Читать онлайн «Великие адмиралы». Страница 79

В Гонконге циркулировали слухи, будто испанцы установили в Маниле тяжелые орудия, а вход в бухту прикрыли плотными минными полями. Консул Уильямс сообщил, что пролив Бока Гранде заминирован, но Дьюи не поверил этому, сочтя слухи обычной уловкой противника. Он был убежден, что большая глубина и сильные течения делают постановку мин слишком трудной, а тропические воды быстро превратят в ржавчину любой минреп.

Манила находилась в 30 милях от входа в бухту. Самые сильные испанские батареи находились именно там. Испанцы имели 4 орудия 240 мм, которые были дальнобойнее, чем 203-мм орудия Дьюи. В 6 милях на юго-запад от Манилы в бухту выдавался мыс Сэнгли, который образовывал маленькую бухточку Каньякао. У основания мыса Сэнгли располагался арсенал Кавите.

Испанские власти прекрасно знали, что целью Дьюи будет Манила. Командующий испанской эскадрой адмирал дон Патрисио Монтохо-и-Пасарон предпочел бы ждать Дьюи в бухте Субик, находящейся в 30 милях на север от входа в Манильскую бухту. Оттуда его корабли могли внезапно атаковать эскадру Дьюи в момент прохода через пролив под огнем береговых батарей. К счастью для американцев, испанские власти оказались слишком медлительны и не создали там никакой базы. Поэтому Монтохо был вынужден оставаться в Маниле.

Единственным преимуществом Монтохо были тяжелые орудия береговых батарей Манилы, однако он сам лишил себя этого преимущества, переведя эскадру в бухту Каньякао. Испанский адмирал был убежден, что у него почти нет шансов разбить противника с теми слабыми силами, которые он имел. Поэтому Монтохо надеялся хотя бы спасти Манилу от обстрела американцев. Он также верил, что относительно мелкое место возле Кавите поможет его морякам добраться до берега, после того как их корабли будут потоплены.

Монтохо имел 7 кораблей: небронированный крейсер «Рейна Кристина» (флагман), старый деревянный крейсер «Кастилия», малые крейсера «Исла де Куба», «Исла де Лусон», «Дон Антонио де Уллоа», «Дон Хуан де Аустриа» и канонерку «Маркиз дель Дуэро». Он выстроил корабли полумесяцем в бухте Каньякао. Еще 4 канонерки, орудия которых были установлены на берегу, стояли позади Кавите в относительной безопасности. Общее водоизмещение кораблей Монтохо равнялось 11689 тоннам, то есть почти вдвое меньше, чем у Дьюи. Испанская эскадра также значительно уступала американцам в огневой мощи, имея всего 31 орудие больше 120 мм, причем максимальный калибр испанских орудий равнялся 162 мм. Дьюи имел 53 орудия, в том числе 203-мм.

24 апреля морской министр Лонг телеграфировал Дьюи, что «объявлено состояние войны между Соединенными Штатами и Испанией. Немедленно следуйте к Филиппинам. Начинайте действия против испанской эскадры. Вы должны захватывать или уничтожать. Приложите крайние усилия». В тот же день губернатор Гонконга потребовал, чтобы Дьюи вывел корабли из гавани, так как Соединенные Штаты стали воюющим государством. Когда Дьюи уводил свою эскадру в море, кое-кто жалел их. Один британский чиновник заявил: «Это была прекрасная команда. К несчастью, мы больше их не увидим».

Дьюи направился в бухту Мирс, находящуюся в 35 милях к северу от Гонконга, где провел дополнительные учения. Одновременно с только что прибывшего крейсера «Балтимор» на другие корабли была перегружена часть боеприпасов. Когда 26 апреля из Манилы прибыл консул Уильямс, он сообщил Дьюи, что вблизи Манилы и Кавите, на островах Коррехидор и Кабальо установлены орудия, а пролив между Коррехидором и берегом заминирован. Дьюи решил атаковать немедленно, так как «чем быстрее и агрессивнее будут наши действия, тем меньше окажутся наши потери, и тем быстрее наступит мир». На следующий день, построившись в две колонны, отряд Дьюи на скорости 8 узлов пошел к Маниле, которая находилась на расстоянии 620 миль.

Пока эскадра медленно ползла к Филиппинам, коммодор постоянно устраивал боевые учения и тренировки по исправлению повреждений, поэтому у экипажей не было свободной минуты. Моряки тщательно обыскали свои корабли и выбросили за борт все лишнее дерево, чтобы уменьшить опасность пожаров и сократить количество осколков. Чтобы поднять моральный дух, Дьюи попросил Уильямса обратиться к экипажу «Олимпии». Консул произнес пламенную речь, в которой обвинил испанцев в оскорблении американского флага и угрозах его собственной жизни. Он также зачитал прокламацию, выпущенную испанским военным губернатором 23 апреля, в которой эскадра Дьюи называлась сбродом, «не знающим ни дисциплины, ни приказов». Листовка предсказывала, что Испания «триумфально пройдет через новые испытания, разгромит и растопчет наглецов из паршивых Штатов». Согласно свидетельству очевидца, это заявление было встречено «взрывом иронического хохота». А когда Уильямс закончил, «все мы, до последнего человека, дружно проклинали испанцев».

