Читать онлайн «Анализ личности». Страница 121

Если бы государство не руководствовалось в значительной степени законами эмоциональной чумы, то оно никогда не допустило бы подобных судебных процессов. К сожалению, очень часто эмоциональная чума управляет формированием общественного мнения, она всегда достигает цели, используя юриспруденцию, чтобы продолжать свои черные дела безнаказанно.

Если человек начнет тщательно изучать дела многих пораженных эмоциональной чумой политиков, он будет все больше и больше погружаться в состояние растерянности и сильного смущения. Возможно ли, спросим мы, чтобы клерикализм политического диктатора или любовная связь короля определяла жизнь нескольких поколений? Распространяется ли иррационализм общественной жизни вглубь? Действительно ли возможно, чтобы миллионы трудолюбивых умных людей не были осведомлены о жизненно важных для них вещах, или они просто не хотят быть осведомленными?

Эти вопросы кажутся весьма странными, ибо проявления эмоциональной чумы слишком фантастичны, чтобы восприниматься как что-то реальное. Человеческий ум отказывается признавать, что такая нелепость может преобладать на шкале масс. Мы должны осознать наконец, как сильны эффекты эмоциональной чумы. Я твердо знаю, что ни одно общественное зло любой значимости не может быть устранено, пока общественность отказывается признавать, что эмоциональная чума все же существует и настолько огромна, что не видна. По сравнению с чудовищным общественным иррационализмом, который постоянно питается глубоко засевшей в душах людей эмоциональной чумой, основы общественной функции любви, труда и знаний, которые управляют жизненным процессом, кажутся бесконечно малыми или общественно нелепыми. Мы можем легко убедиться в этом.

На основе долгой медицинской практики я знаю, что проблема юношеской сексуальности играет несравнимо большую роль в формировании наших общественных и моральных идеалов, чем некоторые тарифные или иные законы. Давайте представим, что депутат, которого волнуют проблемы молодежи, обратился к своему правительству и потребовал во время парламентской сессии обсудить проблемы половой зрелости так же тщательно, как обсуждается тарифный закон. Если мы рассмотрим дело спокойно и объективно, то обнаружим, что нет ничего особенного в том, чтобы законодательно обсудить эти проблемы. Все люди, включая и членов парламента, прошли через ад юношеского невроза по причине сексуального расстройства. Никакой другой конфликт не может сравниться с этим по силе и важности. Это проблема всеобщего общественного интереса. Разумное решение сложностей полового созревания исключило бы одним махом множество общественного зла, такого как юношеская преступность, общественная забота о психических больных, несчастье развода, проблемы воспитания детей и т. д.

Таким образом, мы считаем требования такого медицински ориентированного парламента определенно разумными, прогрессивными и полезными. Однако в то же время что-то в нас все же противостоит требованию публично обсудить в парламенте эту тему. Это <что-то> является явной реакцией общественной эмоциональной чумы, которая постоянно пытается сохранить себя и свои институты. Она провела четкую грань между официальной и личной жизнью, и последней было отказано в доступе к общественной платформе. Официальная жизнь асексуальна снаружи и слишком порнографична или извращена внутри. Если бы это разделение не существовало, то официальная жизнь немедленно бы совпала с личной жизнью и корректно отражала бы повседневную жизнь в крупных общественных формах. Это объединение повседневной жизни и общественных институтов было бы достаточно простым. Тогда, однако, автоматически бы умер тот сектор в общественной структуре, который не только не способствует сохранению общественной жизни, а периодически подвигает нас к краю пропасти. Мы можем отдать этот сектор под управление <высокой политики>.

Увеличение пропасти между реальной жизнью общества и ее официальным фасадом является одним из наиболее ужасных проявлений эмоциональной чумы. Представители высокой политики всегда пытались мешать распространению сексуально-экономического одобрения отношений между биологическим организмом человека и государством. В их самых мягких формах атаки просматривалось следующее: <Эти сексуальные философии являются аморальными нарывами на теле общества, которые прорываются время от времени. Верно, что человеку присуща сексуальность, но сексуальность еще не самое главное в жизни. Есть другие, более важные проблемы - экономические и политические. Сексуальная экономия преувеличивает свою роль. Мы добьемся больших успехов и без нее>.

