Читать онлайн «Бог и Мультивселенная. Расширенное понятие космоса». Страница 49

На момент написания книги у нас уже имеются и данные, и описывающая их теория, которые предоставляют нам надежную информацию о физических процессах, протекавших во Вселенной на этапе, когда ее температура равнялась 1 ТэВ (1016 градусов), то есть тогда, когда ее возраст был всего 10-12 с (одна триллионная).

Теория относительности, квантовая механика и выведенные из них квантовая теория поля и стандартная модель входят в список наиболее успешных научных теорий всех времен. Они согласуются со всеми эмпирическими данными, во многих случаях с невероятной точностью. Тем не менее, если вы следите за популярными научными СМИ, у вас может появиться впечатление, что эти теории находятся в серьезном кризисе, поскольку никто не может удовлетворительно объяснить, что же они «на самом деле значат».

Этим ощущением кризиса пользуются шарлатаны, убеждая множество простодушных обывателей в том, что «новая реальность» современной физики разрушила старую материалистическую редукционистскую картину мира, а на ее месте возникла холистическая реальность, в которой фундаментальной субстанцией Вселенной является разум — вселенское космическое сознание. Я называю такой подход квантовым мистицизмом{221}. К сожалению, некоторые физики-теоретики непреднамеренно поддерживают эту новую метафизику, воскрешая собственные мистические представления о реальности. Типичный пример приводит Дэвид Тонг в своей статье, вышедшей в декабре 2012 года в журнале Scientific American:

«В физике принято учить, что “кирпичики” природы — это дискретные частицы, такие как электрон или кварк. Но это ложь. Кирпичики наших теорий — не частицы, а поля: непрерывные, похожие на жидкость объекты, разливающиеся в пространстве»{222}. 

Такой подход сильно сбивает с толку. Никому до сих пор не удавалось наблюдать квантовое поле. Однако мы наблюдаем то, что всегда получается просто и точно описать как точечные частицы.

Квантовые поля — это чистая абстракция, математические построения в рамках квантовой теории поля. В этой теории каждое квантовое поле имеет связанную с ним частицу, которая называется квантом поля. Фотон представляет собой квант электромагнитного поля. Электрон — это квант поля Дирака. Бозон Хиггса — квант поля Хиггса. Другими словами, как в любви и браке, один не может существовать без другого. Кирпичики наших теорий — и частицы, и поля.

Но, заметьте, Тонг называет ложью представление о том, что кирпичики природы представлены дискретными частицами, утверждая, что настоящими кирпичиками наших теорий являются поля. То есть он приравнивает окончательную реальность к математической абстракции в рамках наиболее модной современной теории. Это значит, что, когда сменится мода, реальность тоже изменится.

Тонг открывает нам свое понимание популярного среди современных физиков-теоретиков мнения. Физики считают, что символы их математических формул отражают истинную реальность, в то время как наблюдаемые нами феномены, всегда выглядящие как локализованные частицы, — это всего лишь способ, которым реальность проявляет себя. В общем, это современные платоники. Важно отметить, что такие великие ученые XX века, как Поль Дирак и Ричард Фейнман, не принадлежали к этой школе. Да и не все современные теоретики являются сторонниками «полевого платонизма».

В своей книге «Скрытая реальность», вышедшей в 2011 году, физик и знаменитый автор научно-популярной литературы Брайан Грин так высказался по поводу частиц и реальности:

«Я считаю, что физическая система полностью определяется тем, как скомпонованы частицы, из которых она состоит. Скажите мне, какие возможные конфигурации допустимы для частиц, составляющих нашу планету, Солнце, галактику и все остальное, и вы совершенно отчетливо опишете окружающую действительность. Такой редукционистский подход довольно широко распространен среди физиков, но тем не менее, конечно же, есть люди, думающие иначе»{223}.

