Читать онлайн «Упрямый Галилей». Страница 75

Именно потому Урбану VIII и понадобилась комиссия теологов, что трактат Галилея не был посвящен религиозной проблематике как таковой, и для выявления еретичности «Dialogo» требовалась квалифицированная экспертиза, которая должна была показать, что автор не только защищал теорию Коперника, противоречащую буквальному пониманию текста Священного Писания (это Святейшего волновало меньше всего, почему он и занял в 1616 году весьма «либеральную» позицию в вопросе о теологической оценке теории Коперника), но и – что много хуже! – трактовал эту теорию как «абсолютную истину», то есть, по сути, отрицал божественное всемогущество как неотъемлемый атрибут Бога.

И конечно, верховный понтифик спасал не Галилея (он его вообще не спасал!), но авторитет и репутацию Святого престола. «Dialogo» получил два цензурных разрешения945, в том числе от отца Риккарди (и хотя последний превысил тем самым свои полномочия, вместе с тем его Imprimatur свидетельствовал, что требования папы учтены), да и сам Святейший знал о предстоящей публикации трактата. Разумеется, члены комиссии, формулируя свои выводы, должны были учесть это обстоятельство.

Кроме того, если идти, как выразился Спеллер, по «направлению, предписанному судом (injunction-line)»946, то есть делать акцент не на умалении (точнее, фактическом игнорировании) Галилеем важнейшего атрибута Бога – его всемогущества, а на поддержке, защите и распространении тосканцем гелиоцентрической теории, противоречащей буквальному смыслу Священного Писания, то и на этом пути возникали свои трудности, главная из которых состояла в том, что вопрос о теологическом статусе коперниканского учения (считать ли его ересью) представлялся довольно спорным. Поэтому просто так взять и отдать автора в руки инквизиционного трибунала даже по этому, более мягкому обвинению было невозможно (отчасти в силу наличия в головах прелатов, в том числе и имевших отношение к этой истории, зачатков того, что сейчас принято называть правовым мышлением). Этот шаг следовало каким-то образом обосновать. Единственный выход – создать авторитетную богословскую комиссию, которая бы доказала, что книга Галилея защищает учение, осужденное церковью, попутно обвинив Чамполи и Галилея в обмане понтифика и отца Риккарди.

Ввиду того, что выводы комиссии весьма важны для понимания процесса над Галилеем, остановимся на заключении отцов-теологов детальней. Доклад был подготовлен Риккарди, Ореджи и Инхофером по распоряжению папы947. Был составлен краткий текст (далее КТ) и более развернутый (Приложение III, далее РТ). КТ и РТ написаны на бумаге с разными водяными знаками и разными почерками. Однако каждый доклад состоит из двух частей – исторической (описывающей историю создания «Dialogo» и получения Imprimatur) и юридической (с формулировками обвинений). Причем фрагменты КТ и РТ, посвященные одним и тем же событиям и фактам, при всем их текстологическом сходстве не совпадают друг с другом дословно948.

Далее, если в КТ Галилея обвиняют по трем пунктам, то в РТ их восемь, и они рассматривались «как [образующие] corpus delicti». Остановимся на этих обвинительных пунктах детальнее.

1) КТ:

Мы полагаем, что Галилео преступил949 приказы (gli ordini), уклонившись от гипотетического изложения и говоря абсолютно, что Земля движется, а Солнце неподвижно.

Что он ошибочно приписал существующие приливы и отливы моря несуществующей неподвижности Солнца и движению Земли.

И кроме того, что он вероломно умолчал о предписании (un precetto), данном ему Священной канцелярией в 1616 году, содержание которого суть: “полностью оставить вышеупомянутое мнение, а именно что Солнце неподвижно и находится в центре мира, а Земля движется, и в дальнейшем его более не придерживаться, не преподавать и не защищать никоим образом (quovis modo), ни письменно, ни устно, иначе святая инквизиция вынуждена будет возбудить против него дело. С этим предписанием он согласился и обещал повиноваться”.

Теперь следует рассмотреть вопрос о том, как надлежит действовать в судебном порядке с человеком и с напечатанной книгой950.

