Читать онлайн «Фантастика 1972». Страница 114

Процесс превращения научного знания в обиходное массовое сознание довольно сложен и еще очень мало изучен, но о некоторых закономерностях можно говорить и сейчас. Так, Б. Агапов в своей работе “Художник и наука” высказал по этому вопросу весьма интересное, на наш взгляд, суждение.

Он отмечает, что многие положения современной науки, “точно выражаемые только на языке математики, мало кому доступном, вошли в обиходное сознание огромного количества людей. Психологически тут произошло то же, что в свое время случилось с коперникианской системой мира.

Один математик сказал мне, что подавляющее большинство людей не может доказать неопровержимо и научно, что Коперник нрав, но подавляющее большинство людей уверено в его правоте. Сейчас молодой человек, пусть он учится на врача или агронома, принял в свое сознание релятивистские представления теории относительности и перестал удивляться тому, что нет единого времени, нет пустого пространства, что от массы зависит ход часов и'даже что, если улететь к звездам почти со скоростью света, можно вернуться на Землю тогда, когда тут будут отмечать тысячу лет с момента вашего отлета… Хотя математическое выражение и обоснование их останутся понятными только специалистам” [Б. Агапов, Д. Данин, Б. Р у н и н, Художник и наука. М., “Знание”, 1966, стр. 37.]. В этом рассуждении Б. Агапова намечены важные закономерности превращения научного знания в массовое сознание, в обиходное мышление, как и некоторые потери и приобретения на этом пути. Прежде всего точное знание, становясь достоянием не только специалистов, теряет право называться точным - это знание приблизительное, оно принимается на веру, поскольку носитель его ни доказать, ни обосновать его не может. Ведь такие обоснования возможны только на уровне математических расчетов; как раз все расчеты, особенно важные и убедительные для специалиста, ученого, при освоении научных моделей мира массовым сознанием просто отбрасываются, так как математика не стала пока основой обиходного мышления. Основой обиходного сознания до сих пор остается образ. В чем внутренний смысл такого преобразования? Прежде всего какое-то освоение научных знаний массовым сознанием необходимо как одно из условий развития общества в целом, без этого невозможен прогресс всего общества. Но освоить в каждый данный момент научное знание в его чистом виде обиходное сознание не в состоянии. И вот тут мы вновь встречаемся с уже знакомыми нам гносеологическими и психологическими механизмами мифообразования.

Происходит странное, на первый взгляд, явление - научное знание превращается в миф. Дело в том, что дефицит информации может возникать по-разному, информация может вообще не поступать, как в случае с внеземными цивилизациями, или эта информация имеется, но по каким-то причинам оказывается недоступной тем или иным слоям общества, неспециалистам, В том и в другом случае вступают в строй механизмы мифообразования - “суждение по себе”, замена недостающей информации другой, уже освоенной сознанием.

В самом деле, большинство неспециалистов сейчас приняли теорию относительности, но в каком виде? Одним из наиболее распространенных представлений в этом плаве является как раз отмеченный Б. Агаповым сюжет: космонавт, улетев к звездам со скоростью, близкой к световой, возвращается “домой” через тысячелетия. Соответствует ли это подлинной теории относительности?

По всей вероятности, нет, так как здесь математические обоснования заменены образным представлением. Такая мифологизация научных знаний постоянно осуществляется в недрах научной фантастики, отчего нередко говорят, что научная фантастика переводит научные абстракции на язык образов. Однако адекватный перевод в этом случае невозможен, образная форма небезотносительна к содержанию, и это уже будет качественно иное знание.

Итак, современный гносеологический миф может рождаться и в самой науке, и около нее как форма освоения массовым сознанием каких-то фундаментальных положений современной науки, и в этих Процессах немалая роль принадлежит научной фантастике.

В наши дни можно только поражаться разнообразию всякого рода “мифов”: есть мифы о человеке, как существе биологическом, мифы о роботах, которые все больше становятся похожи на своих создателей, а подчас эти новые рабы восстают против своего господина, не уступая ему в хитрости. Но все же главным направлением современного мифотворчества остаются грядущее космическое бытие человека и разрушение представления о космической изоляции земной цивилизации. Ведь и тяжба человека и машины, как правило, перенесена в космос, да и всякого рода испытания пределов прочности человеческого организма внутренне тоже ориентированы на космическое бытие земного человека. Одним словом, основное направление современного мифотворчества связано с необходимостью космизации обиходного сознания, обыденного мышления.

И вот тут мы сталкиваемся с одним любопытным историческим парадоксом. Выше мы отмечали, что современное мифотворчество не опережает науку, а идет за ней и самые мифы создаются на основе достижений науки. Поэтому правы те, кто возражает против представления о научной фантастике как о “преднауке”, как о чем-то действительно обогнавшем науку на пути к истине. И все-таки некое опережение здесь налицо. Парадокс заключается в том, что в какой-то период потребности обиходного мышления обогнали возможности науки. Внутренние закономерности развития общества настоятельно требовали серьезной перестройки обиходного сознания, космизации его, наука же не успела подготовить для этого достаточно прочную почву, так как только некоторые мечтатели от науки смутно улавливали незаметные порывы человечества из своей колыбели. Таким энтузиастом-мечтателем был К. Э. Циолковский, но влияние его работ на современную ему науку было ничтожно мало.

В самом деле, термин “космизация” появился в 1962 году, ему не исполнилось еще и десяти лет, проблемы межзвездной связи и внеземных цивилизаций стали предметом обсуждения в науке только в последние десять-пятнадцать лет. Ранее же в течение многих лет (более полувека), как вынуждены признать сами ученые, этими проблемами вплотную занималась только научная фантастика, так как именно она взяла на себя важную роль воспитания обиходного сознания и долгое время была едва ли не единственной “экспериментальной лабораторией по созданию мифов”.

Опередила научная фантастика не только современную экзосоциологню, но и футурологию, опятьтаки не в смысле действительной ценности добытых ею знаний и четко разработанных теорий и концепций, а в смысле удовлетворения потребностей развития обиходного сознания.