Читать онлайн «Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России». Страница 145

Успех поэмы был полный. Только на русском языке она выдержала пять изданий.

Добавим, что возрождение иврита как языка коснулось и шахмат: в Вильно в 1880 г. вышло шахматное руководство на иврите Иосифа Лейба Зосница (1837-1910). По этому пособию учился Акиба Рубинштейн.

Через более чем тысячелетнюю историю шахмат проходят вереницей еврейские имена.

Число евреев-шахматистов, оставивших неизгладимый след в истории шахмат, столь велико, что шахматы практически, если можно так выразиться, превратились в еврейскую игру.

Естественно, все проявления тех или иных попыток "решения еврейского вопроса" не могли не коснуться шахмат. В этом смысле показательна история взаимоотношений двух великих шахматистов – Вильгельма Стейница и Михаила Чигорина.

К моменту знакомства Стейница с Чигориным, последний, если и не был широко известен в мире, то, тем не менее, был чемпионом России и сыграл к тому времени (1878-1881) девять матчей (с Шифферсом – 3:1, со Шмидтом 3?:?, с Алапиным 1:0 и др.).

Хуже обстояло дело на "международной арене".

Вильгельм Стейниц, подобно раби Иегуде Лива, создал Голема, имя которого Михаил Чигорин. Стейниц боролся с Големом и победил его. Можно лишь догадываться, по каким причинам был вызван на матч мало кому известный шахматист. По рекомендации варшавского еврея Шимона Винавера, познакомившегося с русским чемпионом в Петербурге, Чигорин участвовал в Берлинском международном турнире 1881 г., где разделил 3-4-е место с Винавером, что было достижением для новичка. На турнире в Вене в 1882 г., где состав участников был значительно сильнее, Чигорин провалился: среди 18 участников он разделил 12-13-е место (1-2 призы разделили В. Стейниц и Ш. Винавер). В Лондонском международном турнире 1883 г. Чигорин достиг 4-го места, но, увы, результат, был катастрофически ниже, чем у победителей. От Цукерторта Чигорина отделяло 6 очков, от Стейница – 34.

Еще хуже обстояло у него дело с матчами. Единственный, международный матч Чигорин сыграл на обратном пути из Лондона в Париже в 1883 г. против старого французского мастера Арну де Ривьера, в свою очередь игравшего с Морфи 25 лет тому назад. Чигорин еле выиграл: + 5, – 4, = 1. В эти годы Арну де Ривьер уже не представлял собой никакой шахматной силы. (Много лет тому назад В. Стейниц с трудом выиграл у Г. Берда. Сдавая последнюю партию, Берд выразил уверенность, что Пол Морфи без труда одолел бы Стейница. Что сказал Чигорину де Ривьер – история умалчивает.) Современная система Эло, приложенная к поединкам шахматистов прошлого, покаывает, что Чигорин не входил даже в, первую десятку сильнейших шахматистов мира. Лишь после, матча со Стейницем и дележа 1-2-го места с Максом Вейсом на Нью-Йоркском турнире 1889 г. Чигорин переместился на 3-4-е место в мировой иерархии. Первое место занимал Стейниц, второе – Гунсберг. Мы видим, что шахматный талант Чигорина вывел из небытия Стейниц. Почему он к этому стремился? На этот вопрос чрезвычайно трудно ответить. Повторимся – Стейниц, подобно своему земляку раби Иегуде Лива бен Бецалелю из Праги, создал из небытия Голема. Создал и боролся с ним и победил. Невероятная аналогия, если бы она не подтверждалась фактами, вплоть до бунта "робота".

Смехотворно звучит утверждение советского мастера и известного шахматного автора В.Н. Панова, мягко говоря, не отличающегося особыми симпатиями к евреям, что "Стейниц морально обязан был встретиться в матче на мировое первенство с Чигориным"5.

Смехотворно потому, что Стейниц, приглашая играть матч, обошел, по крайней мере, десяток западных мастеров, причем с частью из них чемпион имел отрицательный счет. Например с бароном Игнацием Колишом (евреем), внезапно умершим в 1889 г., но и до этого Стейниц не стремился играть с ним. Или с тем же Винавером, обогнавшим Стейница в Париже в 1867 г. и разделившим с ним 1-2-е место в Венском турнире 1882 г. и сыгравшим вничью матч за первый приз и к тому же блестяще взявшим первый приз в Нюрнберге в 1883 г. и т. д. Объяснение, которое дал Стейниц своему поступку, ровно ничего не объясняет. Стейниц говорит о стиле молодого Чигорина, восхищается этим комбинационным, ярким, энергичным стилем.

Упоминает о своих встречах с ним и о своем отрицательном балансе +1, -3.

