Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 121

Таким образом, говорится в заключительной части записки комитета, все без изъятия казаки, как состоящие в полках и артиллерийских ротах, так и отставные и престарелые, находятся одни на военной, а другие на внутренней службе, дома же хозяйством заниматься некому. Этим и обусловливались бедность в войске, недостача у казаков хороших лошадей и одежды, голодание даже служащих на Линии казаков, нужда в продовольствии и пр., и пр. Правы были, следовательно, генералы Гессе и Заводовский, указывавшие на обременительность службы в Черноморском войске, к которому предъявлялись требования, несоразмерные с количеством населения. Злоупотребления властей, неблагоприятные климатические условия, засухи, неурожаи, саранча, падежи скота, повальные болезни и т. п. — все это только усиливало обеднение населения, поставленного в невозможность нести возложенную на него службу.

Сам Вельяминов, так недружелюбно отнесшийся к черноморской администрации, обратил внимание на то, что фурщиками у черноморцев были люди престарелые, увечные и малолетние, и запросил Заводовского, чем это объяснялось. Заводовский указал на то, что фактически у черноморцев служба была бессрочная; в чистую отставку увольнялись только больные, увечные и совершенно одряхлевшие старики; полки пополнялись также подростками 17, 18 и 19 лет. Гражданская служба лежала на стариках и подростках, из которых комплектовались и фурщики. Других фурщиков войску негде было взять.

И казачьи власти и сами казаки прибегали ко всевозможным приемам, чтобы хоть несколько ослабить тяжелое положение населенья. Последним даже некогда было жениться и справлять свадьбы. Так, в 1832 году лишь по особому ходатайству был отпущен с Кордонной линии казак на 6 дней домой для того, чтобы обвенчаться и сыграть свадьбу. В трудных случаях казаки помогали друг другу, как могли. При командировании в 1831 году казаков за Дунай у многих казаков не было ни лошадей, ни сбруи. Одностаничники снабдили их тем и другим, а войсковая канцелярия обещала этим благодетелям или дать льготу по отбыванию войсковой повинности, или же вознаградить их деньгами по стоимости лошадей и сбруи. Впоследствии, однако, канцелярия не исполнила своего обещания, ссылаясь на то, что не было специального постановления на этот счет, и казаки должны были сами ведаться друг с другом, и только по настоянию наказного атамана они получили денежное вознаграждение за своих лошадей и сбрую.

В 1832 году Заводовский приказал сформировать особую пластунскую команду из 1 офицера, 3 урядников и 18 казаков под начальством сотника Бардака для преследования черкесских шаек. В команду должны были войти от 8, 9 и 10 конных и 2, 5 и 8 пеших полков по три человека, «знающих совершенно пластунское искусство, опытных и храбрых в деле с неприятелем». Но этот первоначальный расчет пришлось затем значительно изменить. Сотник Бардак образовал более многочисленную пластунскую команду, разделивши ее на две части: хорунжий Мищенко, урядник и 8 пластунов оставлены были на Елизаветинском посту, а 90 казаков с 2-мя орудиями были отправлены на Марьинский пост. В это время черноморские пластуны пользовались уже широкой известностью и, неся многотрудную и ответственную службу, выказывали чудеса храбрости, находчивости и военного искусства. Приказом 19 марта 1833 года Заводовский распорядился о роспуске пластунов по тем полкам, в которых они служили, а начальнику пластунской команды сотнику Бардаку дал 20-дневный отпуск.

В это время продолжались еще репрессии со стороны высшего казачьего начальства, и за оплошности казаки часто платились довольно чувствительно. Так, 24 мая 1833 года генерал Вельяминов предписал генералу Малиновскому вызвать в Екатеринодар куренного атамана станицы Марьинской и наказать его при собрании казаков 200 ударами розог за допущение жителей оставаться на ночь в поле поодиночке.

В июле 1833 года наказной атаман Черноморского войска вступил во временное командование Черноморской линией. И с этого же времени начинается некоторое облегчение в служебных тягостях казаков. Так, в 1833 году последовало распоряжение командующего особым Кавказским корпусом, чтобы казаки, бежавшие из плена от горцев, были совершенно освобождаемы от службы при неспособности к ней, а годные к службе получали 2 года льготы. В феврале 1836 года Заводовскому поручено было окончательно принять управление Черноморской кордонной линией от г.-м. Штейнбе, и облегчение служебной тяготы черноморцев продолжалось. В этом году офицеры и казаки, участвовавшие в экспедиции за Кубань в 1834 и 1835 годах, награждены были по Высочайшему повелению первые третным жалованьем, а вторые — двумя парами сапог на человека, взамен которых было выдано по 4 рубля 90 коп. За участие в польском походе 240 казакам 2-го и 5-го конных полков было выдано в награду 200 червонцев за отличие при взятии Мациержицы, а 15 казакам 7-го конного полка Высочайше пожаловано 73 руб. 50 коп. за взятие Варшавы. В 1837 году по Высочайшему повелению признано было считать военную службу на Кавказской линии и за Кубанью «внешнею», чем обеспечивались служащим повышенные оклады, приравненные к окладам при войнах с внешними врагами.

