Читать онлайн «Упрямый Галилей». Страница 76

Автор Игорь Дмитриев

РТ также подчеркивает (см. пункт 2), что Галилей хотя и сослался в предисловии и в заключительных абзацах книги на «divina onnipotenza» и на то, что гелиоцентрическая теория есть не более чем «capriccio matematico»957, однако сделал это неубедительно, не подчеркнув должного (с точки зрения Святейшего и членов комиссии) значения и веса этих аргументов.

Конечно, некоторые доводы, приведенные в РТ, откровенно слабоваты. Например, утверждение, что спасительную концовку Галилей вложил «в уста дурака». Авторы доклада явно польстили Симпличио. Их упрек мог бы иметь силу, если бы этот «дурак» сам придумал аргумент о божественном всемогуществе и бессилии науки. Но Симпличио в «Dialogo» говорит не от себя, он лишь цитирует мнение, воспринятое им «от особы ученейшей, имеющей высокий духовный сан (una saldissima dottrina, che già da persona dottissima ed eminentissima appresi)»958. Хотя вполне возможно, что составители РТ имели в виду другое: доводы Симпличио всегда ниспровергались доводами коперниканца Сальвиати, и когда Галилей вложил в уста первого любимый аргумент Урбана VIII, который полагал, что эта его saldissima dottrina никем никогда не будет опровергнута959, то у читателя невольно закрадывалось подозрение – а может быть, и на этот «божественный» аргумент «ученейшей особы» Сальвиати – Галилею есть что возразить по существу?

Возможно, папа, настаивая на необходимости «спасительной концовки» книги, имел в виду, что Галилей напишет своего рода развернутое послесловие, отдельный текст от себя, симметричный по месту и по содержанию предисловию, и там докажет – докажет, а не просто поупражняется в риторике, – что все сказанное выше есть не более чем «capriccio matematico». А что сделал Галилей…?!

Но что бы ни имел в виду Урбан VIII, многие аргументы, приведенные во втором пункте РТ, не выдерживают критики: ни то, что Сальвиати и Сагредо слишком сдержанно приняли тезис о божественном всемогуществе, ни то, что этот тезис расположен в тексте так, что его трудно найти. Видимо, члены комиссии это понимали и не все обвинения, содержащиеся в РТ, включили в окончательный текст их доклада (в КТ). Обратимся теперь к остальным обвинительным пунктам РТ.

Пункты 4 и 5 особых комментариев не требуют, потому что являются общими констатациями:

4. Он [Галилей] трактует этот вопрос (об истинности теории Коперника. – И.Д.) как нерешенный и как если бы мы должны были ожидать, а не заранее предполагать [его] разрешения; 5. [Он виновен в] неправильном обращении (lo strapazzo) с иными авторами (то есть с геоцентрическими теориями. – И.Д.), наиболее используемыми Святой Церковью.

Действительно, Галилей не очень жаловал указанных авторов. А вот пункт 6 отличается некоторой неожиданностью:

6. Он [Галилей] ошибочно утверждает и декларирует равноправие (uguaglianza) человеческого и божественного умов в понимании геометрических вопросов960.

В общем-то, обвинение само по себе серьезное, однако в данной ситуации для Галилея неопасное, потому что его позиция по поводу соотношения божественного и человеческого знания в «Dialogo» сформулирована достаточно осторожно961 и в приговоре это обвинение отсутствует.

Затем следуют последние два обвинительных пункта:

7. [Он] приводит в качестве аргумента, говорящего об истинности [теории Коперника], тот факт, что сторонники Птолемея иногда становятся коперниканцами, но противоположное никогда не случается;

8. [Он] ошибочно приписал существующие приливы и отливы моря несуществующей неподвижности Солнца и движению Земли962.

И после всего этого букета обвинений следует поразительный вывод:

Все это может быть исправлено (si potrebbono emendare), если будет признана некоторая полезность книги (se si giudicasse esser qualche utilità nel libro), что послужит оправданием такого благоволения (grazia)963.

