Читать онлайн «Запорожцы — русские рыцари. История запорожского войска». Страница 71

Екатерина и Потемкин прилагали большие усилия для заселения причерноморских земель русскими и украинскими крестьянами, а также колонистами из различных европейских стран — немцами, сербами, греками и т. п.

Что же представляли собой запорожские земли к 1774 году? Тут стоит обратиться к сухой, в смысле изложения материалам, но очень информативной книге профессора М. К. Любавского «Обзор истории русской колонизации»:

«Земли и угодья, которые запорожцы считали своим достоянием, своими вольностями, делились до 1768 г. на пять, а с 1768 г. на восемь паланок или округов. Самая западная паланка носила название Богогардовской, от сторожевого „града“ на р. Буге. Она обнимала пространство между Бугом и Ингульцом, границей Речи Посполитой и лиманом Днепра. Центром ее был Град на Буге; сверх того, тут были зимовники в Соколах, Вербове, Балашком, Корабельном, Громоклее и других местах. Паланка Ингульская, или Перевиская, простиралась между нижним Ингульцом и Днепром. Центром ее была Перевиска на Днепре, близ устья Ингульца, или Каменка, где находилась Сечь во время турецко-татарского суверенитета над Запорожьем; были также села и несколько зимовников: Белая Криница, Давидов Брод. Шестерня, Кривой Рог, Золотая Балка, Осокоровка, Терновка и др. Паланка Кодацкая простиралась между Днепром, Базавлуком, верховьями Ингульца и Тясмином, Средоточием ее было местечко Новый Кодак; из сел и зимовников известны: Старый Кодак, Волощские хутора, Половица (впоследствии Екатеринослав), Микитино, Кичкас, Тарасовка, Медовец, Романково, Мишурин Рог, Томаковка и др. Паланка Самарская обнимала целый бассейн р. Самары. Центральным пунктом ее было место Самар, или Новоселица (ныне Новомосковск); сверх того, были села Чапле, Песчаная Самара, Каменка, Ревовка и др. Паланка Калмиусская находилась между Волчьей рекой, Калмиусом и Азовским морем. Главным опорным пунктом ее было селение Домаха у устья Калмиуса (с 1779 г. здесь стал город Мариуполь);.сверх того, были села Ясеноватое и Макарово и 28 зимовников, между прочим, в Лозовом овраге на Терсе, в Широком на Каменке, в балках Холодной и Сухой, в баераке Каменном и др. После 1768 г. прибавились еще три паланки — Орельская, Протовчинская и Прогноинская. Орельская паланка занимала пространство между Орелью и Самарой. Средоточием ее была Козырщина; сверх того, было пять сел — Чаплинская Каменка, Гупаловка, Колонтаевка и др. Паланка Протовчинская занимала течение р. Протовчи и отчасти Орели. Главным селением ее было Лычково; сверх того, было более 25 сел — Котовка, Китай-город, Могилев, Кильчеь, Балабановка, Сирковка и др., а также хутора на Царичанке и Маячках. Прогноинская паланка лежала на левой стороне Днепровского лимана, против урочища Прогноев, находившегося в 35 верстах выше Кинбурнской косы. Средоточием ее был Прогноинск — местопребывание передней стражи запорожцев, имевших там соленые озера.

Из перечисленных восьми паланок четыре северные, прилегавшие к населенным местностям, т. е. Кодацкая, Орельская, Самарская и Протовчинская, имели села, деревни и хутора, в которых постоянно жили казацкие команды, неженатые казаки и посполитые. В остальных обиталищами казаков были камышовые шалаши и землянки, в которых они проводили весну, лето и осень для рыболовства и добывания соли, и так называемые зимовники, в которые они переходили на зиму. Зимовники располагались главным образом по берегам Днепра и впадающих в него речек, а также на островах. Это были своего рода хутора, при которых казаки, по словам князя Мышецкого, содержали рогатый скот, лошадей и овец, имели пасеки, сенокосы, разводили сады и огороды, засевали поля разным хлебом, били в степях и лесах зверей и ловили рыбу. В них было, таким образом, известное постоянное население, которое на зиму увеличивалось казаками, возвращавшимися с промыслов. Постоянно жили в зимовниках либо родные этих казаков, их семьи, либо их компаньоны по промыслам, либо наемные работники. Жилищами были либо хаты, рубленные из леса, либо мазанки; при них были дворы, обнесенные плетнем, с разными хозяйственными пристройками. Таким образом, зимовники в Запорожье являлись первичной формой постоянных поселений и с течением времени превращались в села. Большая часть зимовников превратились в села и деревни уже после уничтожения Сечи, но с некоторыми из них такое превращение произошло еще во времена самостоятельного существования Запорожья».[259]

К концу своего существования Запорожское войско стало уже переходить к постоянно оседлости и мирным занятиям. По официальной ведомости, составленной полковником Текелли во время уничтожения Запорожской Сечи, в ней кроме собственно Сечи имелось 45 деревень и 1601 зимовник. Всех жителей насчитывалось около 60 тыс. душ обоего пола, причем большинство (35 891 человек) было поспольство, то есть женатые поселяне. Большинство казаков жили уже не в Сечи, а в деревнях и зимовниках, где занимались скотоводством, земледелием и другими мирными промыслами, и имели семьи.

