Читать онлайн «Русский национализм и Российская империя: Кампания против «вражеских подданных» в годы Первой мировой войны». Страница 68

108

По данным Гисбрехта, высылки часто сопровождались прибытием отряда казаков, а также скоплением местных жителей — украинцев и евреев, стремящихся купить сельскохозяйственный инвентарь, скот и домашнюю утварь высылаемых по максимально низким ценам. Giesbrecht W. Die Verbannung der Wolhyniendeutschen, 1915—1916 // Wolhynische Hefte. 1984. No. 3. S. 52; Krueger A. Die Fluchtlinge von Wolhynien: Der Leidensweg russlanddeutcher Siedler, 1915—1918. Plauen, 1937.

Этому решению предшествовала практика секвестра имущества колонистов и вражеских подданных, «скрывшихся за границей» (т.е. находившихся за пределами империи на момент начала войны). Подобные секвестры начали применяться с сентября 1914 г. Сводные статистические данные недоступны, но количество секвестрованного имущества было, безусловно, значительным. РГВИА. Ф. 2005. Оп. 1. Д. 24. Л. 305.

В июле 1916 г. главный начальник снабжений Северного фронта приказал немедленно секвестровать все земли и недвижимость высланных колонистов, еще не подвергшиеся этой процедуре. РГВИА. Ф. 1932. Оп. 12. Д. 92. Л. 255 об.

Линдеман оценивает стоимость этой земли в 40 млн. руб.

Последующее изложение основано на положениях трех указов, тексты которых можно найти в кн.: Сборник узаконений, распоряжений. С. 15—30. Статья 87 Основных законов давала правительству и царю право издавать указы во время перерывов в работе Думы. Формально изданные таким образом указы теряли силу, если Дума не одобряла их в течение следующей сессии. На практике же ни один закон, касавшийся землевладения вражеских подданных, никогда не ставился на голосование в Думе. Однако это не означало, что большинство депутатов не одобрило бы указанные меры. На самом деле в июне 1916 г. Прогрессивный блок воспрепятствовал правым инициировать обсуждение указов в общем заседании палаты именно из опасения, что Дума их примет. Поскольку указы не были одобрены Думой, они формально так никогда и не стали законами, оставшись указами навсегда.

Закон относился к следующим губерниям и областям: десять губерний бывшего Царства Польского, Петроградская, Эстляндская, Лифляндская, Курляндская, Ковенская, Гродненская, Виленская, Минская, Волынская, Подольская, Бессарабская, Херсонская, Таврическая, Екатеринославская, Область Войска Донского, весь Кавказ и Закавказье, Финляндия, а также районы, входившие тогда в Приамурское генерал-губернаторство.

Законопроект, подтверждавший, что земли колонистов будут переданы отличившимся солдатам действующей армии, был внесен на рассмотрение Думы 5 августа 1915 г. Краткость думских военных сессий и разногласия поданному вопросу среди депутатов помешали законопроекту дойти до стадии голосования. См.: РГИА. Ф. 1483. Оп. 1. Д. 29. Л. 18. Законопроект снова безрезультатно обсуждался в начале 1916 г. См.: Государственная Дума. Стенографические отчеты. Четвертый созыв. Сессия 4-я. Заседание 29 февраля 1916 г. Стб. 2455.

Нужно отметить, что Щербатов не возражал против главной цели — конфискации земель немцев. Он лишь стремился к максимально взвешенному подходу с полным осознанием потенциального ущерба, наносимого российской экономике военного времени.

В том случае, если аукционные цены превышали данную оценщиками Крестьянского банка (что случалось крайне редко), банк обычно аннулировал подобные сделки, применяя свое право первого покупателя земель по сниженным ценам.

В 1916 г. местным властям в виде помощи в выполнении этой задачи было предоставлено два чрезвычайных кредита по 200 тыс. руб. и нанято более ста оценщиков и вспомогательных служащих. РГИА. Ф. 1483. Оп. 1. Д. 9. Л. 36-37.

Средний размер арендуемого участка, выводимый из ограниченных данных Линдемана, составляет около 25 дес.

Эти цифры совершенно не точны и основаны на предположении, что в районах применения февральского и декабрьского указов дополнительно 20% земель, подлежавших конфискации, использовались владельцами на правах аренды. Опираясь на явно преуменьшенные данные Крестьянского банка о том, что 3,7 млн. дес. попали в списки отчуждаемых земель, можно предположить, что дополнительные 750 тыс. дес. были арендованы. Одной из причин слабости официальной статистики земельных аренд было то, что они практически всегда представляли собой частные сделки, довольно редко формально регистрируемые. Разрыв договора об аренде был частным делом сторон, и поэтому эти статистические данные довольно трудно было собрать, особенно в хаосе всеобщего перемещения населения военных лет.

