Читать онлайн «РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ». Страница 64

И вдвойне не удивительно, что многие австрийские немцы с энтузиазмом относились к новому германскому рейху. Учитывая этот факт, граф Андраши в 1871 году предупреждал Франца Иосифа, что внутренняя политика в Цислейтании, вызывающая антагонизм австрийских немцев, может оказаться фатальной. Если так будет продолжаться, «австрийские немцы переметнутся под крыло германских демократов, которые вырвут национальное знамя из рук князя Бисмарка и понесут его вперед, пока вся немецкая раса не будет объединена». Заявление Андраши нельзя считать словами постороннего наблюдателя. Мадьярская элита, ведущим представителем которой он являлся, считали немецкое преобладание в Цислейтании необходимым, для того чтобы славяне монархии знали свое место. В частности, планы «триединства», другими словами, предоставление короне святого Вацлава (то есть Богемии и Моравии) такой же автономии, как короне святого Штефана, были ненавистны венграм, поскольку в этом случае им пришлось бы делить свое влияние в Вене (одна из трех - это не то же, что одна из двух), а для славянского меньшинства Венгерского королевства возник бы очень опасный прецедент. Тем не менее в конце концов предсказание Андраши, не лишенное логики в эпоху национализма и растущей демократии, сбылось при Гитлере, и важно понять, почему это предсказание не сбылось до 1914 года.

Одной из главных причин, уже упоминавшейся ранее, было то, что для протестантской прусской и антидемократической элиты, доминировавшей во втором рейхе, сама идея присоединения австрийских немцев была ненавистна. Другая причина заключалась в том, что присоединение австрийских немцев к рейху, которое изменило бы весь европейский баланс сил, было невозможно в мирное время без поддержки одной из великих держав. Но третьей и по меньшей мере столь же важной причиной было то, что австрийские немцы представляли собой разделенное сообщество со многими конфликтующими лояльностями и идентичностями, причем многие из них ни в коем случае не хотели покинуть империю Габсбургов.

Для понимания идентичности и двусмысленного положения австрийских немцев достаточно вспомнить два важных фактора. Первое: накануне великой войны они составляли только 23,4 процента населения монархии. Второе: они не были нацией ни в каком смысле - тем более правящей нацией.

Значение демографических факторов в истории современной империи трудно переоценить. В 1900 году Германская империя была подавляюще немецкой по национальному составу. Фактически это было национальное государство. Вера англичан в то, что имперская федерация может превратить белую империю в великую британскую нацию, была не совсем утопической. То же самое можно сказать о надеждах русской элиты превратить центр империи в русское национальное государство. Однако никто не мог предполагать, что империя Габсбургов, где немцы составляли меньше одной четверти населения, может каким-то образом стать нацией. Точно так же нельзя было во второй половине девятнадцатого века управлять империей Габсбургов, опираясь на поддержку только 23 процентов немецкого населения, тем более на еще меньший процент, который составляла немецкая элита.

На первый взгляд, это утверждение может показаться странным, поскольку многие империи в истории, включая, например, британское правление в Индии, опирались на гораздо меньшую базу. Но все эти империи в подавляющем большинстве были заселены крестьянскими сообществами, из которых иноземные правители выколачивали доходы, применяя к местным элитам принцип «разделяй и властвуй». Габсбурги, несомненно, были знакомы с этим принципом, но к последней трети девятнадцатого века их империя становилась все более грамотной и урбанизированной: некоторые из ее народов уже стали на путь образования наций в полном смысле этого слова, В частности, трудно было противоречить мадьярской элите - объединенной, многочисленной, политически грамотной и уверенной в своих силах. Потребность сотрудничества с этой элитой стояла за компромиссом 1867 года. Добавив 10 миллионов (в 1910 году) мадьяр к 12 миллионам немцев в качестве «довольного» «правящего» народа, империя Габсбургов в принципе смогла опереться на поддержку 44 процентов населения, что почти равнялось проценту великороссов в царской империи.

