Читать онлайн «РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ». Страница 65

К последним десятилетиям девятнадцатого века габсбургские власти уже были готовы принять двуязычие, но немцы были к этому не готовы. Распоряжения премьер-министра графа Бадени27 1897 года, предписывающие обязательное использование чиновниками двух языков в коронных землях, вызвало бурю возмущения в богемском парламенте. Основной проблемой оказалось то, что нижний уровень немецкого среднего класса состоял преимущественно из мелких провинциальных чиновников, которые были слишком высокомерны и глупы, чтобы изучать чешский язык (из этой среды вышел Адольф Гитлер), Для них немецкий был всемирным языком высокой культуры, а чешский - просто провинциальным наречием, бесполезным в повседневной жизни и презираемым как язык низших существ. Глумление немцев над новой чешской литературой и культурой затрагивало больное место чехов, которые поневоле становились чувствительными к тому, что их новая литература и музыка должны были выдерживать конкуренцию со стороны немецкой литературы и музыки, имевших многовековую историю и получивших повсеместное признание. Еще более тяжелая борьба развернулась вокруг образования - ключевого источника культурной и национальной идентичности^ а также гаранта получения работы. Должны ли все сообщества, включая иммигрантов, обучаться на своем родном языке? Должны ли они также изучать язык другого сообщества, чему немцы так яростно и недальновидно сопротивлялись? Жестокие конфликты вспыхивали по этим вопросам, а также по вопросам контроля над правлением местных школ. К 1900 году большая часть местной общественной жизни уже давно контролировалась демократически избранными общественными советами. После 1867 года электораты провинциальных и центрального парламентов все время расширялись, до тех пор пока в 1907 году не было введено всеобщее избирательное право для венского рейхсрата* Выборная политика мобилизовала соперничающие сообщества на борьбу за власть и статус, необходимые для контроля над гражданскими службами. Немецкие призывы к разделу Богемии по этническим границам яростно отвергались чехами, которые считали коронные земли святого Вацлава своей священной национальной вотчиной и которые -с немецкой точки зрения - также не хотели терять доходы, исправно поступающие в казну коронной земли из богатых районов, заселенных немцами.

Бадени, граф Казимир Феликс (1846-1909) - с 1888 года наместник Галиции, с 1895 года министр-президент. Принужденный искать поддержки у чехов, он в 1897 году издал постановление о равноправии чешского и немецкого языков в Богемии и Моравии, что вызвало возмущение всех немецких партий и вынудило его уйти в отставку.

Габсбургские власти после 1867 года честно пытались сохранять нейтралитет в этих спорах, так же как и во время более поздних конфликтов в других коронных землях. При этом они руководствовались статьей 19 декабрьской Конституции Цислеитании 1867 года. Она гарантировала равенство и защиту всем национальностям и языкам, уточняя, что все дети могут получить образование на своем родном языке и что все языки, принятые в коронной земле, могут быть использованы в административной и общественной жизни- Впоследствии было предпринято более детальное регулирование, чтобы гарантировать соблюдение этих конституционных принципов в повседневной жизни. Например, в 1869 году императорский закон о государственных школах предписал проводить обучение на соответствующем языке, если 40 детей проживали в пределах часа ходьбы от этой школы и более чем в четырех километрах от других школ. Смысл этих конституционных обещаний и административного регулирования заключался в том, что Цислейтания была государством, твердо придерживающимся принятых законов. Верховный суд и Верховный административный суд часто разбирали дела, касающиеся 19 статьи и других вопросов равноправия; они защищают права национальных меньшинств твердо и эффективно. В этом Цислейтания была уникальным случаем среди современных ей империй. К примеру, там не допускалось ни малейшего ограничения свободы передвижения национальных меньшинств, что позволило терпящим ужасную нищету галицийским евреям в больших количествах мигрировать в Вену. Немыслимым для габсбургских властей было попустительство погромам или деятельности расистских самосудных банд. Это отличало Австро-Венгрию от России, в чьей конституции не было никакого эквивалента 19 статье, от Соединенных Штатов, а также от Британской империи, в белых колониях которой небелые подданные часто были лишены гражданских прав (например, свободы передвижения, свободы образования торговых союзов, права неприкосновенности собственности) и почти всегда были лишены прав политических.

