Читать онлайн «Когда крестилась Киевская Русь?». Страница 47

Еще в конце XIX в. известный русский историк Е. Е. Голубинский выразил свое убеждение, что сразу после крещения Руси туда попала почти вся церковная литература в болгарских переводах, и особо подчеркнул, что только переписывание даже доли этой огромной литературы вышло бы за рамки возможностей Киевской Руси. Как это стало возможным? Содействовали ли этому процессу Болгарская

церковь и болгарские правители?

В монографии ЛИТ Г. Литаврин обобщает:

" … в деле становления древнерусской христианской культуры решающую роль играли две страны: Византия и Болгария." (ЛИТ с. 301),

но, выделяя особо роль Византии как ясную, несомненную и отчетливую, о Болгарии пишет с осторожностью, что с ней дело обстоит иначе: результаты ее участия очевидны, а как они были достигнуты — неизвестно (ЛИТ с. 301).

Чуть дальше он снова уделяет внимание феномену присутствия болгарского влияния на раннее русское христианство:

"Наука, однако, не знает, какими путями происходило усвоение на Руси "болгарской модели" византийской культуры." (ЛИТ с.307)

По его версии выходит, что болгарская культура — не более как некий вариант, «проекция» или «модель», культуры Византии. Поэтому, если что-нибудь и пришло к русским из Болгарии, то оно по сути тоже византийское — может быть, слегка «смоделированное» болгарами. Иными словами, с болгарами могут быть связаны разве что второстепенные детали.

Из другой монографии современных российских специалистов — Б.Н. Флоря, А. А. Турилова и С. А. Иванова "Судьбы кирилло-мефодиевской традиции после Кирилла и Мефодия" (см. ФТИ) — узнаем чуть больше. Они тоже упоминают о "гипотезе М. Д. Приселкова о первоначальном крещении Руси и получении ею церковной иерархии от болгарского патриарха в Охриде". Свое убеждение в несостоятельности этого тезиса они основывают на работе А. В. Поппэ (POP), считая, что там она была убедительно опровергнута (ФТИ с. 137), и выражают резко отрицательное отношение к нему странной фразой:

"… однако нет сомнений, что эта версия будет возрождаться и в дальнейшем в спекулятивных научных и (по большинству) околонаучных построениях." (ФТИ с. 137–138)

На фоне того, что во ФТИ Флоря, Турилов и Иванов ничего не пишут о других публикациях, поддерживающих теорию Приселкова, это утверждение вызывает удивление. В самом деле: со времени Приселкова прошло без малого 100 лет, и если за это время никто ничего существенного к его доводам не добавил, откуда уверенность, что на эту тему будут писать еще?

Вдобавок они как бы заранее клеймят доводы возможных оппонентов эпитетами "спекулятивно научные" и «околонаучные». Это напоминает недавнее прошлое, когда нам внушали, что и генетика, и кибернетика являются «лженауками», замалчивая их результаты.

Поэтому полюбопытствуем: а были ли — и есть ли — сторонники теории Приселкова? И как выглядит спор по этой теме с их точки зрения?

Вот что пишет об этом А. Чилингиров:

"Несмотря на то, что еще до Первой мировой войны в ряде работ исследуются более или менее исчерпывающе проблемы, связанные с участием Болгарии в крещении русских… впервые Всеволод Николаев посвящает этой теме монографию (см. НИКВ). После необычайно острой критики А. Ф. Вишняковой в Византийском Временнике V/1952, с. 276–279, выражающей официальную советскую точку зрения по этому вопросу, Николаев был смещен с руководящего поста в Институте истории БАН

и вскоре после этого при первой возможности эмигрировал в Бельгию и затем в Америку, а его книга была включена в Список запрещенных в Болгарии книг. Ивану Снегарову было поручено смягчить ярость великорусской казионной науки… С тех пор тема о болгарском участии в крещении русских становится табу для болгарской историографии.» (ЧИЛ4 с. 103)

Чилингиров попытался поставить под вопрос основания официальной советской версии в своем докладе на международном коллоквиуме в Мюльгаузене в 1980 г. Он пишет, что по требованию д-ра Удальцовой его доклад был прерван председателем заседания. Д-р Удальцова заявила дословно, что в современной византинистике вопросы о крещении и вообще о религии относятся к надстройке, а не к базису, и рекомендовала ему ознакомиться более серьезно с исследованиями советских историков на эту тему (ЧИЛ4 с. 103).

Поучительная картина! Список запрещенных книг, тема табу, прерванный доклад, надстройка-базис… Остается надеяться, что скоро новое поколение ученых не поймет добрую половину слов Чилингирова.

