Читать онлайн «Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12». Страница 256

Сегодня Церковь находится в совершенно ином мире, резко отличающемся от того, который существовал в течение долгих столетий. «Эпоха Константина», когда Церковь и общество имели схожие идеалы, подошла к концу. В результате христиане оказываются частью сообщества верующих людей, которые, в силу свободного, личного и явного волеизъявления, продиктованного верой, встают в оппозицию к господствующему мировоззрению в окружающем их обществе. Церковь будущего будет «малым стадом», верным Остатком, живущим в плюралистическом мире, в котором Бог и Священное Писание в лучшем случае будут всего лишь одной из многих альтернатив, да и то если остальное общество проявит терпимость, что отнюдь не гарантировано нам пророчеством.

Это означает, что истинные христиане во многом будут близки к верующим первых столетий нашей эры в смысле обстоятельств своей жизни — диаспора в неоязыческом мире, семейство рассеянных общин, объединенных верой и братским общением на основании учения апостолов, базовые сообщества веры, к которым присоединяются лишь абсолютно преданные Христу люди. Рассеянная и все время находящаяся в движении, Церковь будет выполнять свою миссию. По причине бросающегося в глаза несходства с секуляризированным и нехристианским окружением Остатка (какое точное описание!),

верующим последнего времени нужно будет уяснить для себя, почему им следует возвещать конкретную весть о Боге и спасении в последние дни. Церкви придется оставаться на твердом основании Священного Писания» на учении пророков и апостолов, и полагаться на Святого Духа. Она будет расти как Всемирная Церковь, где основные местные общины в разных регионах мира, в Африке, Европе или Азии, будут иметь свои особенности и в то же время сохранять единство веры и порядок, столь характерный для ранней Церкви.

Пока Церковь пребывает в этом мире, она является воинствующей Церковью, ежедневно участвующей в сражениях Господа и в противодействии сатанинским силам. Ее члены все время вступают в конфликт с миром, плотью и силами зла (Рим. 7:15–23; Гал. 5:17; 1 Петр. 5:8,9; 1 Ин. 5:4; ср. с 1 Ин. 4:4).

Если до пришествия Господа Церковь является воинствующей, то Церковь Нового Иерусалима — это побеждающая Церковь. Она состоит из верных учеников, победителей в земной битве. Они обменяют меч на пальмовую ветвь победы (Откр. 7:9), а крест — на венец (2 Тим. 4:8; 1 Петр. 5:4). Сражение окончено, миссия выполнена (Мф. 25:21,23), и искупленные, приглашенные на брачный пир Агнца (Откр. 19:9), вкусят хлеб и вино за столом Христа в Его Царстве (Лк. 22:28–30) и будут царствовать с Ним во веки веков (Откр. 22:5).

Учение о Церкви не было главным у ранней Церкви. Отцы ранней Церкви не придавали ему большого значения. В их трудах Церковь в основном представлена как коммунио санкторум, общество святых, избранный народ Божий. Это, по сути дела, духовное общество, состоящее из христиан, которые, несмотря на различное происхождение и воспитание, едины во Христе, верны учениям апостолов и возрастают в вере и святости. Описывая Церковь, ранние отцы часто называют ее Телом Христа (Игнатий, с. 105), новым Израилем (Климент Римский, с. 95; Иустин Мученик, с. 150), храмом Святого Духа (Ириней, с. 180). Это созвучно с тем, как писали о ней авторы Нового Завета. Лишь немногие заходили дальше.

Однако вскоре произошли заметные изменения. Уже во втором столетии гонения, с одной стороны, и возникновение ересей — с другой обусловили необходимость разработки некоторых внешних признаков, с помощью которых можно распознать истинно кафолическую (то есть, «вселенскую») Церковь. Церковь начала формироваться как институт, управляемый епископами — прямыми преемниками апостолов, хранителями истинной христианской традиции. Хотя не существует убедительных доказательств того, что епископальное правление с присущей ему тройной степенью священства: епископ, священник (или пресвитер) и дьякон — является первозданной формой управления Церковью в Новом Завете, оно, несомненно, появилось уже ко второму столетию и со временем стало практически повсеместным явлением. Спокойствие, с которым эта система была воспринята в разных частях Римской империи, похоже, говорит о том, до какой степени в то время была осознана потребность в том, чтобы епископы взяли на себя функции руководства Церковью.

