Читать онлайн «Столконовение цивилизаций: крестовые походы, джихад и современность». Страница 62

«Нет совершенно никаких сомнений в том, что наша Красная Армия составляет несравнимо большую силу на азиатской территории мировой политики, чем на европейской. Здесь для нас открывается несомненная возможность не просто ждать, как будут развиваться события в Европе, но активно действовать на азиатской территории. Дорога в Индию может оказаться для нас в данный момент легче и короче, чем дорога в Советскую Венгрию. Армия этого типа, которая в данный момент может не иметь никакого существенного значения в европейских масштабах, может опрокинуть неустойчивое равновесие в отношениях азиатских колоний с метрополиями, дать прямой толчок к восстанию угнетенных масс и обеспечить победу такому восстанию в Азии. Дорога на Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии».

Один из военных специалистов Троцкого предлагал в некоем порожденном галлюцинациями документе создать антиимпериалистические кавалерийские корпуса из 30–40 тысяч бойцов для освобождения Британской Индии.

Ничего из таких сценариев не вышло. Без сомнения, неудачный марш Тухачевского в Польшу два года спустя оказал на Москву отрезвляющее воздействие. Аманулла-хан не получил от большевиков ничего, кроме дружеских советов. Британцы, волнение которых можно понять, решили теперь лишить афганского короля престола. Нью-Дели предложил королю в качестве советника Т.Э. Лоуренса, подкупил пару ведущих племен, занялся подстрекательством религиозной оппозиции и в конечном итоге сбросил короля с престола в результате военного переворота 1929 года[107]. Коминтерновский журнал «Инпрекорр» прокомментировал это так: Аманулла-хан продержался у власти десять лет благодаря «дружбе с Советами». Более уместно замечание одного из большевистских боссов о том, что Аманулла-хан провел «буржуазные реформы без буржуазии»; платить за них пришлось крестьянам, которых королю не удалось завоевать аграрной реформой, а это позволило Британии эксплуатировать социальные и племенные противоречия в стране.

Как имперская власть в регионе, Британия не была популярна даже среди тех племенных вождей, которых поддерживала. Во время Второй мировой войны Афганистан оставался нейтральным. Документ германского Министерства иностранных дел от 13 октября 1940 года (расшифрованный при помощи дешифратора «Энигма» во время Второй мировой войны) — захватывающее чтение. Статс-секретарь Вайцзекер писал в немецкую дипломатическую миссию в Кабуле:

«Афганский министр позвонил мне 30 сентября и передал приветствие от своего министр-президента и военного министра, а также добрые пожелания успешного окончания войны. Он спросил, совпадают ли цели Германии с надеждами афганцев, намекая на угнетение арабских стран и ссылаясь на те 13 миллионов афганцев (в основном пуштунов Северо-Западной пограничной провинции. — Т. Али), которых заставляют страдать на территории, принадлежащей Индии. Мое заявление, что целью Германии является освобождение народа, живущего в том регионе и находящегося под игом Британии, а также восстановление его прав, было воспринято афганским министром с удовлетворением. Он заявил, что справедливость по отношению к Афганистану будет восстановлена только тогда, когда граница страны будет продлена до Инда; это было бы также приемлемо, если Индия отделится от Британии. Этот афганец отметил, что Афганистан доказал свое лояльное отношение к Германии, энергично сопротивляясь требованию Британии о разрыве отношений с германским правительством. Сегодня он хотел выразить пожелания Афганистана, но в качестве меры предосторожности потребовал строгой секретности; он назвал исполнение этих пожеланий делом будущего».

Королем, который послал своего министра в Берлин, был двадцатишестилетний Захир Шах. Премьер-министром был его дядя, Сардар Мохаммед Хашим-хан.

Что интересно в этой немецкой депеше, так это то, что в ней нет особой ненависти к Британии, хотя в то время это было нормой. В ней содержится лишь пожелание, чтобы Афганистан стал великой державой посредством проникновения на территорию, которая сейчас является Северо-Западной пограничной провинцией со столицей Пешавар[108].