Никто не утверждает, что нужно представлять частицы стандартной модели в виде классического миллиарда шариков. Но, как отмечает философ Майнард Кульман, квантовые поля также не стоит рассматривать как классические поля, такие как поля, описывающие плотность газа. Он пишет:

«Почему столь фундаментальная полемика может вестись по вопросам столь успешной эмпирически проверенной теории, как квантовая теория поля? Ответ лежит на поверхности. Хотя теория говорит нам, что мы можем измерить, она кажется туманной, когда дело касается природы любых сущностей, порождающих результат наших наблюдений. Теория объясняет наши наблюдения на языке кварков, мюонов, фотонов и различных квантовых полей, но она не говорит нам, что такое в действительности фотон или квантовое поле Она и не должна, поскольку физические теории могут быть эмпирически справедливыми в большинстве случаев без постановки таких метафизических вопросов».

Кульман описывает распространенную среди наиболее упрямых экспериментаторов позицию, хотя и не утверждает, что сам придерживается такого мнения. Он представляет все альтернативные точки зрения, со всеми «за» и «против».

Для многих ученых этого достаточно. Они занимают так называемую инструменталистскую позицию, отрицая, что научные теории предназначены прежде всего для того, чтобы отображать мироустройство. Для них теории — всего лишь инструмент для предсказания результатов экспериментов.

Другие же проявляют несколько большую гибкость.

Однако большинство ученых в глубине души полагают, что их теории все же описывают по крайней мере некоторые аспекты природы как таковой до тех пор, пока не будет проведено измерение. В конце концов, ради чего еще заниматься наукой, если не для познания мира?

Я добавлю только, что, если теория хотя бы в принципе не подразумевает какой-либо наблюдаемый эффект, она не может быть проверена и нам нет особого смысла считать, что она правильно моделирует действительность. Такая теория может представлять интерес с математической или философской точки зрения, однако ее положения будут не очень хорошими кандидатами на роль «аспектов природы».

Хоть я и не могу доказать, что частицы являются элементами окончательной реальности, по крайней мере то, что мы наблюдаем при проведении экспериментов, выглядит скорее как локализованные частицы, и это намного доступнее для понимания, чем трансцендентные квантовые поля. В конце концов, астрономические тела похожи на частицы, если смотреть на них с достаточно большого расстояния, но мы не подвергаем сомнению их реальность. Итак, с чисто практической точки зрения можно считать, что частицы реальны, пока данные наблюдений не скажут нам обратное.

Более того, как мы узнали из главы 6, волноподобные феномены, связанные с частицами в квантовой механике и квантовой теории поля, — это свойства не отдельных частиц, а их групп. Выражение «корпускулярно-волновой дуализм» неточно описывает данные наблюдений. Отдельная частица никогда не ведет себя как волна.

Часто можно услышать, что квантовая механика свергла редукционизм и заменила его новым холистическим подходом, в котором все вещи взаимосвязаны. Это не так. Физики, да и вообще все ученые, в частности врачи, продолжают делить материю на части, которые можно исследовать независимо. После короткого увлечения холизмом в 1960-е годы физики, впечатленные успехом стандартной модели, вернулись к редукционистскому методу, который так хорошо служил им в течение всей истории науки, от Фалеса и Демокрита до наших дней.

Как мы узнали из главы 10, к 90-м годам XX века ядерная астрофизика с помощью модели первичного нуклеосинтеза успешно описывала процесс образования легких ядер в период, когда возраст Вселенной составлял 1 с. Рассчитанная распространенность ядер химических элементов точно согласовывалась с данными наблюдений, в том числе это касалось очень тесной связи между распространенностью дейтронов и барионной плотностью. Глядя на эти результаты, любому пришлось бы согласиться с тем, что Большой взрыв действительно произошел.

А пока этот процесс продолжался, астрофизики частиц (по большей части все те же люди во главе с Дэвидом Шраммом) с помощью новой стандартной модели элементарных частиц начали описывать то, что могло происходить, пока возраст Вселенной еще не достиг 1 с. Они приняли концепцию нарушения симметрии, которая стала фундаментальной составляющей физики, чтобы охарактеризовать серию фазовых переходов, происходивших, начиная с самого первого определимого момента Вселенной. При достижении критических значений температуры Вселенная совершала фазовый переход — подобно тому, как вода замерзает, становясь льдом, — от более высокой к более низкой симметрии с различными наборами частиц и сил, появляющимися вместе с новой симметрией.