Читать онлайн «Максим Максимович Литвинов: революционер, дипломат, человек». Страница 122

Литвинов на время исчезает с политического горизонта. Он полностью уходит в частную жизнь, если так можно охарактеризовать этот период его первой отставки. Сначала Литвинов с семьей живет на даче под Москвой, потом ему дают квартиру на одной из Мещанских улиц. У него никто не бывает. Первым человеком, который навестил Литвинова, был Б. Е. Штейн. Потом пришла А. В. Петрова. Максим Максимович был очень рад им.

Литвинов продолжает внимательно следить за развитием событий. А события не радуют. Англо-французская дипломатия продолжала вести свою двойственную политику: подталкивала Германию к войне с СССР и вела сепаратные переговоры с Гитлером. В этой тревожной обстановке необходимы были решительные и быстрые действия. Надо во что бы то ни стало выиграть время для подготовки страны к обороне. Переговоры с Германией оказались неизбежными.

23 августа в Москву прилетел гитлеровский министр иностранных дел Риббентроп, и в тот день с Германией был подписан пакт о ненападении.

Медленно тянулись тоскливые месяцы вынужденного простоя.

Литвинов большую часть времени проводит за городом. Изредка его навещают самые близкие друзья: Штейн, Суриц, Петрова. Говорят о погоде, литературе, о новых кинофильмах. Уманский не пришел ни разу.

В Большом театре давали «Лебединое озеро». Партию Одетты-Одиллии танцевала Галина Уланова. Литвинов решил пойти в театр. Это был его первый выход «в свет» после отставки. Зал был переполнен. Максим Максимович сидел с женой в третьем ряду. К нему никто не подходил, но в последнем антракте подошла их давняя знакомая Нина Ивановна Мирная, жена советского дипломата С. М. Мирного. Она поздоровалась. Литвинов заметил:

– О, вы храбрая женщина. Никого не боитесь.

Больше храбрецов не нашлось.

В 1940 году Литвинов написал Сталину письмо. Просил работу. Вызвал Литвинова не Сталин, а Жданов. Предложил пост председателя Комитета по вопросам культуры. Литвинов отказался, ответил, что это не его область деятельности. Вскоре Литвинова вывели из состава ЦК ВКП(б).

На пленуме ЦК Литвинов остался верен себе. Он взял слово:

– Мое более чем сорокалетнее пребывание в партии дает мне право и обязывает меня сказать здесь откровенно все, что я думаю по поводу происшедшего. Я не понимаю, почему обо мне стоит вопрос в той плоскости, в которой это было доложено.

Далее он говорил о необходимости и возможности если и не избежать войны, то оттянуть ее, изложил свои мысли о политике Советского Союза в отношении Англии и Франции. Сказал, что Германия нападет на Советский Союз. Он в этом глубоко убежден…

Речь Литвинова длилась десять минут в полной тишине. Лишь Молотов бросал реплики, пытался прервать Литвинова. Сталин, попыхивая трубкой, медленно прохаживался вдоль стола президиума.

Как только Литвинов умолк, начал говорить Сталин. Он резко отмел все, что сказал Литвинов.

Когда Сталин закончил свою речь, Литвинов прямо спросил у него:

– Так что же, вы считаете меня врагом народа?

Сталин остановился. Медленно, растягивая слова, сказал:

– Врагом народа не считаем, Папашу считаем честным революционером…

Вспомнил ли Литвинов в этот момент другое время, свою первую встречу со Сталиным в апреле 1907 года, перед V съездом партии. Литвинов находился по делам партии в Париже, жил на бульваре Понт-Ройяль, дом 85, в мансарде, и был занят подготовкой съезда. Партия остро нуждалась в средствах, чтобы снять помещение и обеспечить прожиточный минимум делегатам. Помог Горький. Алексей Максимович обратился к одному английскому миллионеру и уговорил его субсидировать съезд. Англичанин согласился (бывало в истории и такое), но потребовал, чтобы все делегаты выдали ему расписки в получении денег. Литвинову, как кассиру партии, пришлось заниматься и этими делами.

После Октября, когда Литвинов был назначен полпредом в Англии, капиталист, предъявив расписки, потребовал от него вернуть долг. Тогда Максиму Максимовичу с трудом удалось уладить дело с кредитором.

В конце апреля в Париж приехали делегаты от Тифлисской организации РСДРП. Среди них был и Джугашвили (Сталин). Последние три месяца он находился в Берлине и теперь направлялся в Лондон, где должен был проходить съезд. Вот тогда-то и произошла эта встреча. Литвинову шел 31-й год, Сталину – 28-й. Литвинов был широко известен всей партии, Сталина знали по его деятельности в Закавказье. Сталин дружески почтительно называл Литвинова его партийной кличкой – Папаша. Это было созвучно грузинскому «батоно» – обращение младшего к старшему. Литвинов привел Сталина на Понт-Ройяль, 85, водил по Парижу, рассказывал о Лондоне, об английских обычаях…

И вот теперь он стоит лицом к лицу со Сталиным, и тот бросает в онемевший зал:

– Папашу считаем честным революционером.

Но Литвинов не знает, что за его спиной с ведома Сталина уже фабрикуются материалы против «врага народа» Литвинова…

В те дни в кабинете Берии допрашивали арестованного в 1939 году Евгения Александровича Гнедина, заведующего отделом печати Наркоминдела. Как рассказывал Гнедин, Берия и Кобулов посадили его на стул, сами сели по обе стороны и ударами кулаков по голове устроили игру в «маятник». Били смертным боем, требовали, чтобы Гнедин дал показания против Литвинова.

Гнедин терял сознание. Его продолжали истязать. Окровавленными губами, приходя в сознание, Гнедин повторял:

– Максим Максимович Литвинов – честнейший человек, верный сын Коммунистической партии и народа…[43]

После отставки Литвинова в мировой прессе, зарубежных правительственных и общественных кругах появилось много догадок о будущей судьбе дипломата. Позже в зарубежной печати стал подниматься вопрос, почему он уцелел в годы репрессий.

Поскольку этот вопрос возник давно и до сих пор является предметом обсуждения, на него должен быть дан ответ, особенно сейчас, когда в условиях гласности и открытости одно за другим убираются белые пятна нашей истории.

Тот факт, что Литвинов пользовался большим авторитетом в стране, в самых широких кругах советского общества, при всей его справедливости не может служить единственным объяснением.

В годы культа личности Сталина репрессиям подверглись деятели Коммунистической партии и Советского государства, занимавшие более видное положение, чем Литвинов, члены Политбюро ЦК ВКП(б), а Литвинов, как известно, в Политбюро не входил. Следовательно, были и другие причины.

К 1939 году Литвинов играл весьма значительную роль в мировой политике. С его именем была связана миролюбивая деятельность советской дипломатии в Лиге наций и других международных форумах, борьба Советского Союза против фашизма.