Через пятьдесят лет после того, как Аманулла-хан взошел на трон, история повторилась, однако она имела более мрачный конец. В начале семидесятых годов правящий король Захир Шах был свергнут своим двоюродным братом Мухаммедом Даудом, которой при поддержке местных коммунистов и финансовой помощи Советского Союза провозгласил республику. Когда в апреле 1979 года шах Ирана убедил Дауда начать борьбу с коммунистами в армии и государственной администрации, они с целью самозащиты совершили государственный переворот. При отсутствии сплоченности — внутрипартийные разногласия иногда разрешались при помощи оружия — афганские коммунисты не имели никакой социальной опоры за пределами Кабула и нескольких других крупных городов. Их власть основывалась на том, что они контролировали армию и военную авиацию. Тем не менее они начали проводить программу реформ. Особое значение новый режим придавал развитию образования. В деревнях начали обучать девочек; были также созданы некоторые учебные заведения смешанного типа. В 1978 году неграмотность среди мужчин составляла 90 %, тогда как женская неграмотность доходила до 98 %. Через десять лет уровень неграмотности в стране резко снизился. Представителями молодого поколения афганских мужчин и женщин стали врачи, учителя, ученые и инженеры. Несмотря на многие негативные черты режима Народно-демократической партии Афганистана (НДПА), в частности чисток в стиле безумного Пол Пота среди тех, кто был в оппозиции к реформам, при нем вновь в стране начался процесс модернизации, который был прерван свержением короля Аманулла-хана.

Соединенные Штаты, взяв на себя прежнюю роль Британии, вскоре начали подрывать этот режим, вооружая религиозную оппозицию, а в качестве канала использовалась пакистанская армия. Это привело к росту насилия в деревне, так как в племенах раздавали деньги и оружие, побуждая недовольных начать гражданскую войну. Под все возрастающим давлением афганские коммунисты включились в междоусобную борьбу. При таких обстоятельствах Брежнев сделал решительный, но совершенно небольшевистский шаг — послал в Кабул мощную военную колонну, чтобы спасти просоветский режим. Это было именно то, на что надеялся глава картеровской национальной безопасности Збигнев Бжезинский. Интервью, опубликованное французским еженедельником «Нувель Обсерватер» от 15–21 января почти не оставляет места сомнениям:

Вопрос: Бывший директор ЦРУ Роберт Гейтс начинает свои мемуары «Выход из тени» с заявления, что американская разведка начала помогать моджахедам в Афганистане за 6 месяцев до советской интервенции. В этот период Вы были советником по. национальной безопасности при президенте Картере. Тем самым Вы сыграли в этом деле определенную роль. Так ли это?

Бжезинский: Да. В соответствии с официальной версией этой истории, помощь ЦРУ моджахедам началась в 1980 году, то есть после того, как советская армия 24 декабря 1979 года вторглась в Афганистан. Однако на самом деле этот факт до сих пор держался в секрете, все было как раз наоборот: 3 июля 1979 года президент Картер подписал первую директиву о тайном предоставлении помощи оппонентам просоветского режима в Кабуле. И именно в этот день я написал ноту президенту, в которой объяснил ему, что, по моему мнению, эта помощь приведет к советской военной интервенции в Афганистан.

Вопрос: Несмотря на риск, Вы стали сторонником этой тайной акции. Но, может быть, Вы сами хотели, чтобы Советы втянулись в войну, и спровоцировали их?

Б: Это не совсем так. Мы не толкали русских на интервенцию, но сознательно увеличивали вероятность того, что они на это пойдут.

Вопрос: Когда Советы оправдывали свою интервенцию, заявляя, что они намеревались бороться против тайного проникновения Соединенных Штатов в Афганистан, люди им не верили. Однако это была, по сути дела, правда. Вы ни о чем не жалеете сегодня?

Б: О чем жалеть? Эта секретная операция была блестящей идеей. Она заманила русских в афганскую ловушку, а Вы хотите, чтобы мы об этом жалели? В тот день, когда Советы официально пересекли границу, я написал президенту Картеру: «Теперь у нас есть возможность подарить СССР его “вьетнамскую войну”. И действительно, почти 10 лет Москва вела изнурительную войну, которая не способствовала популярности правительства. Этот конфликт привел к деморализации и в конечном итоге к развалу советской империи.

Вопрос: И Вы не жалеете о том, что поддерживали исламский фундаментализм и давали оружие и советы будущим террористам?