Читать онлайн «История русской риторики. Хрестоматия». Страница 89

«Вчера поутру я сидел у окна и читал Винкельмана. Незаметно погрузился я в мечтания. Не могу дать тебе полного отчета в них, но они были сладостны. Я забыл и книгу, и все, что читал. Помню только, что пред глазами моими была Нева со множеством судов, тянулась гранитная набережная, к которой, несмотря на ее великолепие, жители Петербурга привыкли так, что равнодушно смотрят на нее, и – двигались толпы народа, волновавшегося предо мной и пестревшего чудною смесью наций. Тут были англичане и азиатцы, французы и калмыки, русские и финны. Все это привело меня к вопросу: что было на этом месте до того времени, когда построен был Петербург?»

3. Второй род практических упражнений состоит в определении содержания сочинения, т. е. в показании логического развития, которое принимают в нем мысли сочинителя. Для этого учащийся прочитывает какое‑либо сочинение, сначала небольшого, а потом более значительного объема, не только замечает в нем главное и существенное, но и следит за ходом всех его мыслей и усваивает, таким образом, все содержание прочитанного. Тут, устраняя от себя книгу, излагает все, что осталось в его памяти. Сочинения: Муравьева, Карамзина, Батюшкова, Жуковского представляют многочисленные для этого материалы. С этой целью можно взять одну из басен Крылова и, руководствуясь указанием наставника, стараться показать каким образом под иносказательным покровом высказывается в ней та или другая истина.

4. В связи с этим родом практических упражнений находятся сокращения и извлечения. Прочитав какое‑либо сочинение значительного объема, учащийся усваивает одно только существенное, не обращая внимания на подробности, и переносит на бумагу одни только основные мысли сочинения, как бы его остов. Извлечения можно делать из разных сочинений с целью совокупить все прочитанное в них в одно целое и привести к своей собственной идее.

5. Наконец, уже следуют сочинения на заданные и на произвольно выбранные темы. Тут пишущий углубляется в собственную свою мысль, обдумывает ее основательно и со всех сторон, а затем приступает к ее изложению, памятуя все то, чего требуют от него необходимые условия каждого сочинения, которые прежде преподаны были ему теоретически. На этой степени, пишущий, обогащенный, с одной стороны, сознанием логических законов и риторических правил, а с другой, начитанностью и наблюдательностью, пытается сочинять по внушениям собственного ума, фантазии и чувства. Разумеется, самостоятельное действие этих способностей приходит только со временем, с большей их зрелостью. Учащийся обращает строгое внимание на разборы своих сочинений и на замечания, делаемые по поводу их наставником.

6. Переводы разных и преимущественно образцовых сочинений с одного языка на другой предполагают достаточное ознакомление с грамматическими формами и оборотами обоих языков. Потому этого рода практические упражнения должны иметь место не ранее того, как это условие будет соблюдено. От переводов вообще требуется возможно большая близость к подлиннику, но под одним условием: формы языка, на который мы переводим, не должны нисколько терпеть от этой близости. Поэтому в переводах необходимо следовать ближайшим образом следующим правилам. Где формы обоих языков совершенно согласны, там просто можно переводить слово в слово, хотя и переставлять слова эти в том порядке, который наиболее свойственен течению речи того языка, на который переводим. В местах, где грамматические формы и обороты разнятся в двух языках и где, следовательно, перевод слово в слово изменил бы достоинству и чистоте самого перевода, там необходимо приискивать обороты соответственные, близкие к подлинным выражениям переводимого сочинения. Наконец, высшее искусство переводов, каковы у нас переводы В. А. Жуковского и М. П. Вронченко, состоит в том, чтобы передать все особенности и как бы колорит самого стиля переводимого автора. Для этого необходимо усвоить взгляд сего последнего на жизнь и природу, слиться духовно с его мыслью и как бы воспроизвести в себе и повторить его творческую деятельность. Очевидно, подобные переводы требуют особого дарования.