Таков типичный аргумент, некоторые вариации которого регулярно встречаются при лечении биопатии человека и даже при обучении студентов. Мы убеждены, что этот аргумент вытекает из оргазменного беспокойства и что его цель - сохранить индифферентность человеческой смиренной позиции. Обратившись с тем же аргументом к общественному институту психической гигиены, нельзя обезоруживать сторонника культурных и других ценностей, указывая на его личный панцирь и стремление к удовольствию. Секс-экономист, который использует подобный подход, настроил бы всех против себя.

Мы согласимся с оппонентом: сексуальность - это еще не все в жизни. Мы даже добавим, что у здоровых людей сексуальность - это не тема для обсуждения и не центр их мышления. Но как мы объясним, что сексуальность действительно занимает заметное место в человеческой жизни и мышлении? Этот факт нельзя отрицать. Давайте обратимся к другому примеру, иллюстрирующему это.

Циркуляция пара в фабричной паровой машине является безоговорочным условием работы фабрики. Однако рабочие фабрики практически не думают о циркуляции пара. Их внимание полностью сконцентрировано на работе. Энергия, порождаемая паром, - еще <не все> на фабрике. Есть другие важные вещи, такие например, как производство фабричных изделий. Но давайте представим себе, что вдруг один или несколько паровых клапанов засорились. Поток энергии, порождаемый паром, немедленно прекратится. Всем рабочим пришлось бы немедленно направить свое внимание на устранение препятствия прохождения пара. Все мысли сконцентрировались бы на этом: как самым быстрым способом восстановить нормальную циркуляцию пара? Давайте далее представим, что некоторые рабочие начали спорить по поводу ситуации следующим образом: <Эта запутанная теория тепла преувеличивает роль пара. Конечно, никто не спорит, что пар необходим, но это еще не все для нашей фабрики. Разве вы не видите, что есть много других вещей, о которых нужно беспокоиться? Как насчет экономии?>. В этой ситуации мы бы срочно устранили основные нарушения в циркуляции пара, перед тем как повернуть свои мысли в ином направлении. Нет никакого смысла уделять внимание интересам экономии, когда засорены трубы, по которым идет пар.

Этот пример иллюстрирует природу сексуальной проблемы в нашем обществе. Поток биологической, т. е. сексуальной, энергии у большинства людей нарушен. Биологический механизм общества функционирует слабо, а иногда вообще не функционирует, и мы имеем неразумную политику, безответственность со стороны людских масс, биопатии, убийства - короче, эмоциональную чуму. Если бы все люди удовлетворяли свои сексуальные потребности естественным образом, то не пришлось бы говорить о сексуальной проблеме.

Тот факт, что сегодня все вращается вокруг секса, является самым явным показателем того, что существует сильное расстройство не только в потоке человеческой сексуальной энергии, но, как следствие этого нарушения, в его биологическом функционировании. Сексуальная экономия пытается открыть клапаны, блокирующие поток биологической энергии в человеческом организме, чтобы другие важные вещи, такие как ясное мышление, естественное приличие и приятная работа, могли нормально функционировать. Тогда и порнографическая сексуальность не будет больше занимать так много места, как это наблюдается сегодня.

Это нарушение потока энергии оказывает сильное воздействие на основу биологического функционирования и, таким образом, управляет более высокими функциями человеческого организма. Я знаю, что фундаментальный биологический характер этого нарушения еще до конца не понят даже некоторыми оргономистами. Приведу еще один пример, иллюстрирующий отношение оргономии к другим наукам.

Представим себе группу железнодорожных инженеров, которые пишут тысячи высокотехнических книг, описывая конструкцию поездов, их размер, материалы, из которых сделаны окна и двери, сиденья и спальные места, особый химический состав стали, силу тормозов, скорость, с которой каждый из этих поездов двигается, каждую деталь каждой железнодорожной ветки. Однако во всех книгах эти инженеры регулярно опускают одну деталь - они не придают никакого значения движущей энергии. Естественные науки не знакомы с учением о жизненных процессах с функциональной точки зрения; поэтому их можно сравнить с этими инженерами. Оргономист не может выполнить свою работу, если он полностью не осознал, что он - инженер живого аппарата. Как инженеров живого аппарата нас прежде всего интересует биосексуальная энергия. У нас нет ни малейшей причины чувствовать себя униженными из-за этого. Наоборот: мы имеем все основания гордиться своей сложной задачей.