Читать онлайн «Социология». Страница 196

Когда и почему коллективное действие приобретает насильственный характер? Изучив большое количество инцидентов, произошедших в Западной Европе в XIX–XX веках, Тилли пришел к выводу, что большинство актов коллективного насилия начинается с действий, не имевших изначально насильственного характера. Вероятность появления насилия зависит не столько от самой акции, сколько от других факторов и сил, в частности, от реакции правительства. Хорошим примером может быть уличная демонстрация. Подавляющее большинство таких демонстраций происходит без всякого ущерба для здоровья людей и их имущества. Лишь незначительная часть демонстраций оборачивается насилием, тогда они получают уже другое название — “беспорядки”. Иногда, конечно, власти лишь отвечают на насилие, однако исторические свидетельства показывают, что гораздо чаще они выступают его источником. Как выразился сам Тилли, “в современной европейской истории репрессивные институты чаще всего сами выступают инициаторами и носителями коллективного насилия”. Более того, в случае реальных конфронтаций, именно представители власти несут ответственность за большинство ранений и смертей. Это неудивительно, если учесть их особый доступ к оружию и военную дисциплину. В свою очередь, представители другой стороны причиняют основной ущерб зданиям и другим материальным объектам.

Согласно концепции Тилли, революционные движения представляют собой такой тип коллективного действия, который возникает, согласно его терминологии, в ситуациях множественного суверенитета — при условиях, в которых правительство в силу ряда причин не имеет полного контроля над потенциально подлежащими этому контролю сферами. Множественный суверенитет может возникнуть в результате внешней войны, внутренних политических столкновений или и того и другого вместе. Удастся ли революционерам осуществить захват власти — зависит от того, в какой степени сохранился контроль прежнего правительства над вооруженными силами, от наличия конфликтов внутри правящих групп и от уровня организованности движений, претендующих на захват власти.

Оценка

Концепция Тилли — одна из самых тонких попыток анализа коллективного насилия и революционной борьбы. Сформулированные им идеи имеют широкое приложение, и то, как он их использует, свидетельствует о его чуткости в оценках времени и места. Вопросы природы организации социальных движений, ресурсов, которые они способны мобилизовать, а также отношений между претендующими на власть группами представляют собой важные аспекты условий революционных трансформаций общества.

Тилли, однако, почти ничего не говорит об обстоятельствах, которые приводят к множественному суверенитету. А ведь этот тип настолько важен в объяснении революции, что это представляет собой очень серьезный пробел. По мнению Теды Скокпол, Тилли исходит из предположения, что в основе революционных движений лежит осознанное и продуманное стремление реализовать определенные интересы, и поэтому революционные перемены осуществляются удачно тогда, когда люди хорошо это понимают. Скокпол, наоборот, рассматривает революционные движения как менее осмысленные и целенаправленные. Революции, утверждает она, возникают большей частью как непреднамеренные следствия каких-то более частных целей. Она пишет:

Образ целенаправленности так же ошибочен в том, что касается процессов и исхода революций, как и в том, что касается их причин. Этот образ означает, что революционный процесс и его последствия могут быть поняты в терминах действий и намерений или интересов тех ключевых групп, которые изначально запустили этот процесс — для этого такие термины слишком просты, фактически в реальных исторических революциях участниками сложнейшего процесса развертывания многосторонних конфликтов оказываются группы, занимающие различное место в обществе и имеющие различную мотивацию. Огромное влияние и ограничение на эти конфликты оказывают существующие социальные, экономические и международные условия. Дальнейшее их развитие зависит в значительной мере от того, как возникла данная революционная ситуация, от ее начального этапа.[528]

Исследование последствий революций ничуть не менее сложно, чем анализ их истоков. То, что происходит после революции, частично зависит от огромного количества событий, которые привели к революции. После окончания революционной борьбы страна может быть истощенной и сильно раздробленной. Остатки свергнутого режима или другие группы, претендующие на власть, могут перегруппировать свои силы и начать все заново. Если окружающие страны настроены к новому правительству враждебно (как было, например, в случае Русской революции 1917 года), его успехи в достижении социальных преобразований могут быть гораздо более ограниченными, чем при активной поддержке окружения. Существуют значительные различия в намерениях революционных правительств — некоторые ставят перед собой гораздо более радикальные цели, чем остальные. И, наконец, несмотря на то, что революции могут иметь далеко идущие последствия для соответствующих обществ, эти последствия чрезвычайно трудно выделить на фоне других факторов поступательного развития.

