Читать онлайн «Институты и путь к современной экономике. Уроки средневековой торговли». Страница 144

160

Общее рассмотрение истории Венеции и Генуи см. соответственно в: [Lane, 1973; Epstein, 1996]. Предлагаемый здесь анализ основывается главным образом на: [Greif, 1995, 1998c]. Великолепный анализ венецианского государства как самоподдерживающегося института см. в: [Gonzalez de Lara, 2004].

Соглашение на межклановую кооперацию не означает, что кланы не были готовы использовать силу друг против друга, отстаивая свои интересы. В исторических источниках имеется немало свидетельств, указывающих на то, что моральных соображений, т. е. интернализированных ограничений, было недостаточно, чтобы предотвратить использование одним генуэзским кланом силы против другого, и что кланы стремились к политическому господству [Greif, 1998c; Tabacco, 1989]. Два господствующих в Генуе клана были продуктом феодального мира, в котором главной целью является достижение позиции синьора в своем домене. В то же время жесткая внутренняя организация и военноэкономические ресурсы этих кланов были таковы, что для каждого из кланов получение контроля над всем городом было достижимой целью.

Остается неясным, как сложилось это убеждение.

Мусульманские военно-морские силы существенно ослабли в XII в. в результате раздробления мусульманской Испании, распада централизованного управления в Северной Африке и военного конфликта между Фатимидским халифатом с центром в Египте и Аббасидским халифатом в Багдаде.

Эта группа несколько раз расширялась, чтобы включить в себя восходящие незнатные семьи. Следовательно, система обладала гибкостью, необходимой для ее сохранения.

Сила аргументации относительно значимости самоподдерживающихся и самоподрывающихся процессов не ограничивается структурой определенной игры или усовершенствованием равновесия. Она основывается на тех сложностях, с которыми обычно сталкиваются индивиды, пытающиеся обдумать свои действия в стратегических ситуациях.

Предполагая, что игроки участвуют в «Дилемме заключенного», я утверждаю, что отдельные институциональные элементы важны, тогда как другие – нет. Неявно предполагается наличие правовой системы, которая способна взять на себя обязательство совершить определенные действия в ответ на то или иное действие заключенного. Эта неявная предпосылка отражена в выигрышах игры, которые учитывают убежденность заключенных в том, что кооперация уменьшает наказание. Предполагается, что потенциально значимые организации, такие как мафия, не существуют. Таким образом, игра исключает возможность убежденности в том, что заключенный, который выдает своего сообщника, будет наказан подобной организацией. Также в анализе отвергается возможное влияние норм, например, воровской чести, которые, возможно, были интернализированы заключенными до ареста. Интернализация подобных норм повлияла бы на выигрыш заключенного, получаемый от кооперации или отказа от нее.

Одним из способов формально включить данное рассуждение в предложенные здесь модели является такое их расширение, которое позволило бы учесть неполную информацию (см. обсуждение в: [Fudenberg, Tirole, 1991]). У индивидов есть некоторые мнения относительно «типа» других и соответственно их реакций в различных ситуациях. Таким образом, существует различие между мнениями об их действиях ex ante и ex post.

См.: [Davis K., 1949; Homans, 1950; Berger, Luckmann, 1967; Бергер, Лукман, 1995; Scott, 1995; March, Olsen, 1989; Mead, 1967 [1934]; Sugden, 1989; Rabin, 1993, 1994; Fudenberg, Levine, 1993; Hodgson G., 1998; Kuran, 1995, chaps. 10–14, 1998; Ben-Ner, Putterman, 1998; Akerlof, Kranton, 2000]. Во всех этих работах предлагаются различные исследования подобных качеств и процессов.

То, насколько политическая система способна преобразовать предпочтения публики в политические результаты, зависит от ее институционального строения.

Условия, при которых это верно, не были разработаны. Очевидно, что следование другой модели может улучшить благосостояние индивида. Куран [Kuran, 1995] рассматривает условия, при которых ожидаемая от других негативная (социальная или принудительная) реакция мотивирует людей воздерживаться от раскрытия истинной модели, которой они следуют.

Мне неизвестны анализы факторов, влияющих на то, когда люди используют или не используют подобные защитные механизмы.

Будучи интуитивным, этот аргумент не объясняет, почему прошлые интернализированные убеждения и нормы будут действенными в конкретной новой ситуации. Например, приложима ли интернализированная норма, согласно которой нельзя красть у соседа, к странствующему торговцу?