Флот Дьюи был готов. Его люди жаждали битвы. Но чем ближе Дьюи подходил к цели, тем больше перед ним возникало вопросов, ответа на которые он не имел. Эскадра находилась слишком далеко от американских баз, поэтому он не имел права проиграть бой. Дьюи не мог позволить себе даже неполную победу. Требовался разгром. Хотя Дьюи был уверен в успехе, он все-таки заметил: «Среди военных в Гонконге составилось мнение, что наша эскадра идет на верную гибель».

Когда эскадра подошла к Филиппинам, Дьюи отделил «Бостон» и «Конкорд», чтобы обследовать бухту Субик. 30 апреля в 15.30 они сообщили, что врага там нет, после чего Дьюи с облегчением воскликнул: «Теперь мы их прикончим!»

Впереди лежала Манильская бухта. Дьюи не мог рассчитывать на внезапность, так как испанцы знали, когда он покинул Гонконг, и могли высчитать время его прибытия. Это означало, что 17 испанских орудий, прикрывающих вход в бухту, могут создать ему серьезные проблемы. Особенную опасность представляли 6 орудий на островках Кабальо и Эль-Фрауле, которые могли обстреливать американскую эскадру в течение 15 минут, пока она проходила мимо них, причем с дистанции не более 1,5 миль.

Дьюи сообщил свой план капитанам во время последнего совещания на борту «Олимпии». Он решил не дожидаться рассвета, а провести эскадру через пролив в темноте, надеясь захватить испанцев врасплох. Коммодор предположил, что испанцы будут ждать, что он станет действовать так же, как действовали бы они сами в подобной ситуации. Дьюи решил, что сами испанцы никогда не осмелились бы войти в неосвещенную незнакомую бухту, вдобавок еще укрепленную.

Сам коммодор собирался идти в голове колонны на «Олимпии». Когда его племянник лейтенант Уильям Уиндер предложил пустить впереди транспорт, чтобы расчистить проход через минные заграждения, Дьюи резко ответил: «Билли, я ждал этой возможности 60 лет. Есть там мины или нет, — но я поведу эскадру сам». Он закончил совещание предельно простым приказом: «Следуйте в кильватере флагмана и повторяйте все его маневры».

Действия Дьюи при подходе к Манильской бухте очень напоминают действия адмирала Фаррагата. В своей «Автобиографии» Дьюи пишет, что спросил себя: а как поступил бы Фаррагат, будь он на его месте? «Во время подготовки к бою я часто задавал себе этот вопрос, и признаюсь откровенно, я думал о нем в ночь, когда мы входили в бухту. В результате я пришел к выводу, что делаю все, что сделал бы Фаррагат».

В 21.45 была сыграна боевая тревога. На кораблях были погашены все огни, кроме маленького гакабортного огонька, который был виден следующему мателоту. Дьюи в белом мундире и фуражке с золотым шитьем поднялся на верхний мостик «Олимпии», где и оставался все время боя. Корреспондент Джозеф Л. Стикни, бывший морской офицер, которого Дьюи взял с собой в качестве неофициального летописца, писал: «Совершенно спокойный, он неподвижно стоял на мостике, словно мы входили в мирную гавань». Примерно в полночь американская эскадра вошла в пролив Бока Гранде одной кильватерной колонной в полумиле севернее Эль-Фрайле и соответственно в 2 милях южнее Кабальо. Все напряженно вглядывались в темноту, ожидая вспышек выстрелов испанских орудий.

Первые корабли уже прошли пролив, когда 1 мая в 0.17 «Конкорд» и «Бостон», замыкавшие строй, были обстреляны из 120-мм орудий с Эль-Фрайле. 3 снаряда шлепнулись в воду, а ответный огонь кораблей заставил вражескую батарею замолчать.

Неожиданный ход Дьюи сработал. Его эскадра вошла в бухту и могла заняться поисками испанских кораблей. Соединение медленно двигалось в направлении Манилы и прибыло туда на рассвете. Исключая 2 мины, взорвавшиеся перед «Олимпией», других происшествий не было. Около 4.00 командам на боевые посты принесли кофе и сухой паек. Вскоре после этого Дьюи взял курс на мыс Сэнгли, а потом увидел испанский флот, стоящий на якорях в Маниле. И все его 226 орудий. Он отдал последний приказ перед боем: «Наншану», «Дзафиро» и «МакКаллоху» следовать в отдаленный сектор бухты, чтобы не подвергаться опасности.