Читать онлайн «Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли». Страница 70

Если равновесия со взаимным сдерживанием больше не существует (для данного распределения дохода между кланами), модель предсказывает, что кланы вступят в военную конфронтацию друг с другом. Этот вывод качественно не меняется, если модель расширяется таким образом, чтобы межклановое разделение дохода определялось эндогенно. Такая модель должна включать возможность того, что если конкретного равновесия со взаимным сдерживанием больше не существует, один из кланов может счесть более выгодным согласиться на меньшую долю дохода, избегая издержек, связанных с военной конфронтацией.

Проблема в том, что распределение дохода, для которого существует другое равновесие со взаимным сдерживанием, вряд ли будет приемлемым для обоих кланов[229]. Новое распределение должно быть одновременно приемлемым для обоих кланов ex ante и самоподдерживающимся ex post, несмотря на связь между доходом и военной силой. Если, например, клан 1 сочтет выгодным для себя пойти на конфронтацию при существующем распределении дохода, он не примет нового распределения, которое оставляет за ним более низкую долю дохода.

Однако клан 2 не согласится ни с каким новым распределением, которое даст ему настолько низкую долю дохода, что он предпочел бы военную конфронтацию. Нового распределения, приемлемого ex ante и самоподдерживающегося ex post, может вообще не существовать, особенно с учетом связи между доходом и военной силой. Любое распределение, при котором клан 1 получает большую долю дохода, увеличит его военную силу по сравнению с кланом 2. Следовательно, хотя клан 1 меньше выигрывает от конфронтации с учетом нового распределения доходов, при военной конфронтации у него может оказаться перевес.

В контексте Генуи кланы не могли восстановить равновесие со взаимным сдерживанием и вернуться к экономике, основанной на пиратстве. Клан, выступавший защитником такой стратегии, ставил бы генуэзцев в один ряд с враждебным кланом, поскольку рядовому генуэзцу была выгодна торговля.

Теория предсказывает, что кланы могли с большей вероятностью вступать в военную конфронтацию друг с другом в 1164 г., когда разразилась гражданская война. Те же самые семейства, которые делили между собой консулат в 1154–1164 гг. и сотрудничали при приобретении привилегий, сражались друг с другом в гражданских войнах[230]. Борьба происходила главным образом в 1164–1169 и в 1189–1194 гг.; в 1171–1189 гг. клан-победитель Манечиано получил контроль над консульской системой[231].

В анналах нашли отражение причины и размах гражданской войны. «Гражданские споры или полные ненависти заговоры и распри возникли в городе из-за взаимной зависти многих людей, которые испытывали сильное желание получить пост консулов коммуны» [Annali, 1190, vol. II, p. 219–220]. Степень борьбы была такова, что «в нашем городе зло и гражданские ссоры вспыхивали как пламя… [и] и редко можно было увидеть гражданина… который бы не ходил по городу без доспехов того или иного рода» [Ibid., 1160, vol. II, p. 63].

Гражданские войны в Генуе указывают на слабую способность консульской системы поддерживать экономику, основанную на привилегиях, в отсутствие внешней угрозы. Вместо того чтобы развивать экономику коммуны, основные генуэзские кланы боролись за распределение трофеев, полученных в результате прошлых успехов. Усиление экономического развития Генуи и установление политического порядка требовали соответствующего институционального развития.

В 1194 г. произошло институциональное изменение, позволившее генуэзцам прекратить гражданскую войну, увеличить мобилизацию своих ресурсов и достичь нового уровня экономического процветания. В центре нового института стоял подеста, не являвшийся генуэзцем и управлявший городом как военный лидер и администратор обычно в течение одного года.

Понимание этого самоподдерживающегося института требует выявления нескольких ключевых факторов: агентов и обстоятельств, приведших к такой перемене; вариантов, когнитивное понимание которых имелось на данной стадии; и последствий институциональных элементов, унаследованных из прошлого. Действительно, переход к новому институту отражает процесс местного обучения, который предполагали прошлые институты, и эффекты координации и включения прошлых институциональных элементов.