Однако, собираясь строить империю даже на базе 44 процентов населения и обрекая таким образом 56 процентов ее населения на положение людей второго сорта, Габсбурги не могли рассчитывать на политическую стабильность. В любом случае управлять двумя главными народами было сложнее, чем одним, особенно принимая во внимание мадьярскую непримиримость, подозрительность и шовинизм. Отношения Будапешта и Вены оставались очень сложными и после 1867 года, что сильно ослабляло империю. Более того, после 1867 года даже в Цислейтании, где немцы составляли 35 процентов населения, им было тяжело поддерживать свое традиционное господство. Основным препятствием были чехи, составлявшие 23 процента населения Цислейтании. Численное соотношение, однако, было только частью проблемы, К 1900 году чехи в действительности стали более грамотным народом, чем австрийские немцы, а занятость чехов в различных видах деятельности была только чуть более традиционной. Многочисленный чешский средний класс теснил немцев в экономике, культуре и на государственной службе, создавая при этом ряд конфликтов и трений.

Борьба чехов и немцев в коронных землях святого Вацлава, то есть в Богемии и Моравии, была самым важным национальным конфликтом в Цислейтании и, возможно, во всей монархии. Во многом это определялось тем, что чешские коронные земли составляли геополитическое и экономическое ядро империи, которая не могла бы пережить их отделения, Кроме того* конфликты в наиболее развитом регионе империи задавали тон и являлись образцом для повсеместных споров и столкновений. Богемия, в силу своих размеров, богатства и истории, скорее, чем Моравия, была местом наиболее яростной и непримиримой борьбы.

Стороны по-разному интерпретировали историю. Чехи считали, что исторически коронные земли святого Вацлава принадлежат исключительно им. Эти земли были не только исторической, но и единственной культурной родиной чехов, тогда как немцы, в противоположность этому, могли поискать свою культурную базу и где-то еще. Хотя к 1900 году они жили в разных частях коронных земель уже более пятисот лет, для чехов они все равно были «пришельцами», потому что чехи обосновались здесь еще раньше. Как сказал чешский лидер Франтишек Палацкий, «все немцы, проживающие ныне в Богемии, прибыли сюда позже нас - это колонисты и гости на этой земле», Немецкий взгляд на проблему был совершенно иным. Две коронные земли всегда были частью Священной Римской империи германской нации. Следовательно, в политическом смысле они были немецкими.

Палацкий Франтишек (1798-1876) -чешский историк, философ, деятель культуры и чешского национального движения XIX века. С конца 40-х до начала 60-х годов был депутатом австрийского рейхсрата и чешского сейма. С 60-х годов - один из идейных вождей консервативного крыла чешской буржуазии (партии старочехов).

Однако в целом вопросы древней истории и конституционного права представлялись менее значительными, чем вопросы языка, культуры и социально-экономического развития. В этом смысле конфликт был более «современным», чем историческим, и касался скорее среднего класса, чем аристократии, как в своих основных пунктах, так и в риторике. В отличие от Венгрии носителем национализма здесь было не дворянство, озабоченное вопросами истории и легитимности, а новый средний класс. На чешско-немецкую конфронтацию сильно влияла общая социальная, экономическая и политическая обстановка, в которой эта конфронтация происходила. Темпы урбанизации и индустриализации были очень высоки. В 1850 году население Праги составляло 157 000 человек, в 1900 году там проживали уже 514 000 человек. Миграция вынуждала оба народа проживать в непосредственной близости друг от друга. Причем соперничество в самых разных сферах общежития почти всегда имело этнический подтекст. По мере развития современного общества значительно увеличивались численность и роль бюрократии. И поэтому застолбить места в этой бюрократии становилось для каждой из соперничающих сторон все более и более насущным делом, поскольку такая бюрократия обеспечивала огромное количество рабочих мест и защищала ее интересы и культуру. Вопросы языка и образования немедленно выдвинулись на первый план. На каком языке должна объясняться администрация? По традиции администрация Габсбургов внутри своих канцелярий пользовалась немецким языком - исходя скорее из удобства, нежели из националистических соображений, - хотя она всегда пыталась общаться со своими подданными на их родном языке. Теперь появилось мнение, что использование немецкого языка на родине чехов дискриминирует и даже оскорбляет последних.