Читать онлайн «Анализ личности». Страница 120

Один такой человек богемы познакомился с женщиной, которая хотела прийти ко мне учиться. Естественно, беседа коснулась моей работы. Он сказал ей, что не послал бы ко мне ни своего лучшего друга, ни самого худшего врага, так как я был, по его словам, <владельцем публичного дома, не имеющим лицензии>. Чтобы скрыть чумную природу этого утверждения, он немедленно добавил, что я, безусловно, очень способный врач. Эта клевета, выстроенная вдоль линии особой чумной реакции, замкнула круг. Однако эта женщина пришла ко мне обучаться сексуально-бережливой педагогике и вскоре хорошо поняла, что мы, психоаналитики, называем эмоциональной чумой.

Трудно сохранять объективную и корректную позицию в таких ситуациях. Нелегко побороть импульс, который возникает самопроизвольно и для которого есть все основания: устроить пораженному чумой индивидууму хорошую порку, чтобы он больше не клеветал на людей. Благородно игнорировать происшествие - значит сделать точно то, на что пораженный чумой индивидуум и рассчитывает, чтобы продолжать совершать свое общественное зло безнаказанно. Правда, остается возможность судебного иска за клевету.

Вопрос важен, ибо эмоциональная чума добивается все новых успехов, клевеща и подавляя с помощью слухов серьезные и важные достижения. Борьба против эмоциональной чумы общественно необходима, т. к. она причиняет больше вреда в этом мире, чем <десять тысяч церковных канонов>. Подсчитайте, например, количество клеветнических наветов, направленных против пионера естественной науки семнадцатого столетия де Ламетри и продиктованных эмоциональной чумой. В своей великой работе <Histoire Naturelle de l'Ame> (История человеческой души - фр.) де Ламетри четко уловил основные отношения между восприятием и физиологическим стимулом, предсказал и описал связь между проблемой душа-тело и биологическим сексуальным процессом. Это вызвало неописуемую ярость у филистеров, которых гораздо больше, чем дерзких и честных ученых; они распространили слух, что де Ламетри смог прийти к таким взглядам только потому, что он был <распутником>.

Это - типичный пример, когда слух становится особой чумной реакцией и передается потомкам, оскверняя без какой-либо причины достойное имя. Подобные чумные реакции играют катастрофическую роль в общественной жизни.

Я бы хотел привести еще один пример, в которой проекционный механизм эмоциональной чумы в форме клеветы представлен еще более четко. В Норвегии я услышал, что распространился слух, будто я стал шизофреником и провел некоторое время в психиатрической клинике. Затратив некоторые усилия, мне удалось определить источник ложной информации. Когда я приехал в США, я убедился, что этот слух очень широко распространился, намного шире, чем в Европе, где моя работа была известна лучше. Никто из американских коллег не знал, откуда взялся этот слух, но определенные признаки четко показывали, что он исходил из того же европейского источника.

Через некоторое время мне удалось выяснить, что человек, от которого исходил этот слух, страдал нервным расколом и его заставили провести несколько недель в психиатрической клинике. Этот факт сообщил мне профессор университета, который был хорошо знаком с создавшейся ситуацией. Очевидно, нервный раскол сильно испугал этого сплетника. Он попал в то время в сложную ситуацию: с одной стороны, он признал правильность моего учения; с другой стороны, он не мог отделить себя от Международной психоаналитической ассоциации, которая сильно сопротивлялась этому учению. Как обычно в подобных случаях, он воспользовался обстоятельствами, чтобы отвлечь внимание от себя и сфокусировать его на мне, когда я был в центре критической полемики. Он думал, что со мной все кончено, а возможность нанести мне еще один удар была такой соблазнительной. Его реакция была специфической реакцией пораженного эмоциональной чумой человека.

