Читать онлайн «Приключения английского языка». Страница 70

Английский язык многое вынес из контакта с Индией, а Индия вобрала его в себя целиком, сделав одним из своих языков. Сегодня на нем свободно говорят 4–5 % населения, и все они так же свободно владеют по крайней мере еще одним языком, с легкостью переключаясь с одного на другой. Доля может показаться небольшой, но в стране таких размеров это означает 40–50 млн человек («получивших лучшее образование», по определению вице-короля Индии лорда Керзона). Помимо этого, по статистике, свыше 300 млн человек пользуются этим языком и имеют о нем некоторое представление.

Тираж газеты The Times, выходящей в Индии на английском языке, в три раза превосходит тираж одноименной лондонской газеты. Улицы Калькутты пестрят вывесками на английском языке. Индийские авторы уверенно используют его на мировой арене во многих отраслях знаний: в науке, искусстве, политике и социологии.

Уже более полувека нет английского владычества, а английский язык остался — и процветает.

Название «Индия» было изначально неверным. Колумб обнаружил эти острова в поисках западного пути в Индию и после продолжительного путешествия в открытом море имел основания полагать, что достиг своей цели, так что туземцев он назвал индийцами, то есть жителями Индии. Это первый сигнал того, что исследовать язык на островах Карибского бассейна следует с предельной осторожностью. Само название «Карибский» происходит от «карибы», местного названия одного из племен.

Профессор Дэвид Кристал писал, что в этом районе существует шесть разновидностей «изменчивого своеобразия»: «Ситуация среди англоязычных стран уникальна, поскольку история этого региона свела воедино два измерения составляющих: региональное (по которому можно установить географическое происхождение говорящего) и этническое (в котором выбор языка несет в себе социальную и национальную идентификацию)».

«Кембриджская история английского языка» (The Cambridge History of the English Language) дает не менее устрашающее предупреждение: «Трудно составить себе четкое представление об истории распространения английского и креольского языка на территории Вест-Индии — в качестве стандартного или регионального британского, карибского или североамериканского варианта английского языка или пиджинов и креольских языков на основе английского. Общая история английского языка в этом регионе разделена на несколько вариантов, принятых на разных островах… Дополнительная сложность заключается в том, что история распространения английского языка в Вест-Индии и пограничных территориях не всегда совпадает с историей распространения в этом регионе политического влияния Великобритании…».

В некоторых бывших английских колониях, таких как Сент-Лусия или Доминика, английский язык используется преимущественно как второй язык; в иных областях, никогда не принадлежавших Британии (например, в Коста-Рике), английский язык является основным. Кроме того, есть еще разновидности пиджинов и креольских языков.

И это отнюдь не удивительно. Хотя мы не задумываясь именуем все эти острова Вест-Индией, все же речь идет о десятках самобытных земель, отделенных друг от друга многими километрами (иногда до тысячи) воды: как на примере Галапагосских островов продемонстрировал Дарвин, это само по себе является залогом разнообразия. Более того, наряду с английскими колониями следует помнить об испанских, португальских, французских и голландских поселениях, а более всего — о массовом принудительном заселении этих островов сотнями тысяч африканцев, говоривших на множестве различных африканских языков. В довершении всего мы говорим и о взаимообогащении всех этих наречий. Пожалуй, удивительным можно считать то, что звучание устной речи (или просодия) здесь примерно однородное.

Английский язык прибыл сюда довольно поздно. К XVI веку в Новом Свете утвердились Испания и Португалия, было введено рабство, португальцы перевозили рабов из Западной Африки, а разнообразные европейские болезни в сочетании с испанской нетерпимостью значительно сократили, а в некоторых случаях и вовсе смели с лица земли коренное население. Англичане появились здесь гораздо позже и поначалу держались на некотором расстоянии от берегов: это были пираты — Дрейк, Хокинс и другие, — поджидавшие и грабившие (с молчаливого согласия королевы Елизаветы) набитые сокровищами корабли, в частности испанские. Среди первых слов, вошедших в английский язык в Вест-Индии, были испанские дублоны (doubloons) и испанские песо, равные восьми реалам (pieces of eight).

