Читать онлайн «Иерусалим: три религии - три мира». Страница 75

Организационным центром формирующегося арабского национального движения стал Иерусалим, где веками складывались влиятельные арабские кланы — элита палестинского общества. В 1918–1920 гг. активную роль в выработке национального самосознания играли два иерусалимских клуба: в одном из них состояли члены семей аль-Хусейни, аль-Алами, Абу аль-Сауд и аль-Будайри, другой возглавляли представители кланов аль-Нашашиби, аль-Даджани и аль-Хатиб. Хотя клубы были созданы как социально-просветительские организации, но даже девизы каждого из них имели политическую направленность. «Наша земля принадлежит нам», «Во имя арабов мы будем жить и во имя арабов мы будем умирать», — так первые палестинские национальные лидеры отвечали на брошенный им вызов.

В феврале 1919 г. Иерусалим стал местом проведения первого конгресса мусульмано-христианских ассоциаций, которые создавались по всей Палестине и становились главной организующей силой общеарабского протеста против сионистского проникновения. Конгресс высказался в пользу создания независимого правительства в Палестине, которое являлось бы выразителем воли ее населения, и призвал британское правительство оградить страну от сионистской иммиграции.[287] Принятое в Иерусалиме одно из первых политических заявлений палестинцев задавало тон всем последовавшим вскоре арабским выступлениям против евреев.

После выхода из-под власти турок Иерусалим, оставаясь третьим по значению святым городом ислама, стал для всех мусульман Палестины еще и центром религиозной власти. Во времена Османов иерусалимский муфтий (духовный глава мусульманской общины) ничем не отличался по своему статусу от муфтиев других палестинских городов. Англичане ввели титул Великого Муфтия и присвоили его бывшему тогда муфтием Иерусалима Камилю аль-Хусейни, который вполне устраивал их своей лояльностью. Он также был назначен на должность кади (судьи) главного исламского суда в Иерусалиме, что усиливало его позиции верховного религиозного лидера всей страны. Иерусалим, таким образом, становился центром новой исламской иерархии Палестины.

В то же время, с начала XX в. меняется отношение к Иерусалиму и в сионистском движении, особенно в его традиционалистском крыле, противостоявшем радикальным идеям полного разрыва с прошлым. Даже совсем нерелигиозные лидеры движения соглашались с тем, что традиционная приверженность евреев Иерусалиму как символу духовного единения народа должна быть использована для достижения конкретных политических целей. Во время своего пребывания в Палестине в 1918 г. Х. Вейцман поэтому предпринял очень энергичные шаги для налаживания отношений с иерусалимскими ортодоксами, видевшими в сионизме угрозу религиозным устоям еврейской общины. Ему удалось расколоть монолитное единство старого ишува. В конце 1918 г. был создан Совместный сефардско-ашкеназийский совет, провозгласивший себя, к негодованию остальной части ортодоксальной общины, религиозным представителем палестинского еврейства и верховным религиозным судом. Так был переброшен первый мостик над пропастью, разделявшей сионистских идеологов и иерусалимских ортодоксов.

Идея о том, что Иерусалим должен стать центром новой светской духовной жизни евреев, возникла еще у предшественников Т. Герцля и трансформировалась у него самого в мечту о Иерусалиме как о культурной столице нового еврейского государства, подобной Вене в Австрии. Первый шаг в этом направлении был сделан в июле 1918 г. В Иерусалиме еще слышна была канонада близких боев, когда на горе Скопус при участии Э. Алленби и Х. Вейцмана были заложены первые двенадцать камней (по числу израильских племен) в основание еврейского университета. Вейцман в своей речи назвал тогда университет символом лучшего будущего.

Между тем, жизнь в Палестине становилась все более напряженной и опасной. Чем больше напора проявляли евреи в освоении «исторической родины», тем более усиливалось сопротивление арабов угрозе лишиться собственной страны. В начале 1920 г. провозглашение эмира Фейсала королем Сирии подстегнуло всплеск националистических настроений среди палестинских арабов. В феврале 1920 г. мэр Иерусалима Муса Кассем аль-Хусейни возглавил большую антисионистскую демонстрацию арабов, за что поплатился своей должностью. Напряженность нарастала с каждым днем. 4 апреля, в день, когда христианская Пасха совпала с мусульманским паломничеством к могиле пророка Мусы (Моисея), установленным, как мы помним, еще в XIII в., Иерусалим стал местом первых кровавых столкновений между арабами и евреями. Святой город вступал в новую эпоху восстаний, войн, терактов, превративших его историю в XX в. в сплошную череду насилия с массой жертв, которыми в первую очередь становились ни в чем не повинные мирные люди. Эта страница не перевернута до сих пор.

