Читать онлайн «Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12». Страница 266

Будучи просвещен Святым Духом, человек понимает свое потерянное состояние. Через покаяние и исповедание греха он может освободиться от его бремени и тяжести вины, быть полностью принятым Богом, обретя свободу жить новой жизнью в Духе. Эта новая жизнь — результат перерождения или возрождения. Апостол Павел уподобляет опыт перерождения или возрождения смерти и погребению для прежней жизни и воскресению для новой, что и символизируется крещением.

Основные тексты Нового Завета о крещении открывают, что с крещением тесно связаны такие понятия, как покаяние, исповедание греха, очищение, смерть для греха и воскресение для новой жизни. Этот обряд также предполагает веру в Иисуса, а также очищение совести. Идея очищения в данном случае преобладает. Таким образом, крещение, по сути своей, символизирует очищение от греха.

Верующий крестится в Христа и приобщается к братскому общению в Церкви. С точки зрения Нового Завета Тело Христово состоит из людей, крестившихся во Христа. Они пребывают в тесном общении с Христом (Гал. 3:27), одновременно радуются общению с другими членами Церкви.

В историческом очерке о крещении следует упомянуть о том, что предшествовало этому христианскому обряду. Например, в десяти стихах Лев. 15 предписывается омовение и омытие для очищения от разного рода нечистоты (5,6,7, 8,10,11,13,21,22,27). Иудейские ванны для очищения, как явствует из археологических находок, датируемых временем Храма Ирода Великого широко использовались. В Кумранской общине подобным омовениям придавалось особое значение, поскольку они считались признаком благочестия. В официальном иудаизме крещение прозелитов было частью процедуры их допуска к обществу веры. Ни одно из этих омовений или крещений, даже крещение Иоанна Крестителя в Иордане, не имело значения объединения крещенного с Богом, какое имеет крещение во Христа.

В этот период несколько изменился способ крещения и изменилось само понимание крещения.

Документ под названием Дидахе (конец первого или начало второго века нашей эры) допускал троекратное обливание водой головы кандидата во имя Троицы, когда существовала нехватка воды (Дидахе, 7). Киприан (ок. 200–258 гг.) считал, что кропление и обливание одинаково действенны и что крещение состоит не в погружении тела, а в обливании головы «спасительной водой» (Послание, 75.12). Те, кто не мог креститься погружением в воду по соображениям здоровья, окроплялись водой.

О крещении младенцев впервые говорится у Тертуллиана (примерно в 200 году н. э.) в отрывке, осуждающем то, что представляется автору сравнительно новой практикой (О крещении 18). Спустя несколько лет Ориген (ок. 185 — ок. 251 гг.) утверждал, что крещение младенцев — это традиция, дошедшая до нас от апостолов (Комментарий на Послание к Римлянам, 5.9).

В ранние века обряд крещения был дополнен сложными церемониями. Служение крещения стало совершаться лишь в определенные святые дни, особенно на Пасху. Это было очевидным отступлением от новозаветного обычая крестить после обращения грешника. В обрядах третьего века троекратное погружение было соединено с исповеданием, помазанием и возложением рук. Вслед за этим была введена крещенская евхаристия. При крещении обычно произносились слова из Мф. 28:19.

Под влиянием митраистских мистических обрядов христиане начали считать, что крещение придает блаженство посвященным. Тертуллиан (ок. 200 г.) считал, что крещение дарует прощение греха, избавление от смерти, возрождение и наделяет Святым Духом (Против Маркиона, 1.28).

Примерно с четвертого века и далее практиковались как крещение младенцев, так и крещение взрослых. К пятому веку крещение младенцев стало общепринятым обычаем. Несмотря на растущую популярность крещения младенцев, некоторые видные христианские руководители крестились во взрослом возрасте. Амвросий Медиоланский (умер в 397 г.) был крещен в возрасте 34 лет, хотя его родители были христианами. Иоанну Златоусту (умер в 407 г.) и Иерониму (умер в 420 г.) было за 20, когда они приняли крещение.

