Читать онлайн «Русский национализм и Российская империя: Кампания против «вражеских подданных» в годы Первой мировой войны». Страница 69

129

На большинстве из этих предприятий работало от 10 до 200 рабочих, хотя в списках значились и такие крупные предприятия, как свеклосахарная фабрика с 1100 рабочими.

Указ содержал весьма неопределенную фразу: «и другие служащие».

МВД посылало особо уполномоченных чиновников в районы со значительным процентом враждебных подданных в населении с инструкциями по надзору и строгому исполнению ограничительных и репрессивных законов. См.: ОР РГБ. Ф. 261. Кар. 20. Д. 6. Л. 94-102.

Волынское земство также ходатайствовало в пользу сразу нескольких организаций мелкого кредита, которым высланные немецкие колонисты задолжали более 2 млн. руб. РГИА. Ф. 1483. Оп. 1. Д. 22. Л. 15 (Долги немцев- колонистов // Русское слово. 1915. 16 июля).

Списки содержали более чем по сотне заводов и фабрик в Екатеринославской, Таврической и Херсонской губерниях и менее значительные количества во многих губерниях по всей стране.

Число в 2 млн. дес. взято из отчетов Крестьянского банка на 1 января и 1 марта 1917 г. и из отдельных газетных сообщений о земельных аукционах, не включенных в эти данные (250 тыс. дес). Естественно, это грубые подсчеты. Нужно отметить, что эти цифры значительно выше, чем данные, приводимые ведущими историками России и Германии, изучавшими этот вопрос. Например, Флейшхауэр утверждает, что лишь 500—600 тыс. дес. было экспроприировано за время войны. Цифры, приведенные Нольде, недооценивают масштабы конфискаций, поскольку он использовал опубликованные данные только за лето 1916 г., т.е. еще до начала активного применения ликвидационных мер осенью того же года. Соболев, приводящий данные на 1 января 1917 г., в основном ограничивается деятельностью Крестьянского банка, игнорируя продажи на аукционах, секвестры военных властей и разрыв арендных договоров. Таким образом, он также недооценивает масштаб запланированных переделов земельной собственности. См.: Fleischhauer I. The Germans' Role in Tsarist Russia. P. 27; Nolde B.E. Russia in the Economic War. P. 114; Соболев И. Г. Крестьянский поземельный банк и борьба с «немецким засильем» в аграрной сфере (1915— 1917) // Вестник Санкт-Петербургского университета. 1992. Сер. 2. Вып. 3. № 16. С. 24-29.

Многие губернии, где столыпинская аграрная реформа проходила особенно успешно (Екатеринославская, Харьковская, Херсонская, Самарская, Саратовская, Таврическая), также являлись основными районами расселения немцев-колонистов. Fallot J. Land Reform in Russia. P. 44, 97, 103.

Примечательно в этой записке то, что волынский губернатор сам придерживался тех же взглядов, предполагая, что единственный путь для русских конкурировать с немцами на равных — это включить индивидуальные земельные участки немцев в состав русских крестьянских общин и подчинить их общинным порядкам. По свидетельству Харламова, надзиравшего за исполнением ликвидационных указов на юге России, среди крестьян во время войны широко распространились слухи о том, что немцы приобрели свои хутора незаконно и поэтому не имеют на эти земли никакого права. См.: ОР РГБ. Ф. 261. Кар. 20. Д. 6. Л. 3.

Если включить в анализ 1907—1909 гг., то объемы немецких земельных приобретений приблизятся к половине всех перешедших в частную собственность земельных участков в 1907—1915 гг.: Atkinson D. The End of the Russian Land Commune. P. 16,78. Недавние исследования столыпинской аграрной реформы часто подчеркивают принудительный, «административно-утопический» характер ряда мер, направленных на радикальное переустройство деревни, намекая на некоторую схожесть их с советскими методами. Кампанию против всех видов имущества враждебных подданных можно рассматривать с тех же позиций (хотя и при совершенно другой оценке столыпинских реформ), т.е. как радикальный, принудительно осуществляемый проект, нацеленный на уничтожение частной собственности и всего враждебного населения деревни, реализовывавшийся методами, предвосхищавшими большевистскую коллективизацию. См.: Yaney G. The Urge to Mobilize; Pallot J. Land Reform in Russia; Коцонис Я. Как крестьян делали отсталыми: Сельскохозяйственные кооперативы и аграрный вопрос в России, 1861—1914. М., 2006.

Семьям интернированных позволялось сопровождать их, и многие так и сделали.