Но, узнав все это, мы понимаем, что спор о теории Приселкова выглядит совсем не так, как его описывают в упомянутых выше монографиях.

Знали ли об этих «деталях» Рапов, Литаврин, Флоря….?

Чем русско-болгарские религиозные связи раздражали (и по-видимому, раздражают до сих пор) некоторых российских историков? Чем было вызвано включение монографии Николаева в Список запрещенных в Болгарии книг? Ответ на такие вопросы как будто уходит за рамки наших целей. И тем не менее, мы посвятим ему еще немало внимания, так как, по-видимому, у него глубокие корни, связанные с фальсификацией исторических сведений и памятников еще в глубоком прошлом. Нам придется столкнуться со спорами о национальности того или иного исторического лица; попытаемся найти причины запутанности достигшей до нас информации, понимая, что каждый изолированный случай сам по себе для наших целей не очень важен.

Почему Болгария и Русь?

Дело в том, что памятники, датируемые концом X в., странным образом связывают религии Болгарии и Руси.

Например, в булле (папской грамоте) папы Иоанна VIII Болеславу Чешскому (972 г.) об основании Пражской епископии и девичьего монастыря, чей текст сохранился в хронике Козьмы Пражского (COS с. 49), подчеркивается, чтобы они должны быть устроены

"по уставу св. Бенедикта и под руководством нашей дочери аббатисы Марии. Но не по секте болгарского народа или русского, и не на славянском языке…" (ЧИЛ4 с. 98).

("Verumtamen non secundum ritus aut sectam Bulgariae gentis vel Ruziae, aut Sclavonicae linguae, sed magis sequens instituta et decreta apostolica…", COS с. 49; ЛИБИ2 с. 136)

Это означает, что в представлениях Римской церкви в Болгарии и в России церковный обряд совершается по правилам какой-то секты, чьи особенности не уточняются (ЧИЛ4 с. 98). На этот факт обращал внимание и Р. Пиккио. Примечательно и то, что упоминаются болгары и русские, но не греки!

Но, кроме этих важных деталей, нельзя не заметить и еще один, не менее важный, факт: "секта болгарского и русского народа" существует в 972 г., лет за 17 до крещения Владимира (и Киевской Руси)!

Косвенным, но важным свидетельством связи русского и болгарского христианства служит крестительскую роль, которую старые русские рукописи приписывают апостолу Павлу. Как мы видели в главе одиннадцатой, ап. Павел и его ученики активно и с большим успехом распространяли христианство среди болгар, и эта их деятельность отразилась в житийной и другой религиозной литературе болгар, в их обычаях и преданиях. Но имя ап. Павла попало и в русские рукописи как имя крестителя и русских. Например М. А. Оболенский приводит такую цитату:

“Начало славянского языка от апостола Павла. К этому языку относимся и мы, Русь. Поэтому Павел является учителем и нам, русским.” (ОБОЛ2 с. 188)

Кое-что из старых документов

Сравним деталь из "Слова о законе и благодати" Илариона (середина XI в.):

"похвалим же и мы… великого кагана нашей земли Владимира, внука старого Игоря…" (ЛИТ с. 323–324)

с деталью из Воденской надписи болгарского царя Самуила (конца X в.):

"Аз, Самоил… внук же Шишмане, стараго кавгана Търновом…" (глава девятая и ТАБ5 с. 127 и 128; ТАБ6 с. 80, 81 и 83)

Очевидное сходство свидетельствует о близости культур болгар и русских в период крещения. Более того, по-видимому, такая близость культур и религий существовала и раньше, до принятия христианства.

Отметим, что в "Слове о законе и благодати", который специалисты датируют серединой XI в. (т. е. примерно полвека после крещения), Илларион утверждает, что отнюдь не Византия является источником христианства на Руси (ЛИТ с. 325).

Но если не Византия, то кто?

О том, причастны ли болгары к крещению русских, кроме Приселкова и Николаева, писали и другие крупные историки; мы добавим еще имена Ф.И. Успенского, который занимался вопросом о войне Самуила против Византии в 986–987 гг. и участием на его стороне русских войск, В. Погорелова, М. В. Левченко (ЛЕВ), настаивавшего на более широких и интенсивных связях Киевской Руси с болгарами, чем с Византией (ЛИТ с. 302), и Р. Пиккио.

Вот, например, какую картину крещения рисовал В. Погорелов:

1. мысль о принятии христианства явилась у князя Владимира под влиянием его жены — христианки, болгарки, матери св. Бориса и Глеба;