Переход к подестату произошел, когда Генуя столкнулась с серьезной внешней угрозой, увеличившей расходы на соперничество для обоих кланов Кармадино и Манечиано. В 1194 г. император Генрих VI, сын Фридриха Барбароссы, потребовал, чтобы Генуя оказала ему поддержку на море при нападении на Сицилию. Невыполнение этой просьбы привело бы к охлаждению отношений с императором, поставив под угрозу претензии Генуи на привилегии на Сицилии, которые тот им пообещал. Это также позволило бы сопернику Генуи, Пизе, усилиться, получив эти привилегии. Чтобы противостоять этой внешней угрозе, не понеся при этом высоких расходов из-за отказа императору в его просьбе, генуэзские кланы должны были совместно мобилизовать свои ресурсы.

Угроза императора с большой вероятностью делала такую мобилизацию возможной. Как в 1154 г., внешняя угроза подразумевала, что совместная мобилизация была равновесием при более широком круге параметров, чем раньше. В 1154 г. угроза со стороны империи переключила генуэзцев на равновесие, при котором Кармадино и Манечиано совместно мобилизовали свои ресурсы. В 1194 г. Кармадино отказались мобилизовывать ресурсы, вышли из коммуны и заявили о готовности учредить конкурирующую коммуну [Annali, 1194, vol. II].

Как представляется, коллапс консульской системы в 1164 г. заставил их с недоверием относиться к опоре на внешнюю угрозу для поддержания политического порядка. В результате на этот раз они сделали условием своего участия институциональное изменение. Такое изменение возникло в 1194 г., когда сенешаль (агент) императора предложил, чтобы консулат принял для управления императорского подеста[232].

Идея управления городом через подеста также отражает институциональное обучение. В первой половине XII в. итальянские коммуны экспериментировали с назначением единоличного администратора для управления своими делами. После того как попытка Барбароссы управлять ими провалилась, коммуны продолжили назначать в качестве администраторов гражданских чиновников, которых называли ректорами, управляющими и подеста. Эти администраторы, связанные законом, имели в своем распоряжении полицию и судебные органы[233]. В этом отношении они походили на диктаторов в Древнем Риме [Spruyt, 1994, p. 143]. В 1190-е годы император Генрих VI использовал неместных императорских викариев или подеста для управления итальянскими городами и для обеспечения своего контроля над ними[234].

В Генуе консулат, в котором заправляли Манечиано, генуэзская элита, согласился принять императорского подеста, и кланы Манечиано и Кармадино приняли участие в завоевании Сицилии. Однако последующие события отражают расхождение интересов императора, который стремился через подеста контролировать Геную, и самих генуэзцев, желающих сохранить свою свободу. Во время сицилийской кампании имперский подеста умер. Не посоветовавшись с императором, генуэзцы назначили нового подеста [Annali, 1194, vol. II, p. 239]. Император отказался его признать и угрожал обойтись с Генуей как со взбунтовавшимся городом [Ibid., p. 240–241]. Не испугавшись, генуэзцы успешно вступили в борьбу с ним; они продолжали назначать подеста и использовали его даже тогда, когда император от них этого не требовал.

При системе подестата Генуя наслаждалась длительным периодом относительного политического порядка, при котором кланы совместно мобилизовали ресурсы, а экономика быстро росла. В политической истории давно ведутся споры о том, как именно подеста удалось примирить и объединить Геную. Вито Витале, знаменитый историк Генуи, утверждает, что подеста был всего лишь администратором, нанятым для удовлетворения потребности в профессиональном управлении и для ограничения конкуренции за консульские места [Vitale, 1951, p. 9]. По его мнению, внутренний мир при подестате поддерживался благодаря выгодам от сотрудничества. Другие ученые, такие как Хирс [Heers, 1977, p. 206], рассматривают в качестве ключа к обеспечению сотрудничества военную власть подеста, позволявшую ему принуждать к миру соперничающие кланы Генуи.

У обеих этих позиций есть недостатки. Если подеста был просто администратором, а политический порядок поддерживался благодаря выгодам от совместной мобилизации ресурсов, почему эти выгоды не гарантировали сотрудничество при консулате? Если укреплению сотрудничества способствовала более высокая военная мощь подеста, то почему он не становился диктатором или не добивался политического контроля?