Читать онлайн «Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12». Страница 257

Само движение возникло после отвержения Касилиана как епископа Карфагенского на том основании, что один из таких традиторес участвовал в его посвящении и рукоположении. К тому времени, когда Августин (354–430) вернулся в Африку примерно через 75 лет и стал епископом Хиппо, раскольническая фракция, при сильной поддержке североафриканского национализма, утвердила себя как господствующая христианская организация в данной области.

Поднятые теологические вопросы касались отличительных особенностей церкви и ее единства, с одной стороны, и действительности таинств, совершаемых пусть даже и недостойными служителями, — с другой. Августин разобрал эти вопросы в контексте наследия Киприана и разрешил спор таким образом, что это оказало сильное влияние на всю западную теологию. Церковь свята не потому, что ее члены обладают нравственным характером, но потому, что она получила от Христа дары, к которым относится вера, учение Христово, епископская преемственность и таинства. Церковь до самого конца должна оставаться «смешанным телом» святых и грешников, отказываясь изгонять из своих рядов тех, кто отступил во время гонений или по другим причинам.

Точно так же, пояснял Августин, таинства Церкви становятся действительными не потому, что преподаются достойным служителем (священником или епископом). На самом деле они преподносятся Самим Христом. Ни один служитель, каким бы святым он ни был, не делает преподаваемые им таинства благодатными. Личная недостойность служителя не компрометирует таинства или ту благодать, которую они с собой несут. Один лишь Бог является истинным Подателем святых даров.

Августин настаивал на том, что донатисты не могут претендовать ни на единство, ни на кафоличность Церкви. Будучи невидимым аспектом жизни Церкви, грех никогда не должен служить оправданием или поводом для раскола. Кроме того, донатисты, распространенные только на территории Северной Африки, были лишь малой частью кафоличности, понимаемой в географическом смысле. Местные церкви истинны лишь постольку, поскольку являются частью Вселенской Церкви.

Киприан отстаивал идею Вселенской Церкви с централизованными полномочиями и управлением. Августин развил эту теорию в целостную систему, которая заложила основы для папского владычества в западном христианстве.

По мере распространения епископальной системы церковного управления пять центров стали пользоваться особым уважением: Александрия, Антиохия, Константинополь, Иерусалим и Рим. Между руководителями этих церквей развернулось соперничество, особенно между епископами Рима и Константинополя. К концу пятого века епископ Рима стал играть все более заметную роль и занял особое положение в христианском мире. Он вмешивался в дела отдаленных церквей, вставал на ту или иную сторону в богословских спорах. Другие епископы консультировались с ним по доктринальным и нравственным вопросам, и он отправлял своих делегатов на отдаленные соборы. В контексте Мф. 16:18, 19, где, как утверждалось, Петру было дано первенство над другими апостолами, римские епископы, считавшие себя преемниками Петра, были уверены, что это преимущество основывается на твердом богословском фундаменте. Восточные церкви, развивавшиеся в восточно–римской или Византийской империи, отвергали это заявление, хотя и соглашались воздавать римскому епископу дань преимущественного уважения, признания и почестей как «первому среди равных» в епископской коллегии.

Теологи Средневековья — эпохи, которая, по мнению большинства, начинается с 500 г., а заканчивается в 1500 г. н. э., внесли достаточно скромный вклад в разработку учения о Церкви. Киприан и Августин уже достаточно внятно его сформулировали, и добавить было практически нечего.

Однако в области церковной организации произошли заметные сдвиги и перемены. Сама Церковь превратилась в связанную тесными узами, четко организованную монархию, которая становилась все более и более абсолютной. После раскола между христианским Востоком и Западом, который традиционно датируется 1054 годом, и под влиянием таких римских понтификов, как Григорий VII (1073–1085) и Иннокентий III (1198–1216), притязания на высшие почести оформились в догмат о превосходстве и монархическом статусе епископа Рима, в соответствии с современными моделями управления. Западное христианство стало римско–католическим — Церковью, в которой отношения верности римскому престолу стали преобладать до такой степени, что они вытеснили отношения с местным епископом. При этом в пренебрежении оказалось не только учение о Церкви как коммунио санкторум, собрания святых, но даже представление о Церкви как о сообществе местных церквей. Оно было поглощено представлением о Вселенской Церкви под единоначалием. Римского епископа все чаще стали величать наместником Христа, а не Петра, как прежде, в то время как никакой другой епископ не удостаивался такой чести.

