Читать онлайн «Шесть масок Владимира Путина». Страница 77

Многие российские аналитики и обитатели Кремля указывают, что избежать конфликта интересов при решении критических вопросов практически невозможно, но Путин ожидает от своих соратников, что они выскажут свои возражения (или синтезируют и предъявят имеющиеся у представителей тех, кто находится за пределами «внутреннего круга») и дадут ему выработать компромиссное решение. Так что некоторая свобода слова, не только для членов ближайшего окружения, но и для широких слоев общественности, присутствует[540]. Люди, входящие во «внутренний круг», так же, как и те, кто в него не входит, могут открыто не соглашаться с официальными предложениями по урегулированию политических вопросов. До той поры, пока они работают внутри системы и не ставят законность этих решений и компетентность Путина и его команды под вопрос, они могут предлагать альтернативные решения и вносить свой вклад в формирование общегосударственной политики. После принятия окончательного решения они оказываются в одной лодке с руководством страны.

Это объясняет, почему возникавшие среди представителей верхушки российского госаппарата на протяжении последнего десятилетия трения по важным экономическим вопросам и проблемам политики так часто становились достоянием широкой публики и освещались СМИ. Эти противоречия особенно обострились во времена «тандема», то есть между 2008 и 2012 годами. Две команды – одна, собравшаяся вокруг Медведева, другая – вокруг Путина, агрессивно проталкивали собственные идеи[541]. Этот период совпал с наиболее трудной фазой глобального экономического кризиса, когда Кремль активно заимствовал сторонние идеи по борьбе с ним. Во многом это похоже на то, что в советские времена называли «демократическим централизмом», но в путинской России это происходит на глазах у всех, а не прячется за кремлевскими стенами[542].

Все и каждый знают, что им делать и когда им это делать (и все подотчетны человеку на самом верху) – вот в идеале смысл построенной Путиным системы. Это ключ к «вертикали власти», которую Путин пытается построить в центральном аппарате правительства на протяжении всех 2000-х. Человек на самом верху ставит задачи и определяет цели. Все остальные, с верха федеральной управленческой системы до самого ее низа, имеют свой, отличающийся размерами, круг обязанностей, обеспечивающий достижение этих целей. На региональном уровне все то же самое.

«Полпред», полномочный представитель президента в федеральном округе, отвечает за выполнение общегосударственных задач вне Москвы. Представители президента следят за эффективностью работы и соблюдением условий регионами в составе федеральных округов. Губернаторы докладывают полпреду и, таким образом, президенту о состоянии дел. В полном соответствии с этой схемой они уверены, что каждый уровень государственного аппарата в их регионе сделает для них то же самое в рамках их установленных обязанностей.

Работать в таком режиме машину государства заставили инновации Владимира Путина, которые он ввел после печально знаменитых событий, произошедших в североосетинском Беслане в сентябре 2004 года. Конечно, эти идеи появились до бесланской трагедии – их корни можно отследить и в президентском послании 1997 года, и во многих других документах, но Путину нужен был повод и ясная причина для их введения. Трагедия в Беслане такой повод дала[543]. Во время захвата школы никто из присутствовавших на месте начальников так и не смог отдать приказ, объясняющий, что делать, чтобы выйти из противостояния с террористами. Они ждали указаний сверху (и даже наотрез отказывались реагировать на изменения обстановки) при том, что ситуация постепенно выходила из-под контроля. Это выглядело как повторение трагедии подводной лодки «Курск» и было хорошо задокументировано российскими и зарубежными средствами массовой информации[544]. Чтобы назначить переговорщиков и прислать подразделения по борьбе с терроризмом из Москвы потребовалось вмешательство Путина[545]. На протяжении нескольких мучительных дней весь мир наблюдал, как сотни детей, родителей и учителей страдали, а затем погибли во время штурма школы. Путин был вынужден взять управление на себя.

В «вертикали власти», введенной Путиным после Беслана, по его заявлениям, все будет функционировать с точностью швейцарских часов. Любой, кто назначен на свой государственный пост на федеральном, региональном или местном уровнях, должен знать, что его (или ее) работа обязана отвечать этим требованиям. Путин заявил, что отныне ключевые должности в регионах не будут выборными, а он сам станет назначать на них людей так, чтобы они несли персональную ответственность перед ним за свои действия. Если перевести на американский жаргон, то «иметь перед кем-то персональную ответственность» означает, что у человека нет возможности переложить проблемы на кого-то вышестоящего. То есть единственной «инстанцией», способной решить эту проблему, становится конкретный человек. Создавая «вертикаль власти», Путин хотел быть уверенным, что «инстанция», до которой будет доходить эффективная коммуникация, окажется намного уровней ниже, чем его, президентский.

С момента введения этой системы Путин и его ближайшее окружение смаковали истории, иллюстрирующие, почему она пришлась к месту. Одной из любимых была «сказка о безответственном выборном чиновнике» в одном далеком (обычно сибирском) местечке. Путин использовал эту историю как «штатный анекдот» про преимущества «вертикали власти», например, для отмены выборов губернаторов в 2004 году. Он также рассказывал ее во время интервью и как минимум два раза на встречах Валдайского клуба. И Валентина Матвиенко, ставшая позже губернатором Санкт-Петербурга, и Игорь Шувалов повторяли все ту же историю (с некоторыми дополнениями от себя) во время встреч Валдайского клуба. История обычно начинается с отсылки к Путину или бывшему тогда министром по чрезвычайным ситуациям Сергею Шойгу[546]: «В небольшом сибирском городке из-за суровой и многоснежной зимы выключилось электричество. Местный чиновник не понял, что это он должен был заниматься возможной нехваткой топлива в преддверии зимы, и не позаботился создать запасы. Население вышло на улицы, а в Москву полетели запросы о помощи. Сергей Шойгу и специальная команда прибыли на место и занялись проблемой. Шойгу попытался убедить местного беспомощного чиновника выйти и объясниться с толпой, которая требовала хоть каких-то действий. Чиновник стал возражать и отпросился выйти на минутку (по одной из версий Путина, якобы в туалет – еще одно из любимых им упоминаний сортира), после чего его никто больше не видел».