Читать онлайн «Когда крестилась Киевская Русь?». Страница 46

Но это было только начало.

В Риме папа превзошел Игнатия; Рим всегда стремился быть впереди Царьграда.

По приказу византийского императора и патриарха Игнатия экземпляр актов соборов Фотия был отправлен папе Адриану и доставлен ему в запечатанном виде. Посланный от императора бросил их на землю возле папы и сказал:

"В Константинополе они уже прокляты, то же следует сделать и в Риме";

а посланный от императора стал попирать их ногами, разить мечом и сказал:

"Я уверен, что здесь сидит диавол" (ЛЕБ2 с. 159).

Дальнейшую судьбу документов личный биограф папы Адриана описывает следующим образом:

"Затем, когда открылся собор против Фотия в Риме, в храме Св. Петра, папа приказал принести акты на собор; все присутствующие топтали их ногами, после чего выбросили вон. На площади был приготовлен костер, куда они наконец и были брошены. По рассказу описателя, акты сгорели очень скоро, несмотря на моросивший дождь. (Vita Hadriani… Col. 1387–1388)" (ЛЕБ2 с. 159)

Папа упивался своей победой. Слишком рано!

Первая реакция Фотия

Не успел закончиться собор Игнатия, как Фотий объявил его сборищем "неистовых корибантов и вакхантов", собранием, которое само себя покрыло стыдом (ЛЕБ2 с. 188), и впоследствии постарался уничтожить всякую память о нем. Забегая вперед, отметим, что его усилия имели полнейший успех.

Судьба актов собора Игнатия

Мы уже узнали, что сделали противники Фотия с актами первых трех его соборов.

Теперь уже вполне естественно, как результат Божьей справедливости, воспринимаем и судьбу актов собора Игнатия.

Начнем с того, что посланцы папы увезли с собой в Рим экземпляр актов.

Но до Рима акты не дошли.

Биограф папы Адриана рассказывает о том, что с ними произошло; а оно напоминает сюжет приключенческого романа — с морскими пиратами, пленом и выкупом:

"… легаты римские недолго оставались в Византии по окончании собора. В марте они собрались в обратный путь… А между тем их ожидало несчастье. Во время морского путешествия на них напали пираты — славяне и забрали их в плен. Напрасно папа ожидал возвращения своих легатов: они исчезли. Потом, когда папа узнал о судьбе их, он принял все меры к освобождению несчастных из плена; но прошло немало времени, прежде чем эти старания увенчались успехом. Только в декабре 870 года, после тяжких испытаний, возвратились легаты восвояси. Само собой понятно, они были ограблены — и самая драгоценная вещь, подлинные акты собора 869 года, пошла прахом, пропала. (Vita Hadriani… Col. 1387–1388)" (ЛЕБ2 с. 187)

Итак, легаты в конце концов вернулись обратно в Рим; но акты собора пропали!

Виноваты в пропаже, конечно, славяне; в этом эпизоде видим их — классических жителей болот и землепашцев — в неожиданной роли пиратов.

В итоге — якобы в результате случайности — папская копия актов исчезла.

Ее судьбу вскоре последовала и патриаршеская копия. Как тут не удивиться совпадению случайностей!

Экземпляр актов должен был храниться и в Царьграде. Но скоро политическая обстановка там изменилась, и на место Игнатия на патриаршеский престол вновь был возведен Фотий. Действия противников превратили его в столь же рьяного преследователя; по-видимому, он обошелся с их документами немилосердно. Память о соборе 869–870 г. стирали бескомпромиссно. Вот что писал известный историк христианства Хергенретер:

"Забыт собор, остались без употребления и его правила, ни один греческий канонист не комментирует этих правил, ни один юридический справочник не приводит их текста, они как будто бы сквозь землю провалились, и только немногие греческие рукописи сохранили сокращенный текст актов этого собора." (HER; цит. по ЛЕБ2 с. 188)

Наперекор мнению Хергенретера, другие ученые видят достигшую до нас информацию о соборе в более радужном свете. Например А. Лебедев сначала сообщает, что

"Акты собора 869–870 гг. дошли до нас не в полном объеме, хотя они сохранились в различных списках и изложениях… Акты заседания, на котором обсуждался вопрос о Болгарской Церкви, не были включены в соборные деяния и стали известны из жития папы Адриана II." (ЛЕБ2 с. 11–12)

Но вот дальше он пишет:

