Читать онлайн «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги». Страница 104

Впрочем, подвергать учение Карла Маркса о прибавочной стоимости разгромной критике тоже не стоит. Примененный им талмудический метод исследования, который вызывал явное раздражение у его противников и тайное – у его сторонников, в итоге оправдал себя: Марксу действительно удалось создать, по меньшей мере, необычайно стройное и логичное, а значит и весьма убедительное, учение. И именно в этой логичности и стройности в немалой степени заключается секрет его огромной силы воздействия на умы.

Да, совершенно игнорируя ценность деловой инициативы, лишая капиталиста права получить прибыль за счет усилий на организацию производства, поиск рынка, а также за то, что Талмуд называет «платой за риск» (риск разорения, риск ущерба при доставке скоропортящегося или легко бьющегося товара и т. д.), Маркс, вне сомнения, был необъективен. Но его концепция о том, что капитал – это стоимость, которая в процессе оборота, покупая такой специфический товар, как «рабочая сила», создает прибавочную стоимость, была значительным шагом вперед в понимании сущности экономических процессов. Его ясные, прозрачные формулы об источниках прибыли, нормы прибыли и влияющих на них факторах, открытый им закон о тенденции нормы прибыли к понижению были чрезвычайно важны в первую очередь… капиталистам, так как, основываясь на них, можно было куда более рационально управлять производством и вкладывать капиталы, чем следуя исключительно собственной интуиции. Говоря словами другого крупного еврейского экономиста П. Самуэльсона, выяснилось, что «марксизм слишком ценен, чтобы оставить его одним марксистам».

Значительная часть теоретических выкладок К. Маркса уже давно включена в учебники по экономике и менеджменту и изучается на соответствующих факультетах всех университетов США и Западной Европы как неотъемлемая часть теории бизнеса. И если позитивность той роли, которую сыграла марксистская теория классовой борьбы, выглядит сегодня весьма сомнительно, то ценность его экономической теории несомненна – вопрос заключается лишь в том, кто и для чего ее использует.

Да, именно так – как «новых придворных евреев» – можно охарактеризовать роль еврейских экономистов ХХ – начала ХХI века. Активную научную работу они, как правило, совмещают с практической деятельностью, выступая в качестве финансовых и экономических советников банков, президентов крупных корпораций.

Наиболее значительную роль евреи-экономисты сыграли в США и в СССР, что было обусловлено самим ходом истории и тем специфическим местом, которое еврейская интеллигенция в частности и евреи в целом занимали в этих странах. Одним из основателей новой американской экономической науки с полным правом можно назвать уроженца Харькова Саймона Кузнеца (1901–1985), эмигрировавшего во время гражданской войны в России за рубеж и с 1922 года обосновавшегося в США. Здесь он окончил Колумбийский университет, в 1926 году защитил докторскую диссертацию и приступил… не к научной, а к вполне практической деятельности: с 1926 по 1930 год Кузнец занимается анализом динамики производства и цен, циклических колебаний и сезонных изменений в торговле и выдает «на-гора» предельно конкретные рекомендации бизнесменам и торговцам о том, как использовать эти колебания с максимальной выгодой и избежать возможных убытков.

В 1930-1950-е годы Саймон Кузнец уделяет основное внимание вопросам взаимодействия между крупным капиталом и государством, разрабатывает фундаментальную методику исчисления национального дохода и формирования госбюджета страны, и снова его выводы получают практическое воплощение, берутся на вооружение правительством США, а самого Кузнеца в годы Второй мировой войны приглашают в качестве экономического консультанта правительства США для разработки оптимальной модели функционирования экономики в военный период.

По окончании войны С. Кузнец занимался сравнительным анализом экономического роста различных стран, выявляя его причины и доказывая, что добиваться поступательного развития экономики тех или иных государств можно только с учетом их экономической истории, а также той роли, которую играют в ней отдельные группы населения, в том числе и евреи. Именно за эмпирически обоснованное объяснение причин экономического роста Кузнец и был удостоен в 1971 году Нобелевской премии по экономике. Немалую роль сыграл Саймон Кузнец и в развитии экономической науки в Израиле, возглавив в 1954–1964 годах американский комитет по поддержке проведения экономических исследований в Израиле, а с 1964 года став членом попечительского совета Института экономических исследований имени М. Фалка в Иерусалимском еврейском университете.

