Читать онлайн «Великие адмиралы». Страница 80

Следом за «Олимпией» двигались «Балтимор», «Рейли», «Петрел», «Конкорд» и «Бостон». Первый испанский выстрел прогремел в 5.15, после чего Дьюи приказал сократить интервалы в колонне. Эскадра со скоростью 8 узлов направлялась к Кавите, и теперь дистанция между кораблями в колонне равнялась 200 ярдам. Штурман «Олимпии» лейтенант К. Г. Галкинс выкрикивал быстро сокращающееся расстояние до противника.

Почти 30 минут испанские орудия беспрепятственно вели огонь, пока Дьюи шел прямо на противника. Испанцы не добились попаданий, но корреспондент пишет, что «нервное напряжение было ужасным. В любой момент десятки людей могли рухнуть на палубу раненные или мертвые». Когда дистанция сократилась до 5000 ярдов, Дьюи повернул эскадру на запад, параллельно береговой линии. Перегнувшись через поручни на крыше штурманской рубки, он отдал приказ, который вошел в американскую историю. В 5.40 коммодор сказал капитану 1 ранга Чарльзу В. Гридли: «Когда вы будете готовы, Гридли, можете открывать огонь». Выстрел 203-мм орудия «Олимпии» послужил сигналом всей эскадре.

Американские корабли начали первый из пяти 2-мильных галсов вдоль строя испанской эскадры. После первого захода Дьюи сократил дистанцию до 3000 ярдов. 3 головных крейсера сосредоточили огонь на флагмане Монтохо — крейсере «Рейна Кристина». Огромные столбы воды поднимались вокруг американских кораблей, пока испанские комендоры пытались пристреляться. Хотя один испанский снаряд упал рядом с «Олимпией» и забросил какой-то кусок дерева на мостик под ноги Дьюи, стрельба испанцев была малоэффективной. Лейтенант Брэдли Фиск сравнил маневры эскадры с «тщательно отрепетированным спектаклем. Корабли двигались медленно и четко, почти не ломая строй». Долгие часы тренировок, которые устраивал Дьюи своим морякам в Гонконге, принесли плоды.

Около 7.00 «Рейна Кристина» пошла прямо на «Олимпию», надеясь переломить ход боя в пользу испанцев. Однако стрельба американцев быстро положила конец этой попытке. К 7.30 испанский флагман превратился в пылающую развалину. Половина экипажа была ранена или убита, и Монтохо был вынужден перенести флаг на другой корабль.

Во время четвертого галса Дьюи обнаружил, что бухта глубже, чем показывают его карты, поэтому он сократил дистанцию до 2000 ярдов. Хотя теперь его корабли оказались в пределах досягаемости мелких испанских орудий, коммодор пошел на это, чтобы нанести противнику максимальные повреждения, используя остатки боезапаса.

В 7.30 капитан 1 ранга Гридли сообщил Дьюи, что для 127-мм орудий «Олимпии» осталось только 15 % снарядов. Эта новость оказалась совершенно неожиданной и крайне неприятной. Дьюи не мог пополнить боезапас. Испанцы получили ряд сильных ударов, однако продолжали вести бешеный огонь, «тогда как наши запасы снарядов были ограничены», отмечает Дьюи. У коммодора не оставалось иного выхода, как приказать отойти, чтобы оценить ситуацию. Стикни описывает удивленные взгляды, обращенные на Дьюи. «Я ничуть не преувеличиваю, но, когда мы выходили из бухты, уныние на мостике «Олимпии» было таким же непроглядным, как лондонский туман в ноябре». Чтобы скрыть причину отхода, экипажам был отдан приказ завтракать. Большинство моряков желали продолжения битвы. Кто-то обратился к командиру: «Ради бога, капитан, не останавливайте нас! К чертям завтрак!»

Дьюи вскоре обнаружил, что рапорты о нехватке боеприпасов были ошибочными. «Олимпия» выпустила 15 % снарядов калибра 127 мм, и погреба были полны, в них оставались 85 % боезапаса. Капитаны сообщили, что их корабли получили совершенно ничтожные повреждения, были ранены только 8 человек, все на крейсере «Балтимор».

Когда в 11.16 Дьюи возобновил бой, на огонь американцев ответили только «Уллоа» и береговые батареи мыса Сэнгли. Пока «Балтимор» обстреливал батареи, остальные корабли сосредоточили огонь на «Уллоа» и быстро потопили его. Так как орудия на мысе Сэнгли не имели достаточного угла снижения, они не могли обстреливать корабли на дистанциях менее 2000 ярдов. Поэтому американские корабли подошли вплотную к мысу и спокойно расстреливали батареи, пока в 12.15 над Кавите не появился белый флаг. К 12.30 бой закончился.

Эскадра Дьюи одержала сокрушительную победу. Все 7 кораблей Монтохо были уничтожены, погиб 161 моряк, 210 были ранены. Ни один американский корабль не получил серьезных повреждений, лишь 9 человек были ранены. Война шла всего неделю, но испанский флот на Тихом океане уже был уничтожен. Когда Дьюи собрал офицеров в своей каюте, чтобы поблагодарить их, в заключение он сказал: «Джентльмены, другая сила, выше, чем наша, выиграла сегодняшнюю битву».