"Подлинный греческий текст актов собора не сохранился до нашего времени. Мы имеем лишь подробные латинские акты этого собора, изготовленные латинским священником Анастасием Библиотекарем, который сам был в Константинополе во время соборных заседаний… Свой латинский текст он выдает за точный перевод греческого подлинника… На греческом языке сохранились лишь извлечения из подлинных актов, сделанные каким-то неизвестным греком… вероятно в начале X в." (ЛЕБ2 с. 100)

Итак, Анастасий Библиотекарь[32] был в Константинополе, но присутствовал ли на заседаниях? Впрочем, это неважно. Куда важнее другое: является ли текст латинских актов подлинным текстом, составленным самим Анастасием? Не подвергся ли он редактированию? И насколько можно доверять тексту, составленному "неизвестным греком"? И тот, и другой вызывают серьезные сомнения из-за расхождений друг с другом. Дело не только в том, что

"в латинском тексте 27 канонов собора, а греческом — только 14" (ЛЕБ2 с. 100),

но и в том, что

"Не только число греческих правил меньше, чем латинских, но даже изложение сходных по содержанию правил не всегда одинаково." (ЛЕБ2 с. 183)

Добавлять к этому какие-либо комментарии не имеет смысла.

Все эти подробности для нас очень важные; мы видим, как в то время не церемонились даже с самыми ценными, можно сказать — со священными! документами.

Сопатриархи

Сторонники Фотия и Игнатия спорили о многом. В эти споры были вовлечены и посторонние — как простые христиане, так и епископы, и патриархи…

И те, и другие обсуждали такой казус: Игнатий был свергнут, его место занял Фотий; но патриарха вроде свергать нельзя. В то же время Фотий стал патриархом; но можно ли считать его законным, если жив его предшественник?

Итак, одновременно было два патриарха: Игнатий, свергнутый, но может быть — незаконно, и Фотий. Кого из них считать "настоящим"?

Не желая вступать в споры по этому вопросу и вставать на сторону той или другой партии, патриарх Александрийский привел очень любопытный пример, давая понять, что он готов признать обоих — и Фотия, и Игнатия — законными.

Вот что писал он в своем Послании к собору 869–870 г.:

"В «Истории» монаха Александра мы прочитали, что в Иерусалиме некогда было два патриарха одновременно. Тридцатилетний патриарх Нарцисс (в начале III в. — И. Т.), по любви к аскетизму, удалился в уединение, и когда он был там, в это время в Иерусалиме один за другим были такие патриархи — Дий (т. е. Зевс!!! — ЙТ), Германион и Гордий. Когда патриаршествовал последний, Нарцисс возвратился из пустыни и стал управлять с ним Церковью совместно, а по смерти Гордия Нарцисс избрал себе

сопатриарха Александра." (ЛЕБ2 с. 171–172)

Несколько патриархов одновременно в мире и добром согласии управляли делами церкви. Можно ли сейчас вообразить такое? Но времена менялись, а вместе с ними и правила христианской церкви!

Отметим необычное имя одного из патриархов: Дий, что означает Зевс! Был ли этот патриарх христианином? Возможно, нет. А и о христианской Церкви ли идет речь?

Кто все-таки крестил Владимира и Киевскую Русь?

Выше мы ознакомились со списком О. Рапова, перечисляющим основные проблемы, по которым спорили историки христианства на Руси. Среди них есть одна почти незаметная. Вспомним ее:

"— от кого приняла Русь христианство: от Константинополя, Рима, Охридской патриархии?" (РАП с. 12–13)

Вспомним и констатацию О. Рапова о том, что

"По всем этим вопросам шла серьезная полемика, но ни по одному из них историки не пришли к единому мнению." (РАП с. 12–13)

Спорили по всем упомянутым вопросам, в частности и о том, кто крестил Русь. Раз не было единого мнения, то были разные мнения. Они и освящаются в монографии Рапова РАП. Он очень подробно останавливается на данных о том, что христианство пришло в Россию из Константинополя и комментирует даже такие сведения, которые считает недостоверными или выдуманными с политическими целями. Немало внимания уделяет и теориям о «римском» участии в крещении русских. Но о том, играли ли Болгарская церковь и болгарское духовенство какую-нибудь роль в этом крещении, и если играли, то какую, он ограничивается следующим замечанием:

"М. Д. Приселков считал, что Владимир Святославич принял крещение не от Византии, а от Болгарии после болгарского похода. По его мнению, Русская православная церковь попала в зависимость от Охридской архиепископии, расположенной на территории Западно-Болгарского царства. Однако исследователь не привел серьезных доводов в пользу данной гипотезы." (РАП с. 202)