Читать онлайн «Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли». Страница 143

136

Эффект фрейминга [Tversky, Kahneman, 1981] – это изменение предпочтений между разными вариантами действий вследствие изменения формулировки проблемы или задачи.

В его анализе рассматривается значение связи определенной экономической транзакции с социальной транзакцией. Как отмечается ниже, институты также влияют на то, принесет уважение участие в создании определенного общественного блага или нет.

Психологическая теория игр (см.: [Geanakoplos, Pearce, Stacchetti, 1989]) изучает эндогенные психологические мотивации – например, гнев или гордость, предполагая, что функции полезности зависят от убеждений. «Выигрыши игроков зависят не только от того, что именно делает каждый из них, но и от того, что каждый из них думает» [Ibid., p. 61]. Равновесные убеждения соответствуют реальности, а отклонение от ожидаемого равновесного поведения может запустить эмоциональную реакцию. На поведение влияют самоподдерживающиеся убеждения, касающиеся эмоциональных реакций других людей, причем подобные убеждения воспроизводятся соответствующим поведением. Применимость ограничивается проблемой множественных равновесий (см.: [Rabin, 1993; Fehr, Schmidt, 1999; Charness, Rabin, 2002]); об эволюционном теоретико-игровом подходе к нормам см.: [Frank, 1987].

Аоки [Aoki, 2001] предлагает теоретико-игровой анализ социального обмена в досовременной Японии.

Я недостаточно хорошо знаком с общими исследованиями, посвященными альтернативам между неспособностью осуществлять координацию и влиянием координатора на эффективность итогового института. Хайек [Hayek, 1979; Хайек, 2006] подчеркивает значение правил, издаваемых в директивном порядке.

Термин «легитимность» упоминается всего лишь шесть раз в предметном указателе сборника «Политическая наука: новые направления» [Goodin, Klingemann, 1996; Гудин, Клингеманн, 1999] и освещается в нем весьма скудно. Предметный указатель «Руководства по экономической социологии» [Smelser, Swedberg, 1994] вообще не содержит понятия «легитимность», хотя Вебер [Weber, 1947] и занимался ее изучением. Леви [Levi, 1988] косвенно касается ее, обсуждая проблему согласия платить налоги. Более подробное обсуждение этого вопроса см. в: [Greif, 2002].

Партиципативная природа этих корпораций может напрямую влиять на их легитимность. Остром [Ostrom, 1998, p. 7] приводит экспериментальные данные, показывающие, что когда люди могут общаться друг с другом и приходить к согласию относительно правил поведения, они ведут себя так, как договорились, даже если это не отвечает их материальным интересам. Стюарт [Stewart, 1992] подчеркивает, что легитимность способна наделять нормативной ценностью. В своем сравнительном исследовании правил, регулирующих сдачу и продажу человеческой крови, он отмечает, что там, где юридические правила запрещают продавать человеческую кровь в медицинских целях, но стимулируют бесплатное донорство, существуют еще более строгие нормы, запрещающие продажу крови.

Саймон [Simon, 1995] использует термин «сатисфакция» (satisficing) (соединение sufficing – «быть достаточным» и satisfying – «удовлетворять») для характеристики алгоритмов, которые работают с условиями ограниченного времени, ограниченных знаний или вычислительных возможностей. Он постулирует, что индивид выберет первую альтернативу, которая удовлетворит уровень его притязаний, а не станет подсчитывать вероятности всех возможных исходов и выбирать наилучшую альтернативу. Недавний обзор см. в: [Conlisk, 1996]. Аналитический аппарат для изучения сатисфакции см. в: [Gilboa, Schmeidler, 2001].

Институты уменьшают неопределенность [Sugden, 1989; North, 1990; Норт, 1997], влияют на распределение [Olson, 1982; Олсон, 1996; Knight, 1992], максимизируют благосостояние групп [Ellickson, 1991] и минимизируют транзакционные издержки [Williamson O., 1985; Уильямсон, 1996]. Подобный функционалистский анализ убедителен только в том случае, когда можно выделить механизм, связывающий происхождение данного института с его предполагаемым воздействием [Stinchcombe, 1968, p. 87–93; Elster, 1983; Fligstein, 1990].