Я никогда не был психически болен и никогда не помещался в психиатрическую клинику. Я выдержал одну из самых тяжелых нош, которая когда-либо доставалась человеку, без каких-либо нарушений способности работать и любить. Стать психически больным не позор. Я, подобно любому уважающему себя психиатру, глубоко симпатизирую психически больным людям. Как я уже подчеркивал, психический больной кажется мне намного более серьезным, более близким к тому, что есть живое, чем филистер или общественно опасный человек, пораженный эмоциональной чумой. Эта клевета предназначалась для того, чтобы опорочить меня и мою работу, и она достигла цели в некоторых серьезных ситуациях, управлять которыми было не легко. Например, мне пришлось убеждать нескольких студентов в том, что я не был психически болен. В определенных фазах оргонной терапии неизбежно появляется особый механизм эмоциональной чумы. Как только больной или ученик приходит в контакт с плазматическими потоками, резко проявляется оргазмическое беспокойство. Тогда на оргонного терапевта начинают смотреть или как на <грязную сексуальную свинью>, или как на <безумного человека>. Я хочу подчеркнуть, что эта реакция появляется регулярно. Большинство из моих студентов слышали этот слух. Некоторые аспекты теории сексуальной экономии настолько революционны, что очень легко посчитать саму теорию безумной. В результате широкого распространения этого слуха многие мои жизненные ситуации стали крайне запутанными и даже опасными. Следовало бы иметь четко разграниченные правовые возможности для устранения подобных последствий чумной реакции. У меня был только мой клинический опыт, который позволил мне благополучно все это выдержать.

Эмоциональная чума - стойкая болезнь. Когда спустя несколько лет было установлено, что моя научная работа точно показывает, что я не шизофреник, был распространен новый слух: будто бы я излечился от своей шизофрении...

Особые чумные реакции особенно часто встречаются в сфере политики. На протяжении многих лет мы вновь и вновь убеждались в том, что диктаторы, разрабатывая какой-либо коварный план, приписывают жертве тот замысел, который они потом осуществляют сами. Например, был пущен слух, что Польша тайно готовит нападение на Германскую империю, что это следовало бы предотвратить, и поэтому оправдали Германию, напавшую на Польшу. Нападение на СССР было оправдано таким же способом.

Примером особой чумной реакции являются печально знаменитые суды над соратниками Ленина. Им было предъявлено обвинение в государственной измене; невинных людей обвиняли в поддержании прямого контакта с немецкими фашистами и в планировании свержения правительства. Было ясно, что обвинения против них сфабрикованы. Но в 1936 году никто не мог объяснить цель такого очевидно поддельного обвинения. Русское правительство было достаточно сильным, чтобы устранить любую оппозицию. Тайна была раскрыта в 1939 году. В 1936 году в обвинении говорилось о преступлении против государства, которое правительство само действительно совершило в 1939 году. С Гитлером был подписан Пакт о ненападении, который ускорил наступление Второй мировой войны. И лишь гораздо позже стало ясно, что, опорочив других, правительство успешно очистило себя от пакта с Гитлером. Подобные политические чумные реакции рассчитаны на очень неразумное мышление масс.

Приведу другой пример из области эмоциональной чумы. Лев Троцкий вынужден был защищаться против обвинения в заговоре против жизни его политического соперника. Это было непонятным, так как убийство Сталина только навредило бы троцкистам. Это стало понятным, когда Троцкий в 1941 году был убит. (Эти факты не имеют ничего общего с политическими точками зрения за или против троцкистов.)

Если мы вернемся всего на несколько десятилетий назад, то вспомним знаменитое дело Дрейфуса. Высокопоставленные военные генералы Франции продали планы немцам; чтобы отвести подозрение от себя, они обвинили капитана Дрейфуса в этом тяжком преступлении. Они добились того, чтобы их жертву приговорили к пожизненной каторге. Без смелого вмешательства Золя и Франса эта специфическая чумная реакция никогда не была бы побеждена.

Если бы государство не руководствовалось в значительной степени законами эмоциональной чумы, то оно никогда не допустило бы подобных судебных процессов. К сожалению, очень часто эмоциональная чума управляет формированием общественного мнения, она всегда достигает цели, используя юриспруденцию, чтобы продолжать свои черные дела безнаказанно.

Если человек начнет тщательно изучать дела многих пораженных эмоциональной чумой политиков, он будет все больше и больше погружаться в состояние растерянности и сильного смущения. Возможно ли, спросим мы, чтобы клерикализм политического диктатора или любовная связь короля определяла жизнь нескольких поколений? Распространяется ли иррационализм общественной жизни вглубь? Действительно ли возможно, чтобы миллионы трудолюбивых умных людей не были осведомлены о жизненно важных для них вещах, или они просто не хотят быть осведомленными?