Цифры, сообщаемы Теккели, не совсем точны. По другим данным, в одной только Самарской паланке было 1600 зимовников, а в Протовчинской паланке — 1100. Всего же зимовников, по данным князя Мышецкого, было до 4000.

Большинство населения Запорожской Сечи в год ее уничтожения составляли женатые казаки и посполитые, занимавшиеся почти исключительно мирными делами. Правда, среди них были и псари, табунщики, чабаны, которые вели полукочевой образ жизни, спасаясь от непогоды в кошах с очагом или котигах, то есть палатках на двух? или четырехколесных арбах, напоминающих ногайские. Но в общем о населении Запорожья следует сказать, что в последние годы Сечи оно перешло к мирной оседлой жизни.

Любавский писал: «Уничтожение Сечи и предложение казакам превратиться в поселян не было каким-либо переломным в жизни запорожского казачества, а только некоторым ускорением его эволюции, естественного конца его старого уклада.

Переходившие к оседлой жизни казаки в общем чрезвычайно слабо заселяли свои земли и угодья. Количество их по сравнению с территорией их владений было ничтожно. В момент перехода казаков под власть России при Анне Иоанновне их было не более 10 тыс. человек. В 1755 г. в целом „компуте“ со стариками и женщинами в зимовниках было показано 27 тыс. запорожцев. В 1762 г. на верность императрице Екатерине присягало 20 тыс. запорожских казаков. При уничтожении Запорожской Сечи, по официальным данным, там было около 60 тыс. жителей. Даже если считать это число преуменьшенным и доводить его по Скальковскому до 100 тыс. человек, все равно нельзя не признать, что запорожские казаки слабо заселили свои вольности».[260]

В ходе войны 1768–1774 гг. у правительства и военного командования не было претензий к казакам. За участие в турецкой войне кошевой атаман запорожских войск Петр Иванович Калнышевский был награжден императрицей золотой медалью, осыпанной бриллиантами.

Замечу, что еще до войны, в январе 1767 г., малороссийский полковой старшина Павел Савицкий донес в Петербург, что де кошевой атаман вместе с войсковым писарем и войсковым есаулом готовятся в ближайшие месяцы изменить России, коль скоро не решатся в пользу коша пограничные споры. Высшая старшина уже договорилась «выбрать в войске двадцать человек добрых и послать их к турецкому императору с прошением принять под турецкую протекцию».

Екатерина II приказала не давать хода доносу Савицкого. Мало того, 19 декабря 1768 г. она писала Калнышевскому: «Мы никогда наималейшего сомнения иметь не могли о вашей со всем войском верности».

После окончания турецкой войны Потемкин, уже не генерал-майор, а всесильный фаворит, писал 21 июня 1774 г. Калнышевскому: «Уверяю вас чистосердечно, что ни одного случая не оставлю, где предвижу доставить каковую-либо желаниям вашим выгоду, на справедливости и прочности основанную».

Но вскоре запорожцы начали мешать «светлейшему» в создании Новой России, и Потемкин буквально заставил императрицу уничтожить Запорожскую Сечь. Рассмотрим основные обвинения против казаков, приведенные в «Высочайшем Манифесте об уничтожении сечи Запорожской» от 3 августа 1775 г.

«Мы восхотели через сие объявить во всей Нашей Империи, к общему известию Нашим всем верноподданным, что сечь Запорожская в конец уже разрушена, со истреблением на будущее время и самого названия Запорожских казаков, не меньше как за оскорбление Нашего Императорского Величества через поступки и дерзновение, оказанные от сих казаков в неповиновении Нашем Высочайшим повелением…

Вследствие такого себе присвоения Новороссийской губернии земель дерзнули они [запорожцы — А.Ш.] не только препятствовать указанному от Нас обмежеванию оных, воспрещая посланным для этого офицерам явленною смертью, но заводить и строить на них самовластно собственные свои зимовники, а сверх того уводить еще из тамошних жителей и из поселенных полков гусарского и пикинернаго, мужеского и женского пола людей, коих всего и уведено в Запорожье до восьми тысяч душ…