В протестах не было недостатка. На Востоке православные церкви указывали на отсутствие конкретных деклараций, принятых каким–либо экуменическим собором. На Западе Беда (умер в 735 г.), Павел Диакон (умер примерно в 800 г.), Гинкмар, архиепископ Реймса (умер в 882 г.), Рабан Мавр (умер в 856 г.), Герберт Аврилакский, ставший впоследствии папой Сильвестром II (умер в 1003 г.), а также некоторые другие признавали, что римскому престолу следует оказывать наивысшие почести, но оспаривали притязания пап на абсолютный авторитет над епископами метрополий. Пьер д'Эйли (умер в 1420 г.), Жан де Герсон (умер в 1429 г.) и другие сторонники конциляризма (соборного движения) утверждали, что таким авторитетом обладает все тело верных, то есть всеобщие соборы.

Неприкрытое противодействие римской трактовке неуклонно нарастало. Особенно откровенно выражали свой протест вальденсы двенадцатого века. Другими оппонентами были представители духовенства, такие как Роберт Гроссетест, епископ Линкольна (умер в 1253 г.), Жан Парижский (умер в 1306 г.), немецкий монах Майстер Экхарт (умер в 1327 г.); английский францисканец Уильям Окхэм (умер в 1349 г.); английский священник и теолог Джон Уиклиф (умер в 1384 г.); Ян Гус (умер в 1415 г.). Ветры разногласий усиливались. Раскол, который так яростно осуждали Киприан и Августин, в конце концов, случился в шестнадцатом веке. Перед тем как обратиться к этим событиям и обсудить их влияние на христианское учение о Церкви, мы кратко рассмотрим развитие той же самой доктрины в восточной части христианского мира.

Развитие христианской Церкви с ее священством и епископатом происходило как в восточном, так и в западном христианстве. Однако на востоке не придавалось такого значения сплочению Церкви в жестко структурированную и монархическую иерархию. Священническая и епископская система так и не добились установления внешней власти над всей Церковью. В восточном православии акцент делался на местную церковь как евхаристическую общину, пребывающую в общении с вочеловечившимся Христом, и на изображении совершенного Им искупления в богатых тайнах Божественной литургии.

Несмотря на усиливающиеся культурно–языковые различия и разнобой в церковных обычаях, между двумя «сестринскими церквами», западным католицизмом и восточным православием, существовали многочисленные выражения единства и доброй воли. Медленный процесс отчуждения привел к первому разделению в середине девятого века и к окончательному разрыву между латинской и греческой церквами в 1054 году, который сохраняется и поныне.

Восточное православие не желало оспаривать превосходство римского престола, подтвержденное решениями различных соборов, но твердо сопротивлялось попыткам Запада утвердить это превосходство над Всемирной Церковью. Ни один церковный престол не вправе претендовать на владычество над всеми другими. Автокефальные церкви, включающие в себя культуру местных общин, как национальные церкви вправе избирать своего епископа–митрополита или патриарха и тем самым осуществлять самоуправление в тесном союзе со светским государством. Некоторые престолы, такие как Римский, Константинопольский, Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский, имеют определенный авторитет для других престолов в пределах своих регионов, как это отражено в канонах ранних экуменических (вселенских) соборов. Но это считается вопросом церковной организации, а не Божественным правом. Никто не может наследовать юридическое право управлять другими. Все вместе епископы образуют коллегиальный орган. Они, по сути дела, равны между собой и могут осуществлять всю полноту своих епископских полномочий на всеобщих соборах, где Церковь стремится достичь единомыслия по определенным вопросам.