Между тем проектированные в 1833 году облегчения Черноморскому войску, несмотря на Высочайшее одобрение, не были осуществлены, и казаки по-прежнему несли непосильную службу. В 1838 году приказано было составить команду из черноморцев — из 1 офицера, 2 урядников и 16 казаков — для управления грузовыми лодками при экспедициях по Черноморскому побережью. Тогда же по распоряжению корпусного командира назначено было по 100 черноморских казаков в укрепления побережья — на р. Шапсухо, на Цемес, в форт Вельяминовский и в укрепления Новотроицкое и Михайловское. Казаки назначены были временно, на 6 месяцев, но потом их стали удерживать на более продолжительное время. Когда командир казачьего полка заявил, что у казаков нет одежды, которой им приказано было запастись только на 6 месяцев, то начальник Береговой линии приказал, чтобы одежда была доставлена казакам из дому. Заводовский нашел невозможной такую меру, как вмешательство стороннего генерала во внутренние распорядки и дела казачьего войска, прося корпусного командира Граббе освободить черноморских казаков, оборванных и обедневших от службы в Черноморских укреплениях, тем более что это нарушает очередные смены в Черномории и обессиливает войско.

Таким образом, до 1838 года высшее начальство продолжало как посылать черноморские полки за пределы войска, так и нарушать правильную смену полков. Заводовский просил поэтому Граббе облегчить хоть немного служебные тягости казаков. Если нельзя было установить правильную смену полков на Пограничной линии, то следовало бы, по проекту Заводовского, дать возможность казакам посещать хотя бы временно дома и хозяйства, полковым командирам дать по 1000 руб. столовых, а казакам отпустить ремонтные деньги в размере 75 рублей в год на конного и 35 руб. 50 коп. на пешего казака. Казакам же, производящим во время походов за Кубань рубку леса и др. работы, выдавать по три казенных рубахи, так как благодаря этим работам они остаются часто оборванными и без одежды.

И снова казачья служба была несколько облегчена. В сентябре 1838 года корпусный командир Граббе распорядился усилить крепостные гарнизоны на Черноморском побережье и за Кубанью регулярными войсками из действующего отряда и отпустить из укрепления черноморских казаков в видах облегчения их службы. В 1839 году Государь Император приказал выдавать денежное пособие из войсковых сумм черноморским казакам, служившим на побережье, предоставив определить размер пособия местному начальству. Заводовский, вследствие этого, распорядился о выдаче пособия по 25 руб. ассигнациями каждому казаку, несшему службу на Черноморском побережье. В том же 1839 году казаки 4, 5, 6 и 7-го пеших полков получили в первый раз пособие из войсковых капиталов в размере 44 425 р.

В то же время казачьи генералы Заводов-ский и его правая рука Рашпиль старались упорядочить внутреннее состояние войска и его боевую организацию. Приказом 18 мая 1841 года Заводовский учредил в г. Екатеринодаре учебную команду, назначивши начальником ее сотника гвардии Решетька. Лица, нарушившие интересы рядового казачества, также преследовались и карались. В 1841 году разжалован был урядник Запорожченко в рядовые за употребление на собственные работы подчиненных ему казаков. При этом суд постановил уплатить из имущества Запорожченко вознаграждение казакам за работу, а также войску за войсковые деревья и угли, проданные Запорожченком в свою пользу. Тогда же разжалован был в рядовые и лишен орденов капитан Витторф за нетрезвое поведение, убийство одного казака и поранение другого, будучи признан судом, как действовавший «неумышленно и непроизвольно».

А служебное положение казаков от этих мелких и частичных мероприятий мало улучшалось. Черноморцы по-прежнему отвлекались за пределы войска и находились часто при этих условиях в ужасном положении. В рапорте лекаря Кедрина от 25 января 1841 года сообщено было, что весь абинский гарнизон, особенно же пеший Черноморский 9-й полк, сильно страдал от цинги. Госпиталь был завален сотней цинготных больных, а 150 болело цингой вне госпиталя. Причиной цинги были изнурение от непосильных работ, худые жилища, недостаток продовольствия и нездоровый местный климат.