В «Путешествиях» Ричарда Хаклюйта, сборнике морских рассказов, впервые опубликованном в 1589 году, есть такой отчет Джона Хокинса о своем путешествии в Гвинею и Ост-Индию в 1564-м, где читатель знакомится с местной лексикой: «…мы достигли острова Доминика, где обитают каннибалы, а в том месте, куда мы прибыли девятого марта, каннибалы особенно кровожадны, так что их следует избегать… Неподалеку от этого места [теперь речь идет уже о Санта-Фе] обитали некие индийцы, которые пришли к нам и угостили молоком и хлебом, приготовленным из своеобразного зерна, которое у них зовется маис… они принесли нам также кур, картофель и ананасы… на вкус этот картофель — самый изысканный из корнеплодов, намного превосходящий наш пастернак и морковь».

Так, мы видим маис, картофель и каннибалов из «индийских» языков. Слово Cannibals (каннибалы) происходит от альтернативного варианта написания племени карибов (Carib); они назывались также Canibales и были известны своей свирепостью и безжалостностью к пленным. Карибский язык дал английскому, помимо прочего, такие слова, как cayman (кайман), curare (кураре) и peccary (пекари, дикая свинья). А у другого крупного местного племени — араваков — английский язык перенял вслед за маисом hurricane (ураган), guava (гуава), hammock (гамак), iguana (игуана) и savannah (саванна). Слова сапое (каноэ) и potato (картофель) — гаитянские.

Но сойдя на берег и продвигаясь к западу, английский язык захватывал на своем пути трофеи у любых языков. От науатль, ацтеков и мексиканцев он взял chocolate (шоколад), chilli (острый перец), avocado (авокадо), cocoa (какао), guacamole (гуакамоле), tamal (толченая кукуруза с мясом и красным перцем, мексиканское блюдо), tomato (томат, помидор), coyote (койот), ocelot (оцелот), mescal (мескаль; мексиканская водка из сока алоэ; наркотик) и peyote (пейот, кактус; наркотик); многие из них заимствованы опосредованно, через другие европейские языки. Перу завоевали испанцы, но вскоре туда пришел и английский язык; к нему в плен попали слова condor (кондор; золотая или серебряная монета), llama (лама), puma (пума), cocaine (кокаин), quinine (хинин) и guano (гуано). Языки Бразилии, тупи и гуарани стали источником таких слов, как cougar (пума, кугуар), jaguar (ягуар), piranha (пиранья), macaw (ара), toucan (тукан), cashew (кешью) и tapioca (тапиока). Английский язык проявил себя как охотник-собиратель и, не брезгуя, подбирал слова на суше и на море. Английский морской волк обрел популярность, особенно докучая его католическому величеству королю Испании, который даже назначил награду за голову Елизаветы. В Англии пиратство рассматривалось как проявление патриотизма. Называли пиратов в XVI веке freebooters и filibusters (флибустьеры), а в XVII веке — privateers (или каперы) и old sea-dogs (старые морские волки). Веком раньше в ходу был cutlass (кортик, абордажная сабля), веком позже прославился пиратский флаг Веселый Роджер; вооруженный грабеж в открытом море получал благоприятные отзывы в английской прессе, а слова (добавим в общую копилку еще одно: buccaneer — пират) отдавали шовинизмом.

Английская колонизация началась в 1609 году с Бермуд и достигла стран Карибского бассейна в 1624-м, когда Томас Уорнер с дюжиной спутников поселился в Санди-Бей на острове Сент-Китс. Два года спустя сюда прибыла первая партия африканских рабов: так Сент-Китс стал первым местом, где англичане, следуя примеру других европейских держав, систематически использовали рабский труд. Они начали с выращивания табака. Сахар оказался гораздо более прибыльным, но требовал и больше трудовых ресурсов, поэтому количество рабов росло, а в подавленные, но еще не полностью истребленные коренные языки Вест-Индии, которым вскоре предстояло переплестись и соединиться с европейскими имплантатами, вторглось множество африканских. Даже к концу XVI века африканцев было гораздо больше, чем европейцев, а на протяжении следующего века их численность существенно возросла.