Читать онлайн «Подводники атакуют». Страница 80

— Наверное, у них не хватает эскортных кораблей, — высказал свое предположение стоявший на вахте у перископа старший лейтенант Соколов, а примерно через десять минут он возбужденно доложил:

— Вижу два судна. Идут встречными курсами.

— Боевая тревога! — понеслось по отсекам.

Краснофлотец, стоявший на вахте в центральном посту, еле успевал записывать в вахтенный журнал доклады командире отсеков. Когда командир Д-3 посмотрел в перископ, то кроме двух судов он увидел и два противолодочных самолета типа «Арадо», барражировавших на небольшой высоте. Они буквально висели над морем и, как прожорливые чайки, высматривали свою добычу. Колышкин посоветовал командиру лодки реже пользоваться перископом. При этом он добавил:

— Надо полагать, что период морских прогулок для гитлровцев закончился. Получив ощутимые удары от нашего «полностью уничтоженного» Геббельсом Северного флота, они от самостоятельных переходов транспортов начинают переходить к системе конвоев. В дальнейшем следует ожидать значительного увеличения числа эскортных кораблей на каждую охраняемую единицу.

Еще в период перезарядки торпедных аппаратов старшина 2-й статьи Александр Заборихин на густой тавотной смазке торпед вывел: «За Родину!», «За Москву!».

Старший лейтенант Соколов сидел на разножке и, сгорбившись, сосредоточенно производил расчеты по таблицам торпедной стрельбы. Их результаты — необходимый для атаки боевой курс и скорость хода — он передал командиру лодки, а тот отдал соответствующие команды рулевому и электрикам, стоявшим у станции главных электромоторов. Когда последний раз был поднят перископ, фашистский самолет находился прямо над подводной лодкой. До выпуска торпед оставались считанные секунды, поэтому опускать перископ было рискованно: можно было пропустить цель и сорвать атаку. Пришлось идти на риск и следовать с поднятым перископом, пока точка прицеливания — капитанский мостик фашистского транспорта — не подошла к перекрестью нитей перископа.

После залпа, когда все замерли, ожидая взрыва торпед, в центральном посту прорвало магистраль воздуха высокого давления. Вырываясь под большим давлением, он издавал пронзительный свистящий звук, от которого больно резало в ушах. Из-за этого свиста взрыва торпед никто не слышал. Взрывов глубинных бомб тоже не было. Значит, «Арадо» не обнаружил советской подводной лодки. Подвсплыв на перископную глубину, командир лодки, комдив и старший помощник Соколов увидели корму только одного транспорта, уходившего по направлению к Тана-фьорду, над ним кружили два самолета.

— Пожалуй, нам не стоит отходить в море, а лучше продолжить поиск у берега, — предложил командир лодки комдиву. Тот с ним согласился, и Д-3 легла курсом на юго-восток.

Иван Александрович Колышкин не имел привычки вмешиваться в действия командира корабля даже в самые напряженные моменты. Чаще всего свои советы он высказывал в вопросительной форме. Когда ему казалось, что командир действует не совсем правильно, он спокойно спрашивал: «А не лучше ли поступить так?», «А что, если нам сделать вот так?..» Как правило, советы комдива воспринимались как приказания и выполнялись беспрекословно.

Однажды во время пребывания на позиции оборвался трос командирского перископа. Это серьезная авария, но ни у кого и не возникло мысли о возвращении в базу. Все думали только о том, как, не прерывая боевого похода, вернуть лодке полную боеспособность. Командир дивизиона предложил закрепить командирский перископ бугелем в полностью поднятом положении и целиком довериться золотым рукам боцмана Нещерета, который по командам из боевой рубки будет притапливать лодку на один-два метра, чтобы скрыть перископ от фашистских наблюдателей, а когда потребуется, на короткое время подвсплывать для осмотра горизонта. Командир лодки считал, что в таком положении почти невозможно выходить в атаку, особенно по охраняемым транспортам. В конце концов пришли к единому мнению — отойти в море и отремонтировать подъемное устройство командирского перископа.

За эту сложную работу взялись Туголуков, Бибиков, Рощин, Лебедев, Яковенко, Проничев, Чернышев. Трудолюбивые руки моряков вновь вернули лодке потерянное «зрение».

После третьей успешной атаки подводникам пришлось пережить очень тяжелые минуты. На подходе к селению Омганг был обнаружен конвой противника из четырех транспортов и около десяти кораблей охранения. Командир лодки решил атаковать конвой со стороны берега. Пересекли курс головного транспорта. Штурман Березин не отрывал глаз от секундомера, подстерегая точку поворота на боевой курс. Вдруг все ощутили толчок. Д-3 качнулась, выскочила на песчаную банку, показав рубку, и снова погрузилась, ударившись о грунт. Моторы немедленно были остановлены. Если бы рубка не показалась над поверхностью воды, можно было бы отлежаться, пока пройдет конвой, и затем уходить на более глубокое место. Но рубка могла быть замечена сигнальщиками кораблей противника, поэтому подводникам пришлось принимать срочные меры, чтобы как можно скорее уйти из опасного места.

При попытке дать задний ход Д-3 еще раз показала рубку. В это время она уже находилась на кормовом курсовом угле конвоя. К счастью, на фашистских кораблях не заметили дважды всплывшую лодку: очевидно, им мешало яркое утреннее солнце, слепившее глаза. Если бы фашистам удалось обнаружить Д-3, то в таком критическом положении дело могло кончиться для нее плохо. Поэтому пришлось идти на риск: всплыли в позиционное положение, затем развернулись, отошли на более глубокое место и скрылись под спасательный слой воды. Когда опасность миновала, конвой был уже далеко.

Винить штурмана Евгения Березина за посадку на банку было нельзя. Он очень внимательно следил за местом лодки. Там, где Д-3 ударилась о грунт, на карте значилась глубина 26 метров, а фактически она оказалась равной 10 метрам. Молодой штурман прибыл на Д-3 после окончания военно-морского училища, когда лодка находилась на модернизации в Ленинграде. На ее борту он прошел по Беломорско-Балтийскому каналу, до поздней осени плавал в Белом море и затем привел Д-3 в Екатерининскую гавань.

Север с его капризной погодой требовал от штурмана глубоких знаний кораблевождения. Березин взялся за изучение морского театра. Вначале он обратил внимание на побережье Кольского полуострова, Белого моря, затем освоил по картам и лоциям изрезанное фьордами северное побережье Норвегии.

Во время походов Березин делал зарисовки берегов, и это не раз его выручало. Однажды при возвращении из похода Д-3 попала в густой туман. Не имея длительное время определений и не доверяя часто выходившему из строя гирокомпасу, Березнн сомневался в точности счисления. И когда сигнальщик доложил, что в разрыве между полосами тумана видны очертания какого-то мыса и на мостик вынесли лоцию, то оказалось, что в ней нет рисунков этого участка побережья. Тогда Березин принес альбом с зарисовками берегов, которые были сделаны им и его предшественниками. По этим зарисовкам штурман очень быстро опознал открывшийся мыс и, уточнив место подводной лодки, благополучно привел ее в базу.