Читать онлайн «Запорожцы — русские рыцари. История запорожского войска». Страница 69

Через несколько дней запорожцы близ устья Дуная захватили 8 вражеских галер с 23 пушками. Под Тульчей были захвачены четыре больших парусника и несколько малых гребных судов.

18-20 июля запорожцы разгромили в устье Дуная несколько поселений русских раскольников-филипповцев. Руководил операцией полковник Кабардинского пехотного полка Кличка. 800 человек регулярной пехоты на 18 запорожских морских лодках и 8 барказах высадились близ поселения филипповцев и «истребили всех до единого». Услышав стрельбу, на помощь филлиповцам подошел отряд турок. В рапорте Клички говорилось, что запорожцы участвовали в десанте, и вообще дело решил огонь запорожской судовой артиллерии, принудивший турок к отступлению. Тогда же запорожские суда провели вверх по Дунаю пять русских галер под командованием капитана 1 ранга Ивана Нагаткина.

К 1 августа запорожцы вернулись в Галац. Там флотилия была разделена: 13 лодок с Сидловским, Якубовичем и Сахновским ушли на помощь корпусу генерал-квартирмейстера фон Боура, который стоял близ речки Яломкица. А 300 казаков на шести лодках во главе с секунд-майором Беличем отправились в Браилов. 11 августа этот отряд взял на абордаж два турецких судна.

25 августа суда Белича у речки Алалуй увидели турецкую эскадру в составе 4 галер, 4 кончебасов[253] и нескольких малых судов. Запорожцы устроили засаду и внезапно открыли огонь. Турки направили суда к правому берегу и стали искать спасение на суше. Запорожцы их настигли и заставили бежать за гору Буджак. (Сх. 22)

В письме от 29 августа граф Румянцев писал императрице: «Неожиданность нападения и меткий огонь запорожцев имели следствием, что в этом блестящем деле не было у нас ни одного убитого, ни раненого, тогда как неприятель потерял до 1000 человек убитыми и 150 утонувшими. Командовавший турецкою флотилиею Гаджи-Гасан был взят в плен».[254]

Не менее активно действовал и судовой отряд Сидловского, который до конца кампании поддерживал корпус фон Боура. С 10 августа по начало октября отряд производил набеги на противника в районе Гирсово.

4 сентября казаки, возглавляемые Сидловским, атаковали местечко Девно, где находился сторожевой пост противника. На помощь посту пришло около тысячи конных турок, а со стороны Гирсово показалось четыре галеры. Как сказано в отчете: «Поручик Сахновский открыл против них огонь из своих лодок и заставил подходящие суда отойти назад. Запорожцы выбили противника из лагеря и завладели всем в нём бывшим. Забрав все, что было в лагере, казаки захватили еще два больших судна, и посадив в них значительное число жителей из христиан, возвратились назад».[255] В этом бою запорожцы захватили агу Бим-пашу и 6 знамен. Потери турок составили более 100 человек. Команда Сидловского потеряла 4 человека убитыми и 28 человек ранеными.

В августе 1771 г. Румянцев приказал сделать нападение на Гирсово — турецкую крепость на нижнем Дунае. 23 августа суда Сидловского отплыли из Ораша вверх по Дунаю. Командующий отрядом генерал-квартирмейстер Боур сделал ставку на внезапность нападения, но турки вовремя обнаружили его флотилию и открыли сильный артиллерийский огонь. Запорожские казаки даже захватили пристань, но под огнем турок вынуждены были отойти. В конце концов, Боур приказал флотилии возвращаться.

Потерпев неудачу у Гирсово, Боур решил устроить «поиск» на турецкий лагерь у Девно. В ночь на 3 сентября запорожцы под командой поручика Сихновского приплыли к неприятельскому лагерю и укрылись в камышах. На рассвете следующего дня они атаковали лагерь и выбили из него турок. Запорожцы потеряли 5 человек убитыми и 28 ранеными, а турки — более 100 человек убитыми.

24 октября подполковник Якубович с 250 гренадерами, судами запорожцев с шестью запорожскими пушками двинулся на гребных судах к Гирсово. Якубович высадил десант, который сходу овладел 8-пушечной береговой батареей, а затем осадил крепость и открыл по ней стрельбу из пушек. То ли от огня запорожцев, то ли из-за небрежности турок, в крепости произошел взрыв порохового погреба, в результате чего обрушилась часть крепостной стены. Турки в панике бежали из крепости. В итоге русские взяли Гирсово, не потеряв ни одно человека убитым, а ранено было только 20 гренадер и 9 запорожцев. Якубович приказал заклепать и утопить турецкие крепостные пушки. На пристани было захвачено множество турецких судов. Из них около 100 было сожжено, а самые лучшие (два галиота и 25 малых судов) уведено русскими.