За многими революциями следует период гражданской войны, во время которого новый режим должен подавить оппозиционные группы. Обычно революции происходят в условиях, когда власть прежнего правительства окончательно теряет силу и за нее борются сразу несколько движений. Некоторые из них могут оказаться настолько сильными в военном отношении, что способны продолжать борьбу уже против нового правительства, либо могут финансироваться иностранными государствами, поддерживающими их цели. Так было в Русской, Китайской и Кубинской революциях, хотя уровень оппозиции в каждом случае был разный — Россия была буквально наводнена силами, посланными западными державами в поддержку сторонников прежнего режима.

Революции совершаются во имя свободы, но очень часто за ними следует период сильнейших репрессий. Этого не произошло после Американской революции, есть и другие исключения. На Кубе, например, хотя часть богатых граждан покинула страну, число посаженных в тюрьму или расстрелянных новыми властями было совсем небольшим. Однако гораздо чаще за революцией следует период широкомасштабных арестов, казней и строгой цензуры. Случаются кампании тотального насилия. Само понятие революционного террора, означающее систематическое применение насилия с целью обеспечения лояльности к новым властям, возникло при описании последствий французской революции 1789 года (см. главу 10, “Политика, правительство и государство”). Огромное число людей, считавшихся сторонниками старого режима или врагами революции, стало жертвами настоящей охоты и последующих публичных казней.

Однако эпизоды такого рода обычно случаются не сразу, а спустя несколько лет после захвата власти новым режимом, потому что до того, как революционное правительство сделает первые попытки осуществить свою радикальную программу, обычно проходит некоторый “установочный период”. В этот момент к существующему сопротивлению в лице либо сторонников старого режима, либо других диссидентских групп могут присоединиться оппозиционеры уже нового режима. В Советском Союзе, например, Сталин проводил очень жесткую политику коллективизации, встречая широкое сопротивление со стороны крестьянства. Во время политических чисток диссидентских групп многие лишились жизни или были сосланы в лагеря. Согласно оценкам, в этот период было арестовано около 5 % населения[529]. Однако эти события происходили спустя более чем десять лет после самой революции.

Мы можем попытаться оценить долговременные последствия революций, сравнивая общества, сходные друг с другом во всех отношениях за исключением одного — одни пережили революцию, а другие нет. Можно, например, сравнить развитие Китая за последние сорок лет с развитием Индии. Обе страны освободились от прямой зависимости от Запада примерно в одно и то же время — вскоре после Второй мировой войны, но Китай, в отличие от Индии, пережил еще и революцию. В Индии британское правление было упразднено без переворота, хотя движение протеста сопровождалось сильными беспорядками.

Послевоенные пути развития этих двух обществ существенно разошлись. В Китае Коммунистическая партия сформировала сильное централизованное правительство, ввела строгую цензуру печати и других средств массовой информации. В Индии, в противоположность Китаю, был принят парламент западного типа с многопартийными выборами. Уровень политических свобод в Китае, если говорить о возможности публичного выражения различных политических взглядов и типах легальных общественных организаций, гораздо ниже индийского. С другой стороны, Китай добился куда большего успеха в борьбе с нищетой, коррупцией среди официальных лиц, в создании систем здравоохранения и социального обеспечения. Уровень грамотности в Китае значительно выше, чем в Индии. Примечательной чертой коммунистического правления в Китае является практически полное отсутствие насилия и репрессий со стороны государства, хотя предреволюционный период характеризовался частым применением насилия. Массовых убийств и лагерей, характерных для сталинского периода в истории Советского Союза, в Китае почти не было.