Читать онлайн «Иерусалим: три религии - три мира». Страница 73

В то же время, к началу войны в английских правительственных кругах уже определенно сложилась группа поддержки сионистского проекта переселения евреев со всего мира в Палестину. Известный исследователь сионистского движения У. Лакер отмечал, что хотя сама возможность расселения евреев в Палестине и освоения ими территорий, где когда-то существовало еврейское государство, вызывала немало сомнений и вопросов даже у благосклонно настроенных британских политических деятелей, все же они были готовы связать судьбу Палестины с сионизмом.[277]

Одним из виднейших сторонников поддержки сионистов являлся лорд А. Д. Бальфур, с декабря 1916 г. занимавший пост министра иностранных дел в английском кабинете. Он утверждал, что проникся симпатией к ним еще во время своей первой встречи в 1905 г. с одним из самых деятельных лидеров движения Х. Вейцманом. Тогда обсуждался так называемый угандийский проект: евреям предлагалось создать свой «национальный очаг» в этой африканской стране. В разговоре с Бальфуром Вейцман спросил его, как бы он отнесся к тому, если вместо Лондона англичанам предложили бы Париж. «Но доктор Вейцман, — ответил Бальфур, — Лондон-то наш». «Правильно, — сказал Вейцман, — а Иерусалим был нашим тогда, когда Лондон был еще болотом».[278] Этот дерзкий ответ показался англичанину свидетельством необычайной силы еврейского патриотизма. На протяжении многих лет он активно содействовал продвижению сионистских планов в высшие правительственные сферы, и его имя получила Декларация, приобретшая в дальнейшем характер международного обязательства Англии в отношении переселения евреев в Палестину.

Среди тех, кто был склонен использовать сионистские планы в Палестине в интересах британской политики, нельзя не назвать и знаменитого политического и государственного деятеля Д. Ллойд Джорджа, с 1916 г. по 1922 г. возглавлявшего правительство Великобритании. Как утверждал он сам, в его симпатии к еврейскому народу значительную роль сыграло полученное им религиозное образование. «Я обучался в школе, в которой мне рассказывали гораздо больше об истории евреев, чем об истории моей собственной страны. Я мог перечислить всех царей Израиля. Но сомневаюсь, что я мог назвать хотя бы полдесятка королей Уэльса».[279] Религиозные убеждения и сложившиеся с детских лет представления, почерпнутые из библейской истории, теперь как бы связывали многих английских политиков моральными обязательствами по оказанию помощи еврейскому народу, претендовавшему на восстановление своих прав на земле, принадлежавшей ему в глубокой древности.

Строители Британской империи, правда, не были так уж бескорыстны в осознании своего «долга» перед гонимыми два тысячелетия иудеями. Во-первых, Декларация Бальфура мотивировалась стремлением британского правительства заручиться поддержкой американских и российских евреев в войне против Германии. Во-вторых, лидеры Всемирной сионистской организации обещали оказывать содействие Великобритании в проведении ее курса в ближневосточном регионе. В 1919 г. видный сионистский деятель Макс Нордау заявил англичанам: «Мы знаем, чего вы ожидаете от нас. Мы должны быть стражами Суэцкого канала, мы должны охранять ваш путь в Индию через Ближний Восток. Но нам необходимо знать, что вы дадите нам возможность стать сильными, чтобы выполнять этот долг».[280] Так что каждая из сторон прекрасно отдавала себе отчет, в чем состоит смысл заключавшейся «сделки».

В Лондоне считали, наконец, что с увеличением в Палестине численности евреев, опекаемых Великобританией, англичане получат веские моральные основания для захвата бывшей турецкой провинции и удержания ее под своим контролем. М. Сайкс отчетливо сформулировал эту политическую установку: «Мы должны таким образом строить нашу политику, чтобы в ней не было заметно стремление аннексировать Палестину или установить над ней протекторат, но когда придет время выбирать державу-мандатария для контроля над ней, чтобы мы, по общему согласию и желанию ее населения, стали наиболее вероятным претендентом»[281]

Было только одно существенное обстоятельство, на котором творцы английской ближневосточной политики предпочитали не задерживать своего внимания, делая ставку на потомков ветхозаветных племен: большинство населения Палестины уже в течение многих веков составляли арабы, и эта земля была им не менее дорога и нужна, чем евреям. Этот фактор пока оставался за скобками имперского мышления, но очень скоро он должен был проявиться на палестинской политической арене, разрушая стройные планы, разработанные в тиши европейских кабинетов.