Всего в отряде Сидловского за весь 1771 год погибло 47 казаков. Именно столько имен было передано в сичевую церковь для поминовения, то есть эта цифра не «липа», как в сводках иных русских генералов.

За кампанию 1771 года запорожцы получили личную благодарность императрицы:

«Божею милостью Мы, Екатерина Вторая, императрица и самодержица всероссийская и прочая и прочая. Нашего императорского величества Низового Войска Запорожского кошевому атаману и всему войску Запорожскому Наше, императорского величества, милостивое слово.

Предводитель Второй нашей армии генерал-аншеф князь Долгорукий донесениями своими засвидетельствовал Нам, что за всю минулую кампанию подданным Нашим низовым Войском Запорожским во всех местах, где оно за распоряжениями было и действовало, положенная служба исполнялась с ревностью и наибольшим старанием».

В самом начале 1772 г. генерал-прокурор князь Вяземский вновь обратился к кошевому Калнышевскому: «Государь мой Петр Иванович! Имею честь уведомить вас, государь мой высочайшее Ее Императорского величества повеление, чтобы будущей весны при первой подходящей возможности направить таким же способом, как и тот год было, на челнах в Черное море к Дунаю из Запорожского войска казаков, если возможно две тысячи человек. Если же по каким-либо обстоятельствам такого количества отправить не удастся, то по крайней мере не меньше тысячи человек по приезде на Дунай прибыли бы к адмиралу Нолису…»

Далее генерал-прокурор сообщал, что императрица выделила на снаряжение новой Дунайской казацкой запорожской флотилии, починку чаек, постройку новых, закупки и жалование — 10 000 рублей.

Получив письмо Вяземского, кошевой немедленно запросил у командующего армии генерал-аншефа князя В. М. Долгорукова 40 фальконетов, боеприпасы к ним и провиант на 2000 человек на два месяца. Князь приказал выделить казакам все необходимое.

17 апреля 1772 г. Петр Калнышевский собрал куренных и полковников. Надо было обсудить два вопроса: как распределить присланные Вяземским деньги и назначить командира экспедиции взамен умершего от ран полковника Якова Сидловского.

Старшинская рада решила: командиром морского похода назначить сподвижника Сидловского полковника Мандро, командиром отряда прикрытия — полковника Ладо (в других источниках он именовался Лега). Через четыре дня лодки Ладо отошли от пристани. Они должны были скрытно тайно пройти по Днепровскому лиману, высадиться у Кинбурна и ждать подхода полковника Мандро. Если же запорожцы «зацепятся» с турками, то полковник Ладо должен был вступить в бой и сделать так, чтобы лодки Мандро без «перешкод» вышли в Черное море.

5 мая 1772 г. полковник Мандро поздно вечером, после захода солнца, на сорока лодках покинул гавань на Сечи. По донесению полковника Ладо: «Усю ніч його команда стояла, і стрілянини з Очакова — з міста і турецьких суден не чули».

Любопытный вопрос: сия цитата взята из статьи Владимира Кравцевича-Рожнецккого «Запорожская Дунайская флотилия». Сама статья написана по-русски, а донесении Ладо — на радной мове. А вот статья Г. Г. Шпитальова «Запорозька флотилiя в росiйсько-турецькiй вiйнi 1768–1774 рокiв»[256] написана целиком на мове, но донесение Ладо написано по-русски: «поблизу Кинбурна чрез всю ночь стояли и пальбы с Очакова, с города и судов не слыхали». Вот вам классический пример фальсификации. Самостийники заставляют говорить и писать запорожцев на украинском языке!

Итак, лодки Ивана Мандро без помех вышли в Черное море. Но уже близ устья Дуная казаки попали в сильный шторм, и две лодки Каневского и Выщестебловского куреней разбило о камни напротив косы Татар-Пунар. Трое казаков утонули. С большим трудом запорожцам удалось отойти под прикрытия косы, ожидая конца шторма. Так и не дождавшись его окончания, полковник Мандро повел чайки вверх по Дунаю, и уже у Измаила флотилия стала на якорь. Оттуда командир отрядил писаря Потапенко в Яссы, где находился адмирал Нольс, в распоряжение которого, согласно письму Вяземского, поступала Запорожская дунайская флотилия. В письме к адмиралу полковник Мандро указал на потери от шторма, а также на компенсацию за эти потери и оплату участникам похода, как было договорено заранее в письме Вяземского. По сообщению полковника Мандро, компенсацию и наградные он получил.