Учитывая эти позднейшие расширения конфискационных указов, можно заключить, что под их действие подпадало не менее 1 млн. землевладельцев, владевших 9—10 млн. дес. Обобщенно это число включает: 3,7 млн. дес. внутри империи, 3 млн. дес. в оккупированных врагом районах (в том числе на отвоеванной в 1916 г. территории), 750 тыс. дес. в аренде, 750 тыс. дес. в Сибири (в основном земли немецких колонистов, расселившихся на Дальнем Востоке) и 1 млн. в поволжских губерниях.

Это составляло приблизительно 14% всех земель, находившихся в общинном владении. Дубровский С.М. Столыпинская земельная реформа: Из истории сельского хозяйства России в начале XX в. М., 1963. С. 574— 576; Atkinson D. The End of the Russian Land Commune. P. 76.

Максимум, что позволяли формулировки важнейших указов, это отложить экспроприацию до конца войны. Более того, вражеские подданные славянского происхождения никогда не освобождались от действия статьи, требовавшей расторжения всех арендных договоров с вражескими подданными. В конечном счете льготы, предоставленные вражеским подданным привилегированных национальностей, не имели универсального статуса. Например, не позднее чем в декабре 1916 г. екатеринославский губернатор докладывал, что, поскольку в законе нет точного указания на освобождение вражеских подданных — армян от действия конфискационных законов, он будет продолжать конфисковывать их имущество. РГИА. Ф. 1483. Оп. 1. Д. 14. Л. 406.

Военнопленные и интернированные славянского происхождения использовались на различных работах в гораздо большей степени, чем немцы. По международным соглашениям, пленные офицеры не должны были принуждаться к работе. Военнопленные допускались к работам бригадами под охраной полиции или армейских караулов.

Цели этого приказа состояли в гарантировании того, что конфискованная земля останется доступной для последующего распределения среди отличившихся солдат после окончания войны.

1 пуд = 16,38 кг = 38 фунтов.

По подсчетам Кондратьева, общая засеваемая зерновыми культурами площадь в империи в 1915 г. составляла 2,6 млн. дес. за вычетом районов, оккупированных врагом. Число в 1,5 млн. дес, указанное Линдеманом, если оно верно, должно означать, что половина общего снижения количества посевных площадей в империи была вызвана программой конфискации земель.

П.В. Каменский был влиятельным членом ЦК партии октябристов и на протяжении долгих лет боролся за религиозную терпимость и в частности за права секты меннонитов. См.: Martin T. The Mennonites and the Russian State Duma, 1905—1914 // The D.W. Treadgold Papers in Russian, East European and Central Asian Studies. 1996. No. 4. P. 38—39. Харламов пошел еще дальше, заявив, что 2 млн. дес., принадлежавших немецким колонистам, останутся незасеянными в одной только Херсонской губернии. ОР РГБ. Ф. 261. Кар. 20. Д. 6. Л. 100.

С 1915-го по 1916 г. фактический спад урожайности составил 18% (903 млн. пудов). Доступных данных для площади земель немецких колонистов, засеянных зерновыми в 1916 г., в соотношении с предыдущими годами не имеется. Причем данный вопрос стоит дальнейшего исследования, т.к. представляется вероятным, что данные об этих землях составят значительную долю в общих подсчетах снижения аграрного производства. Однако необходимо отметить, что фактическое влияние данного снижения на внутренние запасы зерна — неоднозначная проблема. Война практически полностью прекратила вывоз зерна из России, сократив уровень экспорта в среднем с 718 млн. пудов в 1909—1913 гг. до 25 млн. пудов. Снижение производства зерновых было возмещено резким сокращением экспорта. Однако для немецких колонистов этот фактор не уравновесил падение производства зерна, поскольку здесь было отмечено серьезное снижение производства у отдельных землевладельцев, ориентированных на внутренний рынок, и массовый переход к мелкому общинному производству. Немецкие фермеры, особенно на юге и западе, были в основном частными землевладельцами и продавали значительную долю своей продукции внутри империи, и конфискация их земель оказала серьезное влияние на сокращение количества доступного на внутреннем рынке хлеба.