С завоеванием Иерусалима Палестина стала управляться Администрацией оккупированных вражеских территорий, являвшейся одним из подразделений британской армии. В условиях военного времени ее задача состояла в сохранении статус-кво и порядка в стране до тех пор, пока не будет решен вопрос о постоянном правительстве. Страна была разбита на 13 военных округов (в 1919 г. их число сократилось до 10) во главе с военными губернаторами, подчинявшимися главнокомандующему генералу Алленби.

В конце декабря военным губернатором Иерусалима был назначен 36-летний полковник Рональд Сторрс — человек, уже имевший к тому времени немалый опыт работы на Ближнем Востоке. Десять лет он служил в Британской администрации в Египте, бывал с дипломатическими миссиями в других частях азиатской Турции, а перед назначением в Иерусалим работал в секретариате правительства в Лондоне. Как писал он сам в своих воспоминаниях, хотя у него не было достаточно военного опыта, но он имел представление о процессе управления и, что особенно важно для Иерусалима, хорошо ориентировался во взаимоотношениях восточных общин. Уже через несколько месяцев после назначения английский губернатор за свою хитроумность и изворотливость в отношениях с местным населением получил у своих коллег шутливое прозвище Oriental Storrs (Восточный Сторрс) по аналогии с торговым заведением, существовавшим в ту пору в Каире и известным своими мошенническими операциями (store в переводе с английского — склад, магазин).

В Палестине еще шла война, и Иерусалим испытывал недостаток во всем — от воды и еды до медикаментов и топлива. Сторрс вспоминал, что в Иудее в ту зиму шел снег, а начальство даже не позволило ему отлучиться на два дня в Каир, чтобы купить теплую одежду и форму. «Первые месяцы я провел, сидя в своем офисе в тоненькой шинели с парафиновой печкой у ног», — писал первый английский губернатор Иерусалима.[282]

«В эти первые дни в Иерусалиме моей главной заботой, моим ночным кошмаром была нехватка продовольствия, почти граничившая с голодом», — рассказывал Сторрс позже. Однажды в январе он был разбужен ранним утром криками и воплями под окном его офиса: это арабские женщины, разрывая на себе одежды и демонстрируя свою ужасающую худобу, пришли требовать у новых властей остановить надвигавшийся голод. Прибывший в Иерусалим для поздравления вновь назначенного губернатора главнокомандующий Алленби помог смягчить эту проблему: английская армия стала регулярно направлять в город грузовики с продовольствием.

Британские войска, вошедшие в Иерусалим, столкнулись с проблемой недостатка пригодной для питья воды. Качество воды, хранимой в иерусалимских цистернах, и воды, приносившейся разносчиками из Гионского источника, совершенно не соответствовало привычным для европейцев гигиеническим нормам. Тогда было принято решение восстановить древний римский водопровод, по которому вода из источников в Вади Арруб на юге по системе прорубленных в скалах каналов подавалась в огромный резервуар, а оттуда по каменному акведуку доходила до Иерусалима. К началу лета 1918 г. помимо очистки старой системы и установки новых насосных сооружений было проложено более 19 км нового трубопровода. Однако вплоть до 1935 г., когда были подведены дополнительные трубопроводы от новых водных источников, подача воды в Иерусалим осуществлялась раз в несколько дней. Для ее хранения на крышах домов устанавливались специальные баки, которые и по сей день составляют неотъемлемую часть иерусалимского пейзажа.

Англичане проявляли большое внимание к внешнему облику Иерусалима. Уже в апреле 1918 г. губернатор Сторрс издал постановление о недопустимости каких-либо строительных или ремонтных работ в радиусе двух с половиной километров от Дамасских ворот без разрешения военного губернатора. Он также запретил использовать при облицовке зданий какие-либо иные материалы, кроме иерусалимского известняка. Это правило сохраняется в силе до сих пор, и Иерусалим выделяется среди других ближневосточных городов своим неповторимым бело-розовым обликом.

В первый же год своего губернаторства Сторрс создал «Общество в поддержку Иерусалима», цель которого заключалась в сохранении иерусалимских памятников старины, в содействии развитию города, искусств, ремесел и промышленности. Для этого необходимы были немалые средства, сбором которых занялся английский губернатор. Деньги поступали не только от состоятельных иерусалимских жителей, но и из Египта, Англии, Америки, от мусульман, христиан, евреев со всего мира. «Вот когда я понял силу имени Иерусалим», — писал Сторрс в своих воспоминаниях.[283]