Фактическое применение этих циркуляров прошло гораздо оперативнее в прифронтовых районах, чем внутри страны. Отчеты губернаторов Министерству внутренних дел о выполнении предписаний показывают, что к сентябрю 1914 г. около половины выявленных во внутренних российских губерниях иностранцев, подлежавших призыву в армии Центральных держав, было выслано. ГАРФ. Ф. 102, II. Оп. 71. Д. 102 (1914 г.). Л. 1—10, 15— 127; Немцы и Оренбургский край: Сборник материалов областной научной конференции, посвященной 250-летию Оренбургской губернии и 60-летию Оренбургской области (17 дек. 1994 г.) / Под общей ред. А.В. Федоровой. Оренбург, 1994. С. 25—26. 31 октября 1914 г. тремя членами царской свиты были проведены специальные изыскания и представлены далеко не полные данные о числе высланных вражеских подданных из всего лишь 11 губерний, по материалам полицейских отчетов. Они указывали, что 35 тыс. неприятельских подданных уже находятся под полицейским надзором в этих губерниях и более половины из них подлежит призыву в армии вражеских государств. (Эти данные включали лишь 7,5 тыс. подданных Османской империи, поскольку их высылка продолжалась к тому моменту всего неделю после вступления Турции в войну.) Точных данных о числе вражеских подданных мужчин призывного возраста, высланных за время войны, не имеется, однако уже в январе 1915 г. Департамент полиции докладывал, что под полицейским надзором находятся 55 580 вражеских подданных, размещенных в 19 губерниях. Два самых крупных лагеря для интернированных вражеских подданных призывного возраста находились в Вологде и Оренбурге, где содержались соответственно около 5 и 10 тыс. человек. ГАРФ. Ф. 102, II. Оп. 71. Д. 102 (1914 г.). Л. 15-127.

Тема вражеских зверств была основной в официальной пропаганде и российской печати военного времени. Анализ использования пропаганды в целом во время войны см.: Jahn H.F. Patriotic Culture in Russia during World War I. Ithaca; London, 1995. Действительно, можно привести отдельные примеры зверской жестокости, проявляемой на Восточном фронте германскими и австрийскими войсками. Однако большая часть этих случаев касается русских военнопленных, а не гражданских лиц. Наибольшую известность получил австрийский лагерь для военнопленных в Талергофе, где с русскими обращались довольно жестоко. См.: Талергофский альманах: Пропамятная книга австрийских жестокостей, изуверств и насилий над карпато-русским народом во времена всемирной войны 1914—1917 гг. Львов, 1925.

9 февраля 1915 г. Правительствующий Сенат подтвердил сентябрьское решение об отказе вражеским подданным в судебной защите, но в то же время постановил, что российские подданные имеют право подавать иски против неприятельских подданных. Таким образом, судебные процессы по гражданским искам против вражеских подданных проводились в отсутствие обвиняемых. РГИА. Ф. 1483. Оп. 1. Д. 14. Л. 151; Зайцев Л.М. Подданные враждебного государства и русские суды. Киев, 1915; Добрин С. Вопросы министра юстиции правительствующему Сенату о праве неприятельских подданных на судебную защиту // Право. 1915. № 6 (8 февр.). С. 345—356; ГАРФ. Ф. 215. Оп. 1. Д. 432. Л. 29 (Циркуляр губернаторам, подписанный Джунковским, 21 сентября 1914 г.).

В последующие недели Янушкевич все же позволил не депортировать чехов и словаков, если они представят доказательства своей национальной принадлежности от Чешского и словацкого попечительского комитета, а проверка их прошлого докажет стопроцентную лояльность проверяемых. Вражеские подданные французского и итальянского происхождения также были освобождены от высылки на тех же условиях. Однако исключений не было сделано больше ни для одного славянского народа, если его представители не находились в процессе получения российского подданства с большой вероятностью его успешного завершения. Более широкие послабления для славян были приняты позже и рассматриваются ниже.

1 августа 1917 г. Галицийско-Буковинский попечительский комитет о беженцах подсчитал, что в Российскую империю из Галиции и Буковины в течение войны было депортировано 120 тыс. гражданских лиц, 43 тыс. из которых являлись украинцами и поляками. АВПРИ. Ф. 138. Оп. 475. Д. 428. Л. 91. Как минимум 50 тыс., а возможно, и до 100 тыс. гражданских лиц были депортированы из Восточной Пруссии, включая значительное число женщин и стариков. РГВИА. Ф. 2005. Оп. 1. Д. 24. Л. 215 (Маклаков — Янушкевичу, 6 января 1915 г.). На основании имеющихся данных я не в состоянии определить близкое к истинному число гражданских лиц, депортированных с оккупированных территорий Болгарии, Румынии и Османской империи.