Читать онлайн «Русский национализм и Российская империя: Кампания против «вражеских подданных» в годы Первой мировой войны». Страница 67

88

Как и во многих других случаях, вместо того чтобы определенно отменить эти законы, Временное правительство приостановило их исполнение до решения Учредительного собрания. См.: ГАРФ. Ф. р-546. Оп. 1.Д. 9.Л. 19,23.

В Крыму сложилась сходная ситуация. Дискриминация крымских татар в последовавшие за Крымской войной десять лет вынудила около 200 тыс. из них эмигрировать в Турцию к 1863 г. Земли многих эмигрировавших татар были куплены немецкими мигрантами, прибывшими из Малороссии и Царства Польского. Оболенский В.В. Международные и межконтинентальные миграции. С. 77.

Одна десятина = 1,093 га. Neutatz D. Die “deutsche Frage”. S. 86, 160, 261, 265. Формы землевладения и правила наследования земли у немецких колонистов способствовали их сравнительно успешному экономическому развитию по всей империи, т.к. средний размер земельного участка немецкого колониста был в 2—3 раза больше среднего земельного надела в Европейской России. Поучительный контраст с этой ситуацией являли собой Самарская и Саратовская губернии, где немецкие колонисты в начале XIX в. переняли общинные правила раздела и наследования земли. Колонисты Поволжья, в отличие от других колонистов империи, страдали от быстрого сокращения среднего размера земельных участков по мере роста населения колоний в конце XIX — начале XX в. См.: Long J. From Privileged to Disposessed. P. 110—137.

Имеющиеся данные указывают на то, что около 70% всех новых земельных участков было приобретено немцами у дворянства, а не у крестьян славянского происхождения. Исключение составляла Сибирь, где практически все из приблизительно 1 млн. дес. земли немецкие поселенцы получили от Главного переселенческого управления посредством купли или в долгосрочную аренду. См.: РГИА. Ф. 391. Оп. 5. Д. 316 (О ликвидации немецкого землевладения в Сибири, 1911 — 1917 гг.).

В 1895 г. ограничения были применены только к лицам, вступившим в российское подданство после 1895 г. Важный закон, принятый 1 мая 1905 г., лишил местных чиновников права препятствовать приобретению земли иностранцами, если не существовало иного особого закона, запрещавшего подобные сделки. РГИА. Ф. 1284. Оп. 190. Д. 307. Л. 72.

Это скорее касалось немецких поселений на западе и юге империи, чем в Поволжье, где среди колонистов были распространены общинные формы землевладения.

Можно провести интересную параллель между разбросанными немецкими колониями, обеспечивающими распространение агрикультурных нововведений посредством их фактической демонстрации, и поддержкой через столыпинские реформы индивидуальных хуторских хозяйств с той же целью —разбросать их по всей сельской России и показать крестьянам преимущества частной собственности на землю. См.: Fallot J. Land Reform in Russia, 1906—1911: Peasant Responses to Stolypin's Project of Rural Transformation. Oxford, 1999. P. 64, 103—104; Bartlett R.P. Colonists, «Gastarbeiter».

Практически все депутаты Государственной Думы, избранные от немцев-колонистов и прибалтийских немцев, были членами партии октябристов и ее думской фракции.

Даже в конце 1913 г. основные правые газеты, включая такие издания, как «Голос России» и «Киевлянин», продолжали защищать колонистов. РГИА. Ф. 391. Оп. 5. Д. 316. Л. 103.

Подобные карты стали темой горячих общественных дискуссий сразу после публикации их в ряде газет и брошюр. О картах расселения колонистов с указанием плотности населения, опубликованных в периодической печати наряду со статьями, подчеркивавшими угрозы, создаваемые колонистами интересам России, см.: РГИА. Ф. 1483. Оп. 1. Д. 29. Л. 19. См. также подборку статей из газеты «Новое время»: Резников А. Золото Рейна: О немцах в России. Пг., 1915.

Карты и статистические данные можно найти в: РГИА. Ф. 391. Оп. 5. Д. 316. Л. 1—350. Они показывают, что внутренняя миграция, в основном из губерний Новороссии, привела к переселению около 20 тыс. немецких колонистов на территорию трех уездов Акмолинской области, где к 1911 г. они составляли около 5% населения и владели 430 101 дес. земли.

Довольно типично, что доклад был крайне скептичен относительно способности русских крестьян на равных конкурировать с немцами без спасительного вмешательства государства посредством неких принудительных мер.