Губернатор Сторрс даже много лет спустя, вспоминая об этом дне, когда тщательно оберегавшееся им хрупкое равновесие в Иерусалиме было взорвано, ощущал ужас пережитого шока. «Когда после пасхальной службы я направлялся с моими родителями в здание губернаторства, мой ординарец Халиль тихо прошептал мне по-арабски: «У Яффских ворот произошли беспорядки, один человек смертельно ранен». Я почувствовал себя так, будто он ударил меня мечом в самое сердце».[288]

В те дни в Иерусалиме было убито 5 евреев и 4 араба, более 200 евреев получили ранения. Впервые британские войска выступили как буферная сила в арабо-еврейской конфронтации. Впервые заявили о своем существовании еврейские силы самообороны (Хагана), к формированию которых нелегально приступило сионистское руководство. В эти дни будущий муфтий Иерусалима Хадж Амин аль-Хусейни в первый раз опробовал на простых арабах силу воздействия своих националистических призывов.

Англичане не допустили вооруженные отряды Жаботинского в еврейские кварталы. Сам В. Жаботинский — лидер радикальных сионистов — был схвачен и осужден на 15 лет тюремного заключения (вскоре, однако, этот срок сократили до одного года). Главного зачинщика арабских выступлений Хадж Амина англичане приговорили к 10-летнему сроку заочно, так как ему удалось бежать в Иорданию. Эта его способность вовремя скрываться от преследований британских властей станет впоследствии легендарной.

Волнения 1920 г. происходили в самый канун конференции в Сан-Ремо, на которой Великобритания получила мандат Лиги наций на управление Палестиной. Англии предоставлялась вся полнота законодательной и исполнительной власти в Палестине, право держать там свои войска. В текст мандата была включена Декларация Бальфура, а ст. 2 обязывала страну-мандатария «установить такие политические, административные и экономические условия, которые обеспечат создание еврейского национального очага».[289] В соответствии с мандатом, в Иерусалиме размещалось Еврейское агентство для сотрудничества с английскими властями во всем, что касается создания еврейского национального очага. Ни в одной из 28 статей мандата арабы не упоминались.

В июле 1920 г. военную администрацию сменила британская гражданская администрация со штаб-квартирой в Иерусалиме, разместившейся в построенном немцами комплексе Августа-Виктория. Первым Верховным комиссаром в Палестине стал Герберт Сэмюэль — представитель богатой еврейской семьи банкиров, несколькими годами ранее сыгравший большую роль в подготовке Декларации Бальфура. Сионистские лидеры активно лоббировали в британском правительстве его назначение. В Иерусалиме евреи встретили его как нового мессию. Когда Сэмюэль в свой первый Шаббат (Суббота) в Иерусалиме направлялся в синагогу Хурва, ведущая к ней улица в еврейском квартале Старого города была устлана коврами и путь его усыпали цветами.

Однако уже с первых шагов мандатного правления стало очевидно, что англичане не смогут управлять Палестиной, отдавая преимущество интересам еврейского населения. На фоне постоянных арабо-еврейских столкновений и нараставшего протестного движения против сионисткой политики Сэмюэль вынужден был искать компромиссные решения, позволявшие обеспечить спокойную обстановку в стране. В русле этой политики в апреле 1921 г. состоялось назначение муфтием Иерусалима Хадж Амина аль-Хусейни, вернувшегося к тому времени в Палестину и амнистированного английскими властями. Через несколько месяцев, в январе 1922 г., Хадж Амин при поддержке англичан был избран президентом Высшего мусульманского совета. Таким образом в его руках концентрировалась большая власть над мусульманами Палестины как в духовной, так и в общественной сферах, а также контроль за материальными ресурсами, принадлежавшими мусульманской общине.

Как могло случиться, что англичане собственными руками привели к власти человека, который к тому времени был уже хорошо известен не только своими крайне националистическими воззрениями, но и ненавистью как к евреям, так и к англичанам? Решающую роль в назначении молодого палестинца на высокие должности (Хадж Амину в то время не было 30 лет) сыграла его чрезвычайная популярность среди арабского населения. В период становления палестинского национального движения, формирования национального самосознания он стал фактически первым признанным общенациональным лидером. Именно из политических соображений кандидатуру Хадж Амина поддерживал и иерусалимский клан Хусейни, к которому он принадлежал, хотя среди его членов были гораздо более авторитетные в религиозном плане претенденты на роль муфтия.