Читать онлайн «Столконовение цивилизаций: крестовые походы, джихад и современность». Страница 63

Вопрос: И Вы не жалеете о том, что поддерживали исламский фундаментализм и давали оружие и советы будущим террористам?

Б: Что для мировой истории важнее? «Талибан» или распад советской империи? Несколько безумных мусульман или освобождение Центральной Европы и окончание «холодной войны»?[109]

Русские лидеры попались в ловушку. Документы Политбюро того периода читать очень интересно. За два дня до принятия решения, все Политбюро было против военной интервенции.

Случилось нечто, изменившее их настроение. Еще предстоит узнать, что именно это было, однако ответ, возможно, лежит в архивах ЦРУ. Вероятнее всего, это была дезинформация со стороны США, намекавших на то, что афганский лидер Хафизулла Амин собирается изменить своим покровителям, и именно она сыграла значительную роль в изменении решения Политбюро. Москва решительно заявила, что Амин является агентом ЦРУ, но в то время это расценили как обычную клевету, которая предшествует любой интервенции «великой державы» времен «холодной войны». Ввод советских войск в Афганистан превратил малоприятную гражданскую войну, финансируемую Вашингтоном, в джихад и дал моджахедам («воинам священной войны») возможность выступить в качестве защитников афганского суверенитета от иностранной оккупационной армии. Бжезинский вскоре начал позировать фотографам в пуштунском тюрбане на перевале Хибер и кричать: «Аллах на вашей стороне!», в то время как афганских фундаменталистов в Белом доме и на Даунинг-стрит приветствовали как «борцов за свободу».

Роль Вашингтона в афганской войне никогда не была тайной, однако немногие западные граждане знают, что Соединенные Штаты использовали разведки Египта, Саудовской Аравии и Пакистана, чтобы создать, обучить, финансировать и вооружить международную сеть исламистских боевиков для борьбы с русскими в Афганистане. Бывший корреспондент «Крисчен Сайенс Монитор» и телевидения Эй-би-си на Ближнем Востоке Джон Кули, который легко заводил знакомства с государственными чиновниками и госслужищими в отставке в вышеперечисленных государствах, написал очаровательный рассказ об этом завершающем эпизоде «холодной войны»[110]. Хотя он не всегда называет источники своей информации, а к некоторым сведениям, которые он предоставляет, следовало бы относиться скептически, его информация подтверждает многое из того, о чем в 1980-е годы в Пакистане ходили упорные слухи.

Как следует из его рассказа, США вовлекли в антисоветский джихад ряд держав. Кули утверждает, что Китай не ограничивал свою помощь просоветским войскам только оружием; китайцы оборудовали в Синьцзяне подслушивающие станции и даже посылали в Афганистан уйгурских добровольцев, расходы на которых покрывало ЦРУ. Предоставление Китаем помощи до известной степени уже признано в частных беседах высшими военными чинами в Исламабаде, хотя Пекин никогда этого не признавал. Кули предполагает даже, что КНР не имела иммунитета к синдрому постсоветского вывода войск, поскольку боевики-исламисты обрушились на те державы, которые их вооружили. Однако страной, которую Кули не упоминает вовсе, является Израиль, роль которого в этой афганской войне остается самым тщательно хранимым секретом. В 1985 году молодой пакистанский журналист Ахмед Мансур, работая для «Мусульманина», в баре отеля «Интерконтинентал» в Пешаваре случайно наткнулся на группу израильских «советников». Сообразив, что эта новость может подорвать диктатуру уль-Хака, он проинформировал об этом открытии своего редактора, нескольких друзей и корреспондента Всемирной технологической сети (BTC) [World Technology Network (WTN)]. Через несколько дней моджахеды, предупрежденные пакистанской службой внутренней разведки, схватили и убили Мансура.

Кули описывает также встречу в 1978 году в Бейруте с Рэйем Клоузом, бывшим шефом ЦРУ в Саудовской Аравии, который явно очаровал его. Если бы Кули расспросил Клоуза поподробнее, то он бы узнал, что перед этим Клоуз был командирован в Пакистан, где его отец-миссионер преподавал в христианском колледже Формана в Лахоре. Его сын бегло говорил по-персидски, на урду и по-арабски. Формально будучи в отставке, Клоуз идеально подошел бы для того, чтобы помочь срежиссировать операции в Афганистане и продублировать их в Пакистане, где в качестве канала для финансирования подпольной деятельности ЦРУ и отмывания прибыли от продажи героина функционировал Международный кредитно-коммерческий банк (МККБ) [ВССI].