Тем не менее крещение младенцев постепенно стало нормой. Когда Григория Назианзина (умер в 390 г.) спросили: «Следует ли нам крестить младенцев?» — он сделал следующее компромиссное заявление: «Конечно, если давит опасность. Ибо лучше быть неосознанно освященным, чем уйти из этой жизни незапечатленным и непосвященным» (Oratio, 40.28).

Августин (умер в 430 г.) был первым богословом, сформулировавшим догматическую теорию крещения, которая стала следствием его полемики с донатистами. Он проводил четкое разграничение между сакраментум и рес сакраменти — таинством и благодатью, знамением которой является крещение. Он считал, что можно совершить сакраментум (обряд) без рес (благодати). Августин считал, что крещение необходимо для спасения, потому что люди могут спастись только внутри Церкви, а крещение — единственный способ присоединиться к Церкви. Рядовой член Церкви, даже еретик, может совершить истинный обряд крещения. Он подкреплял мистическую действенность крещения младенцев учением о первородном грехе. Фактически в его трактовке крещение младенцев служит упразднению вины первородного греха. Августин осознавал, что у самих детей не может быть веры, и, следовательно, они могут получить прощение только через посредничество Церкви. Обращение сердца через веру произойдет по мере физического роста и нравственного формирования ребенка. На Карфагенском Соборе 418 года н. э. Церковь утвердила обряд крещения младенцев: «Если кто–либо скажет, что новорожденные дети не нуждаются в крещении… да будет анафема».

Схоласты систематизировали и доработали учения Августина. Они проводили четкое разграничение между материей и формой. Материей крещения была вода, а формой — слова. Поскольку и форма, и материя были учреждены Богом, Церковь не имела право менять таинство. При крещении все грехи прощались. Дети могли получить прощение первородного греха, а взрослые — совершенных грехов.

Фома Аквинский (1225–1274), видный католический богослов, учил, что «крещение можно совершать не только путем погружения в воду, но также путем обливания или кропления водой». Однако он считал, что лучше крестить погружением, «поскольку это наиболее распространенный обычай» (Сумма теологии, За. 66.7).

Аквинский верил, что крещение приводит каждого в соприкосновение с потоком благодати, исходящим от Христа. Оно по существу определяет принадлежность человека Христу и Его Телу, то есть Церкви. Эта сущность, обретаемая в крещении, позволяет верующему принимать другие таинства.

Лютеру не удалось полностью исправить преобладавшую в то время римско–католическую точку зрения на неразделимую связь между внешним средством благодати, в данном случае крещением, и внутренней благодатью, которая посредством него сообщается. Споря с анабаптистами, он настаивал на том, что действенность таинства крещения зависит не от веры получателей этого дара, а от Божественного установления. Через действенное Божественное слово, без которого таинство не имеет смысла, обряд крещения совершает возрождение в детях, хотя в случае со взрослыми действенность крещения зависит от веры получателя.

В отличие от Лютера с его богословским пониманием таинства крещения Цвингли считал его знамением, обрядом или обетом, который фактически ничего не передает. Как обет веры крещение выражает взаимоотношения завета между Богом и Его народом подобно тому, как обрезание делало это во времена Ветхого Завета, полагал он. Цвингли подчеркивал общественное значение крещения как акт принятия в Церковь.

Кальвин, с другой стороны, отрицал, что крещение само по себе наделяет благодатью. Подобно другим обрядам, Бог использует крещение для излития Своей благодати в сердца грешников. Он видел в крещении символ посвящения, посредством которого верующий допускается к общению с Христом. Господь сделал его знамением и свидетельством нашего очищения от греха. Однако Кальвин тут же указывал, что крещение очищает лишь благодаря «кроплению Крови Христовой» (Наставление в христианской вере, 4.15.2). Способ крещения, будь то погружение в воду или кропление, не имеет решающего значения (там же 19). Подобно Августину, Кальвин очень интересовался предопределением, особенно в связи с крещением детей. Вместе с Лютером он верил, что избранные запечатлеваются благодатью посредством крещения. Для обоих крещение означает начало «новой жизни» в Церкви. Если ребенок, числящийся среди избранных, умирает некрещенным, то в глазах Бога он не потерпит вреда. Кальвин был противником частного крещения и считал, что этот обряд должно совершать духовенство.