Экономическая теория транзакционных издержек (развиваемая вслед за основополагающим трудом Уильямсона [Williamson О., 1985; Уильямсон, 1996]) также считает, что институты (отождествляемые с контрактами и организационными формами) определяются своей функцией.

Всеобщая воинская повинность, введенная Британией в период Первой мировой войны, не распространялась на ирландцев, чьи антианглийские нормы определили, что издержки их насильственного набора и принуждения к воинской службе оказались бы слишком высокими [Levi, 1997].

См.: [Nelson, Winter, 1982; Frank, 1987; Sugden, 1989; Young, 1993, 1998; Hodgson G., 1998; Kandori et al., 1993; Macy, 1997], а также обзор в: [Kandori, 1997; Gintis, 2000].

Хотя эта критика теоретико-игрового подхода в своей основе справедлива, следует отметить, что создание институциональных структур ex ante можно предсказать на основе переменных, которые реализуются позднее. Когда такая реализация происходит, институт может измениться как составляющая динамического равновесия (см., напр.: [Muthoo, Shepsle, 2003]). При обсуждении в этой главе стабильности на фоне изменения параметров важно отметить, что правильно и реалистично моделировать институты, когда долгосрочные следствия изменения переменных не предвидятся ex ante.

Точнее, любая комбинация большего числа индивидов в той же ситуации и то же самое число индивидов в большем количестве ситуаций.

Также, чтобы упростить изложение, мы сосредоточиваемся в этой главе главным образом на убеждениях, а не на нормах. Однако наше рассуждение можно распространить и на нормы, если опереться на аргументацию, приведенную в разделе 3 главы V.

Поскольку этот механизм связан с отношениями между убеждениями и поведением, он применим ко всем транзакциям (экономическим, информационнокоммуникативным, принудительным, правовым, политическим, социальным).

В то же время обсуждаемый здесь механизм устойчивости – не единственный, способствующий сохранению и распространению культурных и социальных черт. Они также могут поддерживаться иными механизмами – например, передачей норм через социализацию или желанием индивидов обрести некую социальную идентичность.

В главе III рассматриваются модели с неполной информацией, касающиеся мотивации и способности раскрытия своей информации другим. Более общее обсуждение см. в: [Fudenberg, Tirole, 1991].

Анализ привычки и институтов восходит по крайней мере к работам Саймона [Simon, 1976]. Бергер [Berger, 1977] и Куран [Kuran, 1993] утверждают, что институционализированное поведение стало социальным эквивалентом инстинкта. Марголис [Margolis, 1994] и Дж. Ходжсон [Hodgson G., 1998] отождествляют привычки с институтами.

Институциональные элементы и их атрибуты (например, размер сообщества) могут быть квазипараметрами. Институциональный элемент – это часть системы, которая порождает поведение, а значит, каждое из этих понятий (и институциональный элемент, и квазипараметр) подчеркивает своеобразие социального фактора.

Здесь мы обращаем основное внимание на эндогенное институциональное изменение, определяемое самоусилением и подрывом, но рассмотрение природы институтов, институционализированных правил и убеждений позволяет нам легко распространить этот анализ на другие близкие вопросы, такие как интенционально координируемое действие, нацеленное на изменение убеждений других людей, на привлечение внимания к изменениям, на координацию действий тех или иных людей с целью оказать влияние на оптимальное поведение других, а также на создание организаций, содействующих или препятствующих усилению или подрыву. Некоторые из этих вопросов обсуждаются далее.

В теории игр подчеркивается важность неопределенности этих процессов. Если вероятный крах института известен и если ожидается, что он в определенный момент произойдет, транзакция должна моделироваться как конечная игра. Множество самоподдерживающихся форм поведения в этих играх сильно уступает количеству вариантов поведения, которое может существовать в бесконечно повторяющейся игре. Если возможный крах не ожидается или же его время не определено, равновесие оказывается гораздо более широким (см. Приложение А).

Постепенные процессы институционального изменения рассматриваются далее в этой главе и в главе VII.

Роль лидерства в институциональных переменах рассматривается в главе VII.

Общее рассмотрение истории Венеции и Генуи см. соответственно в: [Lane, 1973; Epstein, 1996]. Предлагаемый здесь анализ основывается главным образом на: [Greif, 1995, 1998c]. Великолепный анализ венецианского государства как самоподдерживающегося института см. в: [Gonzalez de Lara, 2004].