Заметим, главная вина Галилея, согласно этому документу, состоит не в том, что он поддерживал и защищал теорию Коперника, а в том, что он ее поддерживал и защищал не как гипотезу, «спасающую явления», но как «абсолютную истину» и потому использовал гелиоцентрическое учение для объяснения реальных явлений – приливов и отливов. Иными словами, эксперты хотели сказать следующее: либо автор непроходимый идиот, если он объясняет нечто реально существующее посредством реально несуществующего, либо он действительно полагает несуществующее существующим. Как бы отдельные члены комиссии ни относились к Галилею, но за идиота они его не считали, а потому пришли к выводу, что он «преступил приказы». Какие именно? Вряд ли имелось в виду предписание 1616 года, где было сказано: «не придерживаться, не преподавать и не защищать никоим образом (quovis modo), ни письменно, ни устно». Я полностью согласен со Спеллером в том, что первое из перечисленных в КТ «преступлений» Галилея вовсе не является второстепенным по своей значимости. Это отнюдь не «мелкие правонарушения (reati minori)», как полагают многие историки. В понимании Урбана VIII игнорирование Галилеем аргумента о Божественном всемогуществе – главный пункт обвинения тосканца («Capo principale»)951.

Разумеется, под «gli ordini» подразумевались распоряжения Урбана VIII, переданные им в мае 1631 года флорентийскому инквизитору через отца Риккарди952 (который, кстати, называл их «ordini prescritti» или «ordine di Nostro Signore»953). Святейший, напоминаю, требовал, чтобы заглавие трактата Галилея («О морских приливах и отливах (De Fluxu et Refluxu maris)») было изменено, потому как заголовок, предложенный Галилеем, создавал впечатление, как он не без оснований полагал, что автор использует явление приливов и отливов в качестве доказательства физической истинности гелиоцентрической теории, а это, в свою очередь, вело его к рассмотрению этой теории как «абсолютно истинной».

Заслуживает внимания и последний абзац КТ: как видим, эксперты не сомневались в том, что Галилея следует отдать под трибунал, оставалось лишь договориться о формальностях.

2) Теперь перейдем к первому пункту обвинения РТ. В нем сказано, что Галилей «поставил римский Imprimatur без разрешения и не сообщил о публикации тому, кто, как говорят, дал разрешение (con chi si dice aver’ sottoscritto)»954. Любопытный фрагмент! Предложение построено так, будто у авторов доклада были сомнения в том, что Риккарди действительно дал Imprimatur. Но это, по крайней мере, понятно – необходимо было вывести из-под удара отца Мостро, отсюда и оборот «si dice aver…». Однако в целом фраза выглядит глуповато: а если бы Галилей сообщил отцу Риккарди о публикации «Dialogo» с римским имприматуром? Что тогда? Доминиканец пролил бы слезы умиления, видя явное нарушение закона и предвидя суровые обвинения в свой адрес?

3) Теперь перейдем ко второму и третьему пунктам обвинения в РТ:

2. [Галилей обвинялся в том,] что предисловие напечатано другим шрифтом и оно оказалось бесполезным, поскольку было отчуждено от основного содержания книги955, а спасительная концовка [книги] (la medicina del fine) вложена в уста дурака (in bocca di un’ sciocco) и помещена в том месте, где найти ее можно лишь с трудом, а кроме того, она одобрена другим собеседником весьма сдержанно (freddamente), он просто указывает на нее, не подчеркивая ее превосходства; все это демонстрирует, что он говорит [о ней] неохотно (dire di mala voglia). 3. [Галилей обвинялся в том,] что в своем сочинении он неоднократно отступал от гипотезы (то есть от представления гелиоцентрической теории как гипотезы. – И.Д.), либо утверждая абсолютно (asserendo assolutamente) движение Земли и неподвижность Солнца, либо представляя выдвигаемые им аргументы как убедительные и необходимые (dimostrativi e necessarii), либо трактуя противоположные утверждения (то есть все некоперниканские теории. – И.Д.) как невозможные956.

Пункт 3 из вышеприведенной цитаты по своему содержанию соотносится с соответствующим фрагментом КТ. Однако в РТ обвинение Галилея в отходе от гипотетического характера аргументации дано в более развернутом и, если вдуматься, в более жестком виде. В РТ формула «asserendo assolutamente» конкретизируется, а именно: Галилей рассматривает свои аргументы в пользу гелиоцентризма не просто как достоверные, но как необходимо истинные, как истины, с необходимостью влекущие за собой другие истины, одновременно трактуя все некоперниканские «системы мира» как невозможные. Иными словами, теория Коперника, как она представлена в «Dialogo», оказывается в соответствии с законами модальной логики необходимой истиной.