Практически односторонняя битва заставила некоторых скептиков усомниться в достижениях Дьюи. Он столкнулся с этим вскоре после боя и ответил так: «Я полагаю, это была бы более значительная победа, если бы, отведя корабли для завтрака во время боя, я сказал: «Никто до сих пор не погиб — так пусть кто-нибудь все-таки погибнет, иначе люди скажут, что мы вообще не сражались». И потом послал бы в качестве мишени один корабль, не поддержав его огнем остальных». Целью битвы является выигрыш с минимальными потерями. Дьюи сумел решить обе задачи. Если бы он понес более тяжелые потери, он не стал бы более великим адмиралом. Он был бы лишь более кровавым.

Так как Дьюи приказал перерезать телеграфный кабель Манила — Гонконг, чтобы лишить испанцев связи, сообщение о его победе было получено в Соединенных Штатах лишь 7 мая. Американский народ охватил невиданный патриотический подъем, Дьюи и его матросы вмиг стали национальными героями. Детей называли «Дьюи», немедленно появились шляпы Дьюи, трости, ложки, пресс-папье. Жевательная резинка, названная «Жвачкой Дьюи», заполнила все магазины. 16 мая конгресс присвоил Дьюи звание контр-адмирала, для чего специальным законом количество этих званий было увеличено с 6 до 7. Через 10 месяцев ему присвоили звание адмирала флота, которого до Дьюи и после него не имел ни один американский моряк. Ему предоставили возможность либо оставаться на службе до самой смерти, либо уйти в отставку с сохранением жалования в полном размере.

На Филиппинах у Дьюи не было времени праздновать. Хотя эскадра Монтохо была уничтожена, испанцы еще удерживали Манилу. Дьюи мог захватить город, однако он сообщил в Вашингтон, что ему нужны подкрепления, чтобы удержать захваченное. 2 мая он перевел эскадру на укрытую якорную стоянку в Кавите, вне пределов досягаемости орудий Манилы, и там оставался до конца кампании.

В середине июня Вашингтон сообщил ему, что флот под командованием контр-адмирала Мануэля де ла Камара вышел из Испании на Дальний Восток. По крайней мере на бумаге его силы превосходили эскадру Дьюи, но вскоре эта опасность развеялась. В июле американская Северо-Атлантическая эскадра в бою у Сантьяго уничтожила крейсерскую эскадру, посланную испанцами в Карибское море. Флот Камары был отозван для защиты берегов Испании от возможного нападения американцев.

Но тут проблемой для Дьюи стали немцы. Надеясь отхватить кусок оставшихся бесхозными Филиппин, Германия направила эскадру вице-адмирала Отто фон Дидерихса в Манилу. С мая по август более сильная германская эскадра нарушала международные обычаи, заходя в блокированные порты. Дьюи был взбешен, и один корреспондент даже застал его за подготовкой плана сражения с немцами.

В июне и июле прибыли 6000 американских солдат для оккупации Манилы. Теперь Дьюи имел достаточно сил, чтобы стать командиром настоящего блокадного соединения. Он довольно резко заявил немцам: «Если Германия хочет войны, что ж, мы готовы». Так как в Маниле не было кораблей других держав, которые могли бы поддержать фон Дидерихса, германский адмирал согласился на компромисс, который ослабил напряжение.

Однако в любом случае эскадра Дьюи уже не играла никакой роли в Маниле после того, как 13 августа 1898 года американские войска заняли город. Он оставался там, пока тянулись мирные переговоры, и лишь 20 мая 1899 года, через 1 год и 20 дней после прибытия на Филиппины, измученный Дьюи покинул Манилу. Он сказал репортеру: «Мне жаль уходить. Но я больше не могу стоять на страже и нести груз ответственности».

В Нью-Йорке величайшего героя Америки ждал фантастический прием. На салюты в честь Дьюи было израсходовано больше пороха, чем сам он истратил в Манильской бухте. Городские газеты собрали 70000 серебряных монеток от школьников, чтобы отлить огромный кубок. Появились сотни поэм, увековечивших деяния адмирала. Празднования завершились 30 сентября колоссальным парадом на Пятой авеню, в котором участвовали 35000 человек во главе с президентом МакКинли. Места у окон, через которые можно было посмотреть на парад, продавались за огромные по тем временам деньги — по 500 долларов.

Дьюи не нравилась шумиха, поднятая вокруг него. Он написал сыну, что собирается «избегать всего, что только возможно». Но был и один приятный эпизод. Сойдя на берег с борта «Олимпии» в Нью-Йорке, Дьюи в толпе увидел многих своих родных. Тогда он повернулся к корреспонденту Фредерику Палмеру и радостно сказал: «Теперь я думаю, они признают, что Джордж приобрел кое-какой вес».