7. Середину между собственным сочинением, с одной стороны, и переводов из иностранного языка или приведением текста отечественного писателя, с другой, занимают, так называемые изложения. В них автор имеет в виду сообщить читателю в сокращенном виде полное понятие о каком‑либо произведении, отличающемся оригинальностью стиля. В этом случае он усваивает ход и характер мыслей и точку зрения сочинителя, его наиболее резкие и отличительные выражения, и то собственными, то заимствованными от него словами излагает ткань его сочинения. Изложения эти встречаются всего чаще в критических разборах и рецензиях произведений известнейших писателей и требуют особенного искусства. Для учащихся упражнения этого рода могут быть назначаемы только тогда, когда они достаточно приучатся владеть пером. Тогда подобные упражнения могут не только познакомить с избранным писателем, но и образовать собственную мысль и письменный дар слова. Они приучают к критицизму.

Введение

Предмет частной реторики

Общее обозрение различных видов прозы

1. Частная реторика содержит в себе теорию отдельных родов прозы. Поэтому предмет ее составляет показание правил и условий, приличных особенным, частным родам прозаических сочинений. Общие их условия изложены в общей реторике. Понятно, что между общей и частной реторикой существует тесная связь и что положения второй из них суть только дальнейшее развитие начал и правил, содержащихся в первой.

2. Спрашивается, на чем основываются различные роды прозаических сочинений? В прозе вообще выражается наблюдательная и размышляющая деятельность ума, подобно тому, как в поэзии творческая деятельность изящного чувства и фантазии. Наблюдение и размышление тесно связаны между собою, потому что, размышляя о явлениях внешних, т. е. углубляясь в их внутреннее значение, мы необходимо прежде наблюдаем их. Очевидно, наблюдение предшествует размышлению и служит в известной мере его основанием.

3. С этой точки отправления деятельность ума нашего имеет следующие главные направления и на основании их выражается в следующих родах прозаических сочинений. Во-первых, мы можем обращаться к явлениям природы и жизни человеческой, наблюдать их и излагать свои наблюдения, не переходя к размышлению. Здесь начало описаний. Заметим, мы можем обращаться к последовательному ходу или к развитию жизни и действий человеческих и таким же образом ограничиваться простым их наблюдением и изложением. В этом случае получают начало повествования. В-третьих, сознав какую‑нибудь истину, мы можем стремиться мыслью и словом к тому, чтобы убедить других в этой истине. Здесь начало ораторства. В-четвертых, ум наш может углубляться во внутреннее значение явлений природы и жизни, изыскивать это значение и размышлять о нем. Здесь начало догматической прозы. Слово «догматика» обширнее по значению и потому предпочтительнее в этом случае, нежели слово «рассуждение», которое не выражает всей полноты умственной деятельности нашей в этой сфере и особенно в отношении к слововыражению, не может заменить его собою. Жизнь гражданская и частная, которых основанием служит также умственная деятельность наша, дает начало двум новым родам прозаических сочинений: деловым бумагам и частной переписке. Таковы главные роды прозаических сочинений.

Прибавим, что слова описание, повествование, догматика и ораторство принимаем мы в обширном смысле и как главные отделы более новых, частных родов прозы. Они‑то составляют ближайший предмет частной реторики. Для основательного изучения их недостаточно одних правил. Напротив, только обширное чтение образцовых писателей может познакомить с условиями разных родов прозы и сообщить навык и умение писать в них.

Отделение первое

Описательная проза

Внутренние и внешние условия описаний и разные роды сих последних

1. Внутренние условия описаний. Описание, говоря вообще, есть изложение одного какого‑либо момента из нравственной жизни человека или из бытия природы вещественной. Из числа различных искусств изящных в наибольшем согласии с описаниями находится живопись. Как и сия последняя, описание должно оставлять в уме читателя одно господствующее впечатление, согласное с избранным моментом жизни или бытия, от которых и живопись заимствует все свои образы и цвета. Потому‑то лучшими наставниками в изложении описаний служат жизнь и природа. Подобно им описание должно представлять каждый предмет в отдельности, несложности и всегда производить одно ясное и полное впечатление. От этого каждое описание должно отличаться единством предмета, простотою или несложностью частей и вообще содержания, и, наконец, живой изобразительностью. Прибавим, что единство и простота, приведенные в общей реторике как необходимые условия всякого сочинения, получают здесь особое применение.