На первый взгляд странное утверждение! Или члены комиссии не понимали, с какой целью их пригласили в качестве экспертов? Да, для книги Коперника такой довод звучал убедительно, ее действительно можно было использовать (и использовали) в практике астрономических расчетов, оставляя в стороне космологические идеи автора, но ситуация с «Dialogo» была совсем иной: в трактате Галилея не было ни расчетных формул, ни полезных астрономических или математических таблиц и вообще ничего такого, что позволяло бы говорить хоть о какой-то ее utilità. Единственное объяснение появления этой нелепой фразы, которое приходит на ум, – она была включена по инициативе отца Риккарди, надеявшегося таким образом хотя бы частично оправдать данный им Imprimatur (мол, трактат Галилео, конечно, содержит серьезные ошибки, но, возможно, окажется в каком-то отношении полезным, а потому его, отца Мостро, вина не столь уж велика). Возможно, указанное предложение могло быть одобрено Франческо Барберини, который симпатизировал Галилею и которому были подотчетны члены комиссии. Однако было бы странно надеяться убедить Урбана VIII признать книгу Галилея «полезной». Ведь тогда вся затея с обвинением Галилея в ереси теряла смысл, поскольку все сводилось к еще одной ревизии текста964. Поэтому в краткий вариант заключения комиссии, который был оглашен 23 сентября 1632 года на заседании Конгрегации инквизиции, указанное предложение не вошло, и события развивались по иному сценарию.

Перечисленные выше восемь пунктов обвинения составляют шестой параграф РТ. Следующий, седьмой и последний, параграф этого документа излагает суть предписания, полученного Галилеем в феврале 1616 года965. Заметим, члены комиссии просто констатировали факт, никак его не комментируя и не оценивая (все элементы corpo di delitto были перечислены выше, в предыдущем параграфе). И, кстати, в РТ, в отличие от КТ, ни слова не сказано, что Галилей, прося Imprimatur, «коварно умолчал» об этом предписании.

Как видим, различия обвинительных фрагментов КТ и РТ весьма существенны. Уже одно это обстоятельство свидетельствует о глубоких разногласиях либо между членами комиссии, либо между ними и кардиналом Барберини, ее «президентом». В дошедших до нашего времени протоколах заседания комиссии не отражены ни ход полемики между ее членами, ни их мнения по обсуждавшимся вопросам. Однако из письма Кампанеллы Галилею от 25 сентября 1632 года ясно, что, например, по поводу передачи дела в Священную канцелярию в комиссии велась оживленная дискуссия966.

Это отчасти подтверждается и осторожными формулировками в цитированном выше фрагменте из КТ. Кроме того, в упомянутом письме Кампанеллы есть любопытное свидетельство:

Я не был допущен (в состав комиссии. – И.Д.), но несмотря на это я информировал его высокопреосвященство, который сдерживал напор тех, кто был настроен против Вас и выступал с утра до вечера, но не знаю, каков будет результат. Впрочем, я не питаю больших надежд, поскольку не был приглашен (в комиссию. – И.Д.) и некоторые персоны мне угрожали967.

Кампанелла из осторожности не назвал имя прелата, вступившегося за тосканского ученого, однако сам факт, что некий Eminentissimo пытался предотвратить инквизиционный процесс, говорит об отсутствии в римской курии единого мнения по поводу дела Галилея968. Возможно, именно поэтому так медленно продвигалось это дело в бюрократических лабиринтах Ватикана.

А теперь главный вопрос – какой из указанных документов является окончательным вариантом доклада комиссии, а какой – первоначальным наброском?

Доклад должен был быть представлен папе и кардиналу Франческо Барберини. Поэтому текст его должен был быть тщательнейшим образом выверен. Документ КТ начинается со слов: «Согласно приказу Вашего Святейшества (Conforme all’ordine della Santità Vostra)…»969. Начало, вполне подобающее официальному документу, который вряд ли мог начинаться так, как РТ, со слова: «Фактически (In fatto)», после которого сразу шел первый параграф.

Кроме того, прегрешения и «преступления» Галилея в РТ даны несистематизированно, без разделения на то, что важно, а что второстепенно. Обращают на себя внимание также стилистические несовершенства РТ (к примеру, в перечне пунктов обвинения фразы то начинаются с инфинитивного оборота, то представляют собой условные предложения или просто декларации), встречаются разные написания одних и тех же слов (например, aver и haver), Флоренция в РТ называется Firenze, тогда как в КТ – Fiorenza, как то было принято в официальных документах римской курии (в частности, в протоколах допроса Галилея, в текстах приговора и отречения и многих других); в РТ, в отличие от КТ, написание некоторых заимствованных слов приведено в форме, не отвечающей нормам итальянского языка (например, Mattematiche, а не Mathematiche, как в КТ), и т.д.