Значение активов для предоставления начальных условий в процессах, ведущих к появлению нового института, признавалось в экономике, политологии и социологии. Эксплицитный анализ такой динамики см.: [Greif, 1989; North, 1990; Норт, 1997; Rothstein, 1996; Granovetter, 1985, 2002; Greif, 1994a; Banerjee, Newman, 1993; Galor, Zeira, 1993]. Накопление таких активов также может сделать новый институт возможным в данной ситуации. Когда нотариусы при старом порядке во Франции собрали со временем значительное количество информации, они создали новую систему обеспечения исполнения контрактов и соответствующие институты [Hoffman P., Postel-Vinay, Rosenthal, 2000]. Похожие процессы наблюдаются в современных кредитных организациях [Klein, 1996]. Легитимность часто приобретается постепенно, по мере того как прошлые успехи лидера или организации в воздействии на поведение заставляют других ожидать от них подобных успехов в будущем.

Особенно важны убеждения и нормы, регулирующие стандарты доказательства того, что является правильным и подобающим [Mokyr, 2002]. В эпоху зрелого Средневековья у европейцев стали складываться убеждения об уместности научного (аналитического и эмпирического) доказательства. Мусульманский мир в этот период подчеркивал важность опоры на суждения ученых прошлого.

Подход к институтам как к правилам (обсуждавшийся в главе I) подчеркивает важную мысль, что те, кто несет потери из-за провала института, пытаются реинституциализировать его, стремясь сохранить исходы, связанные с прошлыми институтами. Здесь же мы имеем дело с другим аргументом. Он касается сохранения формы (институциональных элементов), унаследованной из прошлого, в новом институте.

В то же время фундаментальная асимметрия предполагает, что применение таких институтов скорее всего будет затруднено без приспосабливания их к местным условиям (см. главу XII).

Норт [North, 1990; Норт, 1997] называет институты, в рамках которых устанавливаются другие институты, институциональной средой.

Аоки [Aoki, 1994, 2001], Оказаки и Окуно-Фудзивара [Okazaki, Okuno-Fujiwara, 1998] представляют родственную концепцию институциональной комплементарности. Основанная на работе Милгрома, Киана и Робертса [Milgrom, Qian, Roberts, 1991] концепция связывает комплементарность с супермодулярностью. В общих чертах, выигрыши от конкретного равновесного поведения в одной игре увеличиваются, потому что конкретному равновесному поведению следуют в другой игре. Разнообразные эмпирические анализы можно найти в: [Greif, 1994a, 1996a, 1998a; Baliga, Polak, 2004; Moriguchi, 1998; Yang 2002; Pagano, Rossi, 2002].

Детально разработанный пример такого наложения представлен в главе IX. В ней обсуждается, как унаследованные из прошлого культурные факторы привели к культурным убеждениям, ассоциировавшимся с конкретным самоподдерживающимся поведением в новой ситуации.

Даже смыслы, символы, термины и жесты, ассоциировавшиеся с прошлыми институтами, такие как «подписание контракта» или «корона», влияют на отбор институтов. Они образуют общеизвестные внешние репрезентации воплощенного знания [Zhang, 1997], по которым индивиды определяют свое поведение. Социологи издавна подчеркивали значение общего культурного понимания (сценарии, познание или интерпретативные аппараты) для определения поведения, которое приводит к появлению новых институтов, устанавливая то, что могут представить акторы (см.: [Zucker, 1983, 1991; Meyer, Rowen, 1991; DiMaggio, Powell, 1991a; Dobbin, 1994; Scott, 1995]).

Относительно легитимности см. раздел 4 главы V. Власть отражает институциональную иерархию (см. раздел 2.1 главы II), в рамках которой она может диктовать отдельное институционализированное поведение. Существует социальный орган, способный делать это поведение наилучшим ответом со стороны тех, на чье поведение влияет институт.

Кааба (по-арабски – «куб») была центральной каменной конструкцией кубической формы, покрытой черной тканью, в Великой Мечети в Мекке, в Саудовской Аравии. Это место обрело священный характер еще до появления ислама, и жители Мекки в доисламскую эпоху использовали ее центральный алтарь, в котором располагалось множество их идолов. Также известный как Дом Бога, это центр кругового движения, выполнявшегося во время хаджа (паломничества в Мекку). Это движение по кругу тоже имело доисламское происхождение.