Согласно преобладающей точке зрения, епископы заняли место апостолов, учение которых они продолжили. Это служение было окружено особой харизмой. Как священники (сакредотес) они были посредниками между Богом и народом. В этом качестве они приносили жертвы Богу и ввели новое понимание христианского служения, а также новое представление о природе Церкви и ее признаках, проводя четкое разграничение между духовенством и мирянами.

Киприану, епископу Карфагена с 248 по 258 годы, было суждено впервые подвести итог и разработать четкое учение о епископальной Церкви. В его экклезиологии заметны все особенности человека, наученного римскому праву, юридические, логические и практические. Перед лицом гонений и ересей он сделал акцент на единстве Церкви и авторитете епископа. На основании Мф. 16:18 Киприан утверждал, что Церковь основана на епископах, преемниках апостолов. Они были объявлены управителями Церкви. Они и были Церковью, и всякий, кто не желал подчиняться праведному епископу, по сути, не был членом Церкви.

Все вместе епископы составляли коллегию, епископат. Как таковые, они представляли Церковь. Единство Церкви опиралось на единство епископов. Вне Церкви нет спасения, учил Киприан. Еретикам предлагалось доказать происхождение своих церквей, авторитет своих епископов через преемственность рукоположения от епископа к епископу, так чтобы учителем и предшественником первого епископа был один из апостолов.

Киприан первым изложил достаточно четко и последовательно идею кафолической Церкви, охватывающей все истинные ветви Церкви Христовой и имеющей внешнее и видимое единство. Желание искоренить возникающие ереси привело к разработке такого учения о Церкви и единстве, которое все больше искажало библейское учение о природе и предназначении Церкви.

Однако в те ранние века дала о себе знать еще одна тенденция. Хотя главным направлением в развитии Церкви оставалось стремление к внешней централизации и управлению Церковью, этому решительно противились оппозиционные движения, подчас весьма могущественные. Их лидеры, хоть и слыли еретиками, считали Церковь обществом святых и объявляли святость членов Церкви настоящим признаком истинной Церкви. Так, монтанизм в середине второго века, новатианство в середине третьего столетия и донатизм в начале четвертого века стали реакцией на постепенную секуляризацию и усиливающуюся распущенность нравов и светскость Церкви. Каждое из этих движений по–своему призывало к чистоте Церкви и настаивало на строгом образе жизни и церковной дисциплине (см. Духовные дары XIII. А).

Полемика с донатистами вынудила Церковь ускоренными темпами разработать богословское учение о природе и отличительных особенностях Церкви. Донатисты были группой христиан в Северной Африке, которые утверждали, что Церковь — это общество святых, в котором нет места греху. Этот вопрос приобрел особую актуальность во время жестоких гонений, начавшихся в 303 году по инициативе императора Диоклетиана, который приказал сжигать христианские книги и церкви. Под давлением обстоятельств некоторые христиане отдали копии своих Библий римским гонителям на сожжение. Когда гонения закончились и многие из предателей (традиторес — тот, кто отдал Библию) вернулись в Церковь, донатисты настаивали на том, чтобы эти отступники, не выдержавшие гонений, принимали повторное крещение, а епископы — повторное рукоположение.

Само движение возникло после отвержения Касилиана как епископа Карфагенского на том основании, что один из таких традиторес участвовал в его посвящении и рукоположении. К тому времени, когда Августин (354–430) вернулся в Африку примерно через 75 лет и стал епископом Хиппо, раскольническая фракция, при сильной поддержке североафриканского национализма, утвердила себя как господствующая христианская организация в данной области.

Поднятые теологические вопросы касались отличительных особенностей церкви и ее единства, с одной стороны, и действительности таинств, совершаемых пусть даже и недостойными служителями, — с другой. Августин разобрал эти вопросы в контексте наследия Киприана и разрешил спор таким образом, что это оказало сильное влияние на всю западную теологию. Церковь свята не потому, что ее члены обладают нравственным характером, но потому, что она получила от Христа дары, к которым относится вера, учение Христово, епископская преемственность и таинства. Церковь до самого конца должна оставаться «смешанным телом» святых и грешников, отказываясь изгонять из своих рядов тех, кто отступил во время гонений или по другим причинам.