Читать онлайн «Иерусалим: три религии - три мира». Страница 76

Как могло случиться, что англичане собственными руками привели к власти человека, который к тому времени был уже хорошо известен не только своими крайне националистическими воззрениями, но и ненавистью как к евреям, так и к англичанам? Решающую роль в назначении молодого палестинца на высокие должности (Хадж Амину в то время не было 30 лет) сыграла его чрезвычайная популярность среди арабского населения. В период становления палестинского национального движения, формирования национального самосознания он стал фактически первым признанным общенациональным лидером. Именно из политических соображений кандидатуру Хадж Амина поддерживал и иерусалимский клан Хусейни, к которому он принадлежал, хотя среди его членов были гораздо более авторитетные в религиозном плане претенденты на роль муфтия.

Своим выдвижением Хадж Амин был обязан и тому, что ряд чиновников британской администрации считали в отличие от лондонских политиков, что в Палестине вообще ставку следует делать на арабов. Многие из них были профессиональными арабистами и рассматривали сионистский проект как совершенно утопическую затею, которая не имеет никаких перспектив и только способствует нагнетанию напряженности в стране. Они сумели убедить Верховного комиссара в благоразумности выбора Хадж Амина для сдерживания арабского недовольства, тем более, что и он сам не преминул заверить Сэмюэля, что «его семья и он сам употребят свое влияние для сохранения спокойствия в Иерусалиме».[290] К тому же возвышая Хадж Амина, англичане укрепляли позиции клана Хусейни, несколько пошатнувшиеся после смещения в 1920 г. Мусы Кассема с поста мэра Иерусалима. Вместо него на эту должность был назначен Раджиб Нашашиби, представитель традиционно враждебного Хусейни клана. Так в борьбе за власть сталкивались основные палестинские соперники, вступало в действие «золотое правило» британской колониальной политики «разделяй и властвуй».

Около тридцати лет муфтий Иерусалима Хадж Амин аль-Хусейни являлся одной из ключевых фигур на палестинской политической арене. Его личность до сих пор вызывает противоречивые оценки историков. Одни считают его крупнейшим мусульманским и арабским лидером, другие не более, чем посредственным политиком и ловким интриганом. Совершенно очевидно, что он действительно сумел объединить палестинцев на основе национальной идеи и борьбы за национальную независимость. Однако несомненно и то, что его бескомпромиссность, фанатичная ненависть ко всем евреям, политический экстремизм и неуемная жажда неограниченной власти, которую он нередко использовал сугубо в интересах клана Хусейни, наносили серьезный ущерб национальному движению палестинцев. Сотрудничеством с нацистской Германией в годы Второй мировой войны Хадж Амин непоправимо дискредитировал себя в глазах мирового общественного мнения. Современные лидеры Организации освобождения Палестины избегают упоминать имя человека, являвшегося фактически основателем палестинского национального движения.

Муфтий хорошо понимал, какую роль Иерусалим с его религиозными святынями может играть для консолидации палестинского народа, для мобилизации всего исламского мира на борьбу в поддержку прав палестинцев. Его заслугой явилось возрождение интереса мусульман не только на Ближнем Востоке, но и во всем мире к Иерусалиму как важнейшей святыне ислама. В 1923–1924 гг. муфтий развернул кампанию по сбору средств в мусульманском мире для реставрации двух мечетей на Храмовой горе. В Хиджаз, Ирак, Кувейт, Бахрейн и даже в Индию были направлены специальные миссии, которым удалось собрать более 80 тыс. фунтов стерлингов, — солидная по тем временам сумма. Реставрационные работы продолжались несколько лет и их кульминационным моментом стало покрытие позолотой «Купола скалы».

Религиозный фактор в свою очередь заставлял мусульман более пристально следить за событиями в Палестине во всех их аспектах. В связи с небывалым притоком еврейского населения, поощряемым английскими властями, среди палестинских мусульман распространялись тревожные подозрения, что евреи станут претендовать на возвращение им Храмовой горы. Возможность потери мусульманами своих иерусалимских святынь была одной из стержневых идей антиеврейской кампании, развернутой муфтием аль-Хусейни в масштабах всего исламского мира.

В самом конце 1931 г. Хадж Амину удалось организовать в Иерусалиме Всемирный исламский конгресс, приглашения на который он подписывал изобретенным им самим титулом «Муфтий Святой Земли». На этот форум съехались известные представители мусульманского мира из 22 стран. Был избран исполнительный орган во главе с Хадж Амином аль-Хусейни, но дальше этого дело не пошло. Все решения конгресса остались в основном на бумаге, и он уже никогда не собирался в своем первоначальном формате.