Последнее тоже не может быть принято в расчет. Так, у Ботвинника был катастрофический счет с Федором Богатырчуком – мастером иной весовой категории. И все. Конечно, Стейниц не только создал себе соперника, но и дал возможность Чигорину пройти в матче самую хорошую школу мастерства. (Мастер Панов, объясняя причины поражения Чигорина в первом матче со Стейницем, договаривается вплоть до того, что называет Михаила Ивановича "пожилым" человеком. Я не поверил своим глазам.

Небольшой математический расчет показывает, что ведь Чигорин находился в цветущем возрасте – ему было 39 лет; напротив, Стейниц был на 14 лет его старше6.

Один из современников объяснял проигрыш Чигорина Стейницу проще. Приведем это редкое свидетельство полностью: «В ту же эпоху началось и увлечение шахматами.

Современным светилам-шахматистам, представителям этой чудной игры, я позволю себе сказать, что я знал лично тогдашнего короля шахматистов Чигорина, видел его игру, видел, как он "вслепую", т. е. не глядя на доску, из соседней комнаты, из 20 партий выиграл 18, а две закончил вничью. Чигорина приглашали в московские дома, очень им увлекались и были огорчены, когда не менее гениальный американец Стейниц обыграл его в Америке. Тогда в Новом Свете еще не действовал "трезвый закон". Чигорину он был не нужен. Он был алкоголик и потому победа Стейница была облегчена пороком нашего шахматиста»7. Надо добавить, что оба матча с Чигориным пришлись на тяжелое время жизни Стейница. В 1888 г. умерла его дочь Флора, а в 1892 г, после долгой и тяжелой болезни – жена Каролина. Но он сам неоднократно повторял, что "шахматный мастер имеет не больше права быть больным, чем генерал на поле битвы". В данном конкретном случае личные причины не должны приниматься в расчет. Есть еще одна сторона характера чемпиона мира, о которой обычно забывают: открытость Стейница и полное отсутствие лицемерия. Он не страшился играть с любым человеком, что его выгодно отличало от других чемпионов. Более того, давая своим молодым соперникам возрастную фору – Блекберну и Цукерторту не столь большую – всего 4-5 лет, но Чигорину уже 14, Гунсбергу – 18, а Ласкеру целых 32 года! Но и этого мало – он давал своим соперникам фору, играя подозрительные дебюты, и каждый из его противников этим пользовался. Стейниц был упрям в утверждении своих взглядов: твердо веря в защищаемость стесненных позиций, не имеющих слабостей, он принимал жертвы пешек, надеясь отстоять свой принцип. Так, играя против Исидора Гунсберга, Стейниц осведомился у своего соперника, ожидает ли Гунсберг, что он будет играть свою защиту в гамбите Эванса. Гунсберг ответил утвердительно, указав, что общественное мнение ожидает этого8. И Стейниц сыграл четыре партии, две из них благополучно проиграв.

Если мы посмотрим на отношения Стейница к Чигорину, то увидим, что они всегда были не только дружеские, но и более того – отеческие. На склоне лет, получив уведомление о победе Чигорина в Будапеште и играя матч-реванш с Ласкером в Москве, он счел своим долгом направить Чигорину послание:

"10 ноября 1896 г., Москва.

Мой дорогой друг и глубокоуважаемый коллега! Примите мои сердечнейшие поздравления по поводу Вашей почетной победы в Будапеште. Ценители нашего благородного искусства будут искренне рады тому, что победил представитель России, которая сделала большой вклад в развитие шахмат, что является результатом Вашего гения и авторитета.

Разрешите заверить Вас, что из всех известных мне шахматных маэстро я желаю в дальнейшем наибольших успехов Вам.

С дружеским приветом, Ваш В. Стейниц"9.

Шимон Авраамович Винавер в свое время убедил Стейница помочь Чигорину выбраться из нищеты. Винавер уговорил устроителей турниров пригласить неведомого им шахматиста. Винавер познакомил Чигорина со Стейницем, и Чигорин очаровал чемпиона мира. Стейниц сделал все для того, чтобы Чигорин вошел в большой мир шахмат. Мы выскажем догадку, которую невозможно проверить, не находясь в России.

Чигорин привлек внимание к себе необычностью своей судьбы. И, конечно, об этой неординарности знал Винавер, а через него узнал Стейниц. Отсылаю читателей к моей статье, где эта проблема подробно рассмотрена10. В дополнение к необычному поведению Стейница укажем на следующие факты. Стейниц решительно отверг притязания Джеймса Мэзона играть матч на первенство мира под предлогом, что у американца недостаточные турнирные успехи и неблагоприятный счет с чемпионом мира. Если сравнить "послужной список" Мэзона и Чигорина, то они просто несравнимы: к 1889 г. у него было несколько призов в международных соревнованиях (Вена, 1882, 3-й приз, позади Стейница и Винавера; Нюрнберг, 1883, 3-й приз, после Винавера и Блекберна) и победы в матчах с Г. Бердом и Дж. Блекберном. Счет личных встреч со Стейницем плохой, но против Чигорина к 1889 г. подавляющий – 4:1.