Видные чиновники, проводившие в жизнь ограничительные меры военного времени против вражеских подданных, к тому моменту уже имели значительный опыт в осуществлении подобных акций до войны. Например, Н.П. Харламов как начальник канцелярии варшавского генерал-губернатора в предвоенные годы отвечал за надзор за иностранцами. ГАРФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 429. Л. 40.

Хаген подробно прослеживает связь этих изменений в методах национализации в довоенный период с позднейшими комментариями Гитлера в «Майн кампф» о том, что «германизация применима только к земле и никогда — к людям».

Одним из примеров стало решение российского правительства ужесточить ограничения приобретения немецких земель поляками в Восточной Пруссии в период ее краткой оккупации русскими войсками в 1914 г. РГВИА. Ф. 2005. Оп. 1. Д. 29. Л. 48-51.

Националистически настроенные помещики-немцы переселили в Прибалтийский край не менее 20 тыс. немецких крестьян из поволжских и малороссийских губерний в 1906—1910 гг., т.к. пытались изменить демографическую картину по составу не только населения, но и землевладения в прибалтийских губерниях. См.: Arndt N. Umsiedlung wolhyniendeutscher Kolonisten ins Baltikum, 1907-1913 // Wolhynische Hefte. 1988. No. 5. S. 91-214; Hehn J. von. Das baltische Deutschtum zwischen den Revolutionen 1905—1917 // Die baltischen Provinzen Russlands zwischen den Revolutionen von 1905—1911 / Eds. A. Ezergailis, G. von Pistohlkors. Cologne, 1982. S. 20—42.

Обзор того, насколько русская публика была осведомлена о разного рода пангерманских публикациях и обеспокоена ими, см. в репринте статьи В.Я. Фан-дер-Флита 1909 г. «Всенемецкое движение как фактор европейской войны» («Известия Министерства иностранных дел». 1915); А.П. Т[упин]. Правда о прибалтийских колонистах // Новое время. 1916. 28 авг.

В некотором смысле то обстоятельство, что гражданство и законодательная защита прав собственности так и не были твердо установлены, сделало полемику по поводу их установления и нарушений более продолжительной, интересной и важной, на что и указывает Анджей Валицки, рассматривая проблемы либерализма и права в более широком контексте: Walicki A. Legal Philosophies of Russian Liberalism. Notre Dame, 1992. P. 1—7. Как только идея единого гражданства стала проникать в практику в период Великих реформ и особенно после опубликования Основных законов 1906 г., вопрос о праве собственности для некоторой части населения гораздо легче трансформировался в принцип, т.е. в право для всех граждан. Однако до этих усовершенствований гарантии прав и земель колонистов уж никак не составляли общенациональную проблему, поскольку колонисты были не гражданами, а членами определенного сословия, снабженного целым набором узаконений и правил. Последнюю версию сводного собрания узаконений о колонистах см.: Устав о колониях иностранцев в империи 1857 г. // История российских немцев в документах (1763-1992) / Ред. Н.Ф. Бугай, В.А. Михайлов. М., 1993. С. 22-36. В ст. 166 четко указывалось, что колонисты имели право приобретать землю у частных лиц в собственность. Однако в 1874 г., когда особая сословная категория колонистов была упразднена, на них стало распространяться основное законодательство империи. Это перевело их права на земельную собственность, по крайней мере формально, в сферу общеимперского законодательства.

Важным исключением является исследование политики хлебных реквизиций, при помощи которых государство применяло всесторонние меры по ограничению свободной продажи зерна и временами прибегало к полному изъятию урожаев зерновых культур. См.: Lih L. Bread and Author-ity in Russia, 1914-1921. Berkeley, 1990. P. 9-15, 49-51.

Ст. 19 (п. 18). «Правил о местностях, объявленных состоящими на военном положении», давала военным властям право секвестровать недвижимое имущество, замораживать капиталы и доходы, получаемые с любого имущества, владельцы которого были вовлечены в преступную деятельность или их деятельность могла иметь опасные последствия для общественного порядка. Гражданские власти обладали схожими полномочиями на территориях, находившихся «в положении чрезвычайной охраны», объявленном в большинстве губерний на время войны. Однако гражданские власти были гораздо сильнее ограничены другими нормами гражданского законодательства. См.: ГАРФ. Ф. 102, II. Оп. 71. Д. 80. Л. 91.