядом много лет; друзей, с которыми встречались каждый день, у которых одалживали деньги, которых любили…Они думали, что они поступают правильно; они просто обезумели…».[295]

В течение восьми дней Иерусалим жил на осадном положении. Прекратилось нормальное функционирование учреждений и магазинов, началась нехватка продовольствия, впервые за многие годы евреи Иерусалима познали ужас грабежей и погромов, целые семьи, десятилетиями жившие бок о бок с арабами, стали беженцами в своем родном городе.

Из Иерусалима огонь ненависти перебросился на всю страну. Особенно страшную резню арабы учинили в Хевроне и Цфате, где их жертвами становились в основном религиозные евреи — члены старого ишува, которые даже не пытались оказывать им какое-либо сопротивление. В Хевроне погибло 60 евреев и 100 человек получили ранения, в Цфате было убито 20 человек и около 100 домов подверглись разграблению и разрушению.[296]

Наверное, счет жертвам был бы еще более внушительным, но, к счастью, как и во все времена, массовому психозу поддавались далеко не все. В иерусалимских газетах в то время сообщалось о ряде случаев, когда арабы спасали евреев — своих товарищей по работе от гибели, когда евреи находили убежище от погромщиков в арабских домах. Несколько представителей известных иерусалимских семей пытались остановить разбушевавшуюся толпу арабов у Яффских ворот. В одном из кварталов Иерусалима евреи удержали своих соседей-евреев от нападения на мечеть. На фоне моря крови и насилия эти факты оставались незаметными вкраплениями человечности и разума, но именно они давали надежду на то, что еще возможно распутать все туже затягивавшийся узел арабо-еврейских противоречий.

Однако в историческом сценарии для Палестины и Иерусалима в XX в. не предусматривалось скорых мирных развязок. Следствием событий августа 1929 г. явилось резкое обострение арабо-еврейского конфликта, весьма хрупкими оказались и те добрососедские связи, которые обеспечивали спокойствие на Святой Земле в последний период оттоманского правления.

Хотя основанием для столкновений послужили сугубо религиозные мотивы, но в них выявилась особенность, в меньшей степени свойственная прошлым межконфессиональным конфликтам в Иерусалиме: борьба за святые места становилась неотъемлемой частью политической борьбы как в арабском, так и в еврейском лагере. Для муфтия Хадж Амина религиозный фанатизм являлся тем знаменем, под которое он собирал массы своих приверженцев. Взятая им на себя роль «защитника» исламских святынь обеспечила ему такую популярность среди мусульман, какой не пользовался никто из его политических оппонентов-арабов.

У евреев главными защитниками религиозных святынь оказались совсем не ортодоксы, которые всегда проявляли большую сдержанность в отношениях с арабами. Главный воинственный клич исходил от сионистов-ревизионистов — правого крыла в сионизме, тогда еще только набиравшего силу. В отличие от умеренных сионистов, возглавлявших поселенческое движение, его представители исповедовали крайне шовинистические взгляды в отношении арабов, призывая евреев опираться в первую очередь на силу для достижения своих целей в Палестине. Именно они, набирая очки в борьбе со своими политическими противниками, подняли знамя борьбы за религиозные святыни как общенациональный символ еврейского народа. Пожалуй, впервые со времен Крестовых походов святой город Иерусалим становился объектом притязаний со стороны двух конфессий, каждая из которых отныне будет предъявлять свои исторические права на безраздельное господство в нем.

Правда, в обоих лагерях звучали и более умеренные голоса, пытавшиеся предотвратить лобовое столкновение двух национальных интересов, остановить скатывание страны в бездну хаоса и террора. В Иерусалиме лидером умеренных арабских националистов являлся Раджиб Нашашиби, в течение четырнадцати лет (1920–1934 гг.) занимавший должность мэра города. Он был представителем одной из богатейших и древнейших семей, предки которой жили в Иерусалиме с XIII в. Раджиб Нашашиби, получивший образование в Стамбульском университете и являвшийся специалистом в области городского планирования, внес большой вклад в решение таких вечных иерусалимских проблем, как бесперебойное снабжение города водой, модернизация городской канализационной и дренажной систем, улучшение общего санитарно-гигиенического состояния всех городских служб, строительство новых дорог и улиц. Здание иерусалимского муниципалитета, в котором вплоть до начала 90-х годов работали городские власти, археологический музей Рокфеллера — это лишь наиболее заметные проекты, к выполнению которых непосредственно приложил руку Раджиб Нашашиби.