Габсбургский режим разработал ряд законов и методик практического решения национальных вопросов. Позже эти методики были приняты в других цивилизованных обществах, где возникали проблемы межэтнического характера и конфликты между расами и национальностями. 302 статья Уголовного кодекса трактовала разжигание межнациональной и межрелигиозной вражды как уголовное преступление. Уже в 1873 году раздельные чешские и немецкие администрации были введены в школах, находящихся в районах со смешанными национальностями, Впоследствии другие культурные мероприятия, направленные на разделение национальных организаций были проведены на местном и государственном уровнях. В некоторых коронных землях были введены отдельные национальные избирательные списки, чтобы смягчить национальное противостояние и гарантировать меньшинствам избирательное право. Граф Тааффе премьер-министр Австро-Венгрии в 1880-х годах, утверждал, что там, где затронуты такие больные национальные вопросы, как язык, политика должна быть консенсусом сообществ, а не результатом простого голосования большинства или административного указа.

Тааффе Эдуард (1833-1895) -граф, австрийский государственный деятель, В 1867, 1870-1871, 1S79 годах министр внутренних дел. В 1868-1870 и 1879-1893 годах министр-президент. В 1884 году пытался смягчить социальные и национальные конфликты- Один из инициаторов создания Тройственного союза (1882).

Но при всем этом администрация Габсбургов все равно, так или иначе, способствовала разжиганию этнических конфликтов самим фактом своего существования. Национальные про-тиворечия могли парализовать работу парламентов коронных земель или даже вызвать их закрытие на неопределенное время. Но основная жизнь общества продолжалась под наблюдением местных выборных органов, которые, в свою очередь, подчинялись закону и в какой-то степени находились под присмотром имперской администрации. Судейство было имперским, а губернаторы коронных земель, назначаемые монархом, могли вести дела провинций, не обращая внимания на этнические конфликты и даже в отсутствие парламентов. На крайний случай имелась армия, преданная одному императору и более чем способная разогнать толпы бунтовщиков. Кроме того, габсбургская культура общественной жизни традиционно базировалась на основе законопослушности, а соблюдение гражданских прав и представительская система оказывали свое воздействие на политическую практику. Националисты могли бунтовать и выкрикивать оскорбления. Они могли не отказывать себе в удовольствии мелкого обструкционизма. Но они еще не начинали стрелять друг в друга и не развязывали партизанскую войну.

Если говорить о национальных предпочтениях элиты, доминировавшей при габсбургском режиме, то они были (впрочем, не слишком явно) преимущественно немецкими, если только имели место вообще. Габсбурги по происхождению были немцами, и в 1860-х годах Франц Иосиф в своей борьбе с пруссаками за лояльность среди прочих немцев любил подчеркнуть, что сам он является немецким князем. Но, само собой разумеется, австрийский император не мог быть немецким националистом, поскольку его собственная империя пала бы первой жертвой немецкого национализма, доведенного до логического завершения. В любом случае светское, популистское и современное ядро немецкой националистической мысли было полностью чуждо иерархическим, католическим и династическим настроениям и ценностям Франца Иосифа, Продукт эпохи Меттерниха, он взирал на свои народы с равным благоволением и недоверием и, безусловно, сомневался в способности любого из них к самоуправлению, не говоря уже об управлении невероятно сложной империей Габсбургов в целом. После 1867 года Франц Иосиф вполне мог бы предоставить короне святого Вацлава (то есть Богемии и Моравии) такую же автономию, которую он дал короне святого Штефана, но этому помешало сопротивление австрийских немцев, мадьяр и Берлина,

Выдающееся положение евреев в австрийских финансах и на венской фондовой бирже сделало их естественным объектом нападок для тех, кто пострадал от стремительного натиска капиталистической экономики после 1850 года, тех, кто не принимал капиталистических ценностей, а также тех? кто просто завидовал людям, сумевшим на этом разбогатеть. После того как биржевой крах 1873 года подорвал престиж капитализма и превратил в ничто сбережения многих людей, эти чувства значительно обострились особенно среди низшей части среднего класса Вены. Его неустойчивое положение и недовольство придали австрийской политике не вполне этичную окраску. Откровенно антисемитская Христианская социальная партия сумела использовать эти настроения, Францу Иосифу не слишком нравилась политическая риторика христианских социалистов, включая их демагогический антисемитизм, и он дважды препятствовал их лидеру Карлу Люгеру стать мэром Вены, Но в конце концов в 1897 году императору все-таки пришлось уступить, поскольку Люгер был действительно популярен в массах и выглядел более приемлемой кандидатурой, чем представители альтернативных массовых партий - социалистов или немецких националистов. Расчеты правительства оказались правильными. Заняв кабинет, христианские социалисты оказались очень эффективными администраторами, полностью лояльными империи и династии, и прекрасно сотрудничали со сложившимися элитами, в том числе и с еврейской банковской олигархией.