Похоже, что молодой иерусалимский муфтий вполне допускал, что евреи собираются вернуть себе свою древнюю святыню и изгнать с Храмовой горы мусульман. Для доказательства этого Хадж Амин не останавливался ни перед какими средствами, включая откровенные подлоги: он, например, распространял среди своих единоверцев фотографии с изображением «Купола скалы», над которым развевался флаг со звездой Давида. Эти не слишком удачные с политической точки зрения фотомонтажи евреи Палестины когда-то использовали в качестве «наглядной агитации», прилагая их к просьбам о денежной помощи, которые они рассылали богачам из диаспоры. Теперь «пламенный защитник» исламских святынь муфтий Иерусалима воспользовался ими в своих политических целях. На Всемирном исламском конгрессе Хадж Амин представил его делегатам фальшивые фотографии, демонстрировавшие вооруженных евреев, штурмующих мечети на Храмовой горе. Эта провокационная акция муфтия вызвала недовольство даже у его соотечественников-палестинцев.

Действительно, обвинения против евреев, выдвигавшиеся Амином аль-Хусейни и его сторонниками в 20—30-х годах, не имели под собой оснований. Тогда еврейским первопроходцам в Палестине было не до Храмовой горы. Их гораздо больше интересовали светские задачи: приобретение земель в Галилее и на побережье Средиземного моря, проникновение во все сферы экономической и политической жизни страны. Но по мере того как усиливалось арабо-еврейское противостояние, в сферу конфликта втягивались и религиозные святыни. Правда, умеренные сионистские лидеры всегда предостерегали евреев от каких-либо крайних действий в отношении святых мест мусульман. Но экстремисты всех мастей, как религиозные, так и светские, видели в уничтожении мечетей на Храмовой горе победоносный символ окончательного и бесповоротного возвращения Иерусалима евреям. Уже в более поздний период, после создания государства Израиль время от времени предпринимались попытки воплотить эту безумную идею в жизнь.

В июле 1948 г. во время первой арабо-израильской войны члены террористической группы А. Штерна, не желавшие подчиняться командованию уже созданных израильских вооруженных сил, намеревались разрушить «Купол скалы» и Аль-Аксу во время штурма Старого города.[291] Тогда попытка израильского штурма не удалась, и на долгие девятнадцать лет Старый город остался в руках арабов.

Но вот наступил 1967 г. Израильские войска в ходе «шестидневной войны» взяли Старый город. По свидетельству генерала У. Наркиса, командовавшего тогда Центральным военным округом и лично участвовавшего во взятии Восточного Иерусалима, сразу же после вступления израильских солдат на Храмовую гору у него состоялся странный разговор с главным раввином израильской армии Ш. Гореном. Раввин предложил заложить под мечеть Омара 100 кг взрывчатки и разрушить ее на веки вечные. Даже через тридцать лет после описываемых событий это признание У. Наркиса, появившееся в израильской прессе в 1997 г., вызвало в обществе громкий скандал[292] Большинство израильтян не разделяют оголтелого религиозного фанатизма своих ортодоксальных соотечественников.

Но вернемся в 20-е годы, когда на почве борьбы двух сторон за религиозные святыни проблема Иерусалима начала складываться в особый аспект арабо-израильского конфликта. Как мы знаем, еще при султане Сулеймане Великолепном в XVI в. у евреев окончательно утвердилась традиция почитания западной опорной стены Храмовой горы. У мусульман это место издавна называлось стеной аль-Бурак: здесь, по преданию, Мухаммед привязал своего жеребца аль-Бурака во время ночного путешествия в Иерусалим. На протяжении пятисот лет османского правления стена находилась в собственности иерусалимского Вакфа.

В конце XIX в. еврейские меценаты М. Монтефиори и семья Ротшильдов неоднократно пытались выкупить ее у мусульманских властей. Х. Вейцман в 1918 г. предлагал мусульманским хранителям святых мест 75 тыс. фунтов стерлингов за то, чтобы Стена Плача была передана евреям. Однако даже малейший слух о возможных изменениях сложившегося статус-кво прилегающих к Храмовой горе святынь неизменно вызывал у мусульман бурную реакцию протеста. Евреев терпели на маленьком пятачке у священной стены, но никаких прав на нее за ними не признавали. Они подвергались всевозможным оскорблениям и унижениям: то в самый разгар молитвы арабскому погонщику осла требовалось пройти по узкому проходу мимо стены в другую часть города, то арабские мальчишки сверху, с Храмовой горы, забрасывали молящихся камнями и нечистотами.