Для понимания той роли, которую сыграли евреи в развитии политической экономии в США, чрезвычайно показательна и фигура другого лауреата Нобелевской премии – Пола Самуэльсона (г. р. 1915). Будучи профессором Массачусетского технологического института, Пол Самуэльсон в годы Второй мировой войны и в послевоенный период был официальным консультантом Министерства финансов США, затем консультировал Федеральный банк и корпорацию «РЭНД», а в 1960-х стал советником президента Д. Кеннеди. В своих экономических воззрениях П. Самуэльсон пытался синтезировать идеи неоклассической политической экономики с идеями великого английского экономиста Дж. М. Кейнси. Сформулированные Самуэльсоном концепции «максимальной полезности», «принципа соответствия» и «скрытых предпочтений» помогли властям США сбалансировать национальную экономику, а его работы в области потребительского кредита легли в основу политики всех банков США в 50-70-е годы.

Одним из учеников, а затем и основных соавторов и соратников П. Самуэльсона был другой видный еврейский экономист Роберт Мертон Солоу (г. р. 1924). В 27 лет Солоу стал доктором экономики, но еще до этого – в 25 лет – начал преподавать в том же Массачусетском технологическом институте, а в 1958 году получил звание его профессора. Как и Самуэльсон, Солоу сочетал научную деятельность с практической – был экономическим советником президентов Дж. Кеннеди, Л. Джонсона и Р. Никсона, затем главой Федерального резервного банка, а в 1980 году был избран президентом Американской экономической ассоциации. Уже этот послужной список свидетельствует о том, насколько ценны были даваемые Солоу консультации и насколько справедливыми и эффективными оказывались его теоретические выкладки.

Уже в своих работах 1960-1970-х годов («Истоки безработицы в США», 1964; «Теория капитала и темпы оборота», 1965; «Теория роста», 1970 и других) Солоу предложил отказаться от взгляда, согласно которому экономический рост гарантируется непрерывным увеличением инвестиций и вовлечением в производственную сферу все больших людских ресурсов. Он был первым, кто с концептуальных позиций выступил с требованием качественного, а не только количественного определения факторов долговременного экономического роста.

Однако и Самуэльсон, и Солоу следовали в целом в фарватере неокенсианства, то есть были сторонниками активного вмешательства государства в экономические процессы с целью корректирования уровня инфляции и безработицы. И именно неокенсианцам бросил свой вызов профессор Чикагского университета Милтон Фридмен (1912–2006), когда, основываясь на полученном им в детстве классическом еврейском религиозном образовании, заявил, что главным стабилизирующим фактором экономики являются деньги и только деньги, а лучшее, что может сделать государство, – это просто контролировать самое себя, следя, чтобы рост объема денежной массы не превышал ожидаемых темпов роста валового национального продукта, обычно составляющих 3–5 %.

Так родилось принципиально новое экономическое учение – монетаризм, которое сегодня имеет множество сторонников среди экономистов и политиков всего мира, включая и такого видного политического деятеля Израиля, как Биньямин Нетаниягу.

В основу своего учения Фридмен положил уравнение:

где М – предложение денег, V – скорость обращения денег, Р – уровень цен, а Q – физический объем произведенных товаров и услуг.

Левая часть этого уравнения – MV – представляет собой общее количество расходов покупателей на приобретение произведенных благ, а правая – PQ – общую выручку продавцов этих благ.

По мнению Фридмена, люди обычно предъявляют довольно стабильный спрос на деньги для покупки производимых в данный момент товаров. Количество денег, которое население желает иметь, определяется уровнем номинального числа национального продукта (ЧНП). Если фактическое предложение денег равно количеству денег, которое население желает иметь, в экономике устанавливается денежное равновесие. Если же предложение денег увеличивается, то естественная реакция населения – потратить имеющуюся у них на руках излишнюю наличность, то есть восстановить равновесие. Это расширяет совокупный спрос, а следовательно, и способствует росту ЧНП до объема, восстанавливающего равновесие. Таким образом, стабильность соотношения между ЧНП и М обусловливает стабильность V.