Сам Афганистан через десять лет после вывода советских войск все еще раздирала жестокая междоусобная борьба. Ветераны этой войны помогали дестабилизировать ситуацию в Египте, Алжире, Филиппинах, Судане, Пакистане, Чечне, Дагестане и Саудовской Аравии. Задолго до 11 сентября они бомбардировали цели в Соединенных Штатах и объявили собственную войну «Великому Сатане». Усама бен Ладен стал настоящим пугалом для чиновников США и многих людей в западных странах только после того, как сделал карьеру строительного магната в Саудовской Аравии, имеющего тесные связи с ЦРУ. Когда пакистанские генералы пообещали саудовской династии прислать какого-нибудь князька из королевской фамилии, чтобы возглавить священную войну, добровольцев не оказалось. Вместо этого во дворец в подобном качестве прислали Усаму. Показав себя с лучшей, по мнению «работодателей» стороны, он решил удивить своих патронов в Эр-Рийяде и Фогги Боттом[111]. Кули заключает свой рассказ следующим советом правительству США:

«Когда вы решите начать войну против своего главного врага, сначала хорошенько посмотрите на людей, которые стоят за вами, которых вы выбрали в друзья, в союзники или наемники. Посмотрите хорошенько, чтобы увидеть, не вынули ли эти союзники свои ножи, и не вонзают ли они их в вашу собственную спину».

Его призывы вряд ли достигли ушей Збигнева Бжезинского, который ни о чем не сожалеет. После ухода СССР из Афганистана в 1989 году фактический альянс государств, которые поддерживали разные фракции моджахедов, быстро распался. Исламабад не хотел никакого правительства, которое способно было бы на глубокую реконструкцию. Он предпочел при поддержке США и Саудовской Аравии навязать стране своего собственного заложника — Гульбеддина Хекматиара (глава «Исламской партии Афганистана» и премьер-министр Афганистана в 1994 и 1996 годах. — Прим. ред.).

В результате произошла целая серия жестоких гражданских войн, перемежающихся временным прекращениями огня, между хазарейцами, которых поддерживал Иран, Ахмад Шах Масудом, которого поддерживала Франция, и узбекским генералом Достумом, которого поддерживала Россия, и правительственными силами. Когда стало очевидно, что силы Хекматиара не в состоянии разбить врагов, пакистанская армия решила поддержать талибов, которые тренировались в религиозных школах Северо-Западной пограничной провинции начиная с 1980 года. В 1992 году главный министр Северо-Западной пограничной провинции сказал мне, что сомневается в том, что эти молодые фанатики из медресе смогут «освободить» Афганистан, но все оставшееся от Пакистана они определенно дестабилизируют.

Талибы были сиротами войны против русских неверных. Обученные и переправленные через границу, они должны были сражаться против мусульман, которые, как им сказали, не являются истинными мусульманами. Ахмед Рашид в своем нынешнем культовом тексте описывает талибов живо и ярко:

«Эти мальчики были совершенно не похожи на моджахедов, которых я хорошо знал в 1980-х годах. Это были мужчины, которые могли говорить о своем племенном или клановом происхождении, с ностальгией вспоминать свои покинутые фермы и долины и рассказывать легенды и истории из афганского прошлого. Эти же мальчики были из поколения, никогда не видевшего свою страну мирной. У них не было никаких воспоминаний ни о своих старейшинах, ни о своих соседях, ни о той сложной этнической мозаике, которая была характерна в этих местах. Они упивались войной, потому что это было единственно возможное занятие, к которому они могли адаптироваться.

Примитивная вера в мессианский пуританский ислам была их единственной опорой, за которую они могли ухватиться и которая придавала их жизни какой-то смысл»[112].

Этот лишенный корней фанатизм, бледная тень исламского космополитизма, сделал талибов более эффективной ударной силой, чем любые их локализованные недруги. Лидеры «Талибана», пуштуны по происхождению, могли быть уверены в том, что их солдаты не уступят соблазну быть верными своей нации или своему племени, что в корне подрывает военную мощь армии, хоты с этой проблемой не могли справиться левые силы в Афганистане. Когда талибы начали свое наступление с границы, измученное войной население часто приветствовало их вздохом облегчения: жители крупных городов потеряли веру во все остальные политические силы, которые после ухода Советов сражались друг с другом за власть.