Читать онлайн «Максим Максимович Литвинов: революционер, дипломат, человек». Страница 124

– Да вот пришел выступить по радио, – ответил Литвинов. Спросил меня, что я здесь делаю.

Как раз перед Литвиновым по радио выступил французский писатель Жан-Ришар Блок. Литвинов расспросил о нем и ушел в студию».

А через два часа телетайпы в редакциях московских газет выстучали короткое предупреждение: «Внимание! Важный материал». Говорил Литвинов по-английски, вобычной своей манере, спокойно, донося до слушателей каждую мысль. Охарактеризовал злодейские планы Гитлера, коварно нападающего на каждую страну в отдельности в целях осуществления своего господства над миром. Объяснил и показал, что расчет Гитлера на успех молниеносного удара на Востоке рухнул в результате героического сопротивления Красной Армии, проявляющей чудеса храбрости и упорства.

Через несколько часов зарубежные агентства сообщили, что Америка, Англия, Канада, Австралия слушают Литвинова. Подчеркнули то место в его выступлении, где он призвал все народы не давать Гитлеру ни минуты передышки, бить его сообща, без перерыва, без устали, с максимальной энергией. Информация, передававшая изложение речи Литвинова, заканчивалась словами: «…народы СССР, откликнувшись на призыв своего любимого вождя товарища Сталина, поднялись, как один человек, на Отечественную войну против гитлеризма и доведут ее вместе с другими свободолюбивыми народами до полного разгрома фашистского мракобесия и варварства».

Выступление Литвинова по радио было опубликовано во всех советских газетах. В течение лета Литвинов несколько раз выступал по радио. Работать приходилось в трудных условиях. 15 августа он писал жене в Куйбышев: «Получил на днях телеграмму от редактора „Рейнольде ньюс“, просившего прислать месседж. Послал, но имел затруднения с переводом. У меня ни стенографистки, ни машинистки английской нет, от руки писать не могу, а потому пришлось послать для перевода в Информбюро, но перевод меня не удовлетворил, пришлось внести много поправок, а переписывать некому, у меня нет даже пишущей машинки. Пишу это все, чтобы ты догадалась, как я вспоминал тебя.

Но я и без того вспоминаю и думаю о тебе постоянно. Чувствую иногда угрызения совести, что слишком рано отправил тебя и подвергаю неудобствам и неприятностям, но сроки трудно было точно предвидеть, а вообще это было правильно и неизбежно… У нас здесь ничего нового… на воздушные тревоги не обращаем никакого внимания».

В те месяцы Литвинов жил за городом. Начальник охраны выходил из себя. Теперь ему было приказано не только устеречь, но и уберечь Литвинова, а тот не обращает никакого внимания на воздушные налеты. Охрана отрывала возле дома щели, но Литвинов ни за что не хотел прятаться там.

Литвинов продолжал работать в Радиокомитете, по-прежнему много писал для иностранной прессы. Сталин явно приветствовал эту его деятельность, понимая, что авторитет Литвинова будет способствовать росту симпатий к Советскому Союзу, особенно в Соединенных Штатах Америки и Англии.

Однако эта деятельность Литвинова, не успев развернуться, оборвалась самым неожиданным образом. К Литвинову часто обращались иностранные корреспонденты с просьбой высказать его отношение к советско-германскому пакту. Он отнекивался, но после долгих раздумий все же решил изложить свою точку зрения. Хотя он лично, сказал Литвинов, к пакту не имеет никакого отношения, однако он тоже подписал бы его, но сделал бы это иначе.

Литвинов, гибкий политик, полностью стоявший на ленинских позициях во всех вопросах, отлично понимал, что компромисс бывает необходим, когда того требуют государственные интересы. Длительная и настойчивая борьба Советского Союза за создание системы коллективной безопасности в Европе неизменно наталкивалась на сопротивление правящих кругов Англии и Франции. Империалистические силы этих стран «делали все от них зависящее, чтобы методами тайных сговоров и сделок, методами всевозможных провокаций натравить гитлеровскую Германию на Советский Союз… В этих условиях выбор, стоявший перед Советским Союзом, был таков: либо принять в целях самообороны сделанное Германией предложение о заключении договора о ненападении и тем самым обеспечить Советскому Союзу продление мира на известный срок, который мог быть использован Советским государством в целях лучшей подготовки своих сил для отпора возможному нападению агрессора, либо отклонить предложение Германии насчет пакта о ненападении и тем самым позволить провокаторам войны из лагеря западных держав немедленно втравить Советский Союз в вооруженный конфликт с Германией в совершенно невыгодной для Советского Союза обстановке, при условии полной его изоляции. В этой обстановке Советское правительство оказалось вынужденным сделать свой выбор…»[44]

Однако Литвинов подчеркнул, что следовало продолжить переговоры с Англией и Францией. Текст выступления был направлен на визу Молотову, однако он запретил передачу. Литвинов был отстранен от работы в Радиокомитете под предлогом того, что дал интервью иностранным журналистам без согласования с руководством.

Снова потянулись тоскливые дни. Литвинов ни с кем не видится, большую часть времени проводит за городом, без устали расхаживая по лесным тропинкам.

Наступила первая осень войны. Немцы продвигались по всему фронту. На севере они вышли в район Мурманска, на юге захватили почти всю Украину и рвались к Кавказу, надеясь овладеть нефтяными районами и прорваться к Ближнему Востоку.

Особенно тяжелое положение сложилось под Москвой. Сосредоточив на московском направлении более семидесяти пехотных, танковых и моторизованных дивизий, Гитлер надеялся овладеть столицей еще до наступления зимних холодов. 2 октября после длительной подготовки немецкие армии, ведя наступление из района восточнее Смоленска, обтекая Калинин с севера, а Брянск с юго-востока, начали наносить бешеные удары по советским войскам Западного фронта.

Пала Вязьма, за ней Гжатск. Немцы подошли к «воротам» Москвы – Можайску и после ожесточенных боев овладели городом. «Крылья» германской армии, охватывая Москву, заняли Волоколамск и вышли к ближним рубежам столицы.

16 октября утром в Москве начали закрываться заводы и фабрики. Толпы людей потянулись на восток, запрудив Горьковское шоссе, без того забитое машинами, орудиями, повозками.

Однако сопротивление врагу росло с каждым днем, и темпы продвижения немецких дивизий непрерывно снижались. На помощь Москве, ее героическим защитникам уже шли сибирские и уральские дивизии, и стальная пружина, сжавшаяся на ближних подступах к столице, вскоре нанесет сокрушительный удар по гитлеровской армии. Бросая оружие, истекая кровью, устилая дороги трупами своих солдат и офицеров, немцы откатятся по всему фронту. Красная Армия похоронит бредовые планы Гитлера именно здесь, под Москвой, когда, казалось, он уже достиг своей Цели…