Читать онлайн «Африка. История и историки». Страница 59

Апологетика присутствует и в описании поведения императора в главной битве при Майчеу, в ходе которой погиб цвет императорской гвардии во время Итало-эфиопской войны 1935–1941 гг., определившей поражение эфиопской армии. Касаясь щекотливой темы отъезда Хайле Селассие из страны в эмиграцию, историк сообщает, что во многом император сделал это под давлением духовенства и народа, которые считали, что «пока жив монарх – жива и Эфиопия»[619]. Не случайно, как уже отмечалось, работа этого эфиопского историка на протяжении многих лет использовалась в качестве школьного учебника по истории.

К немногочисленным историческим работам раннего периода относится и опубликованная на амхарском языке в начале 1960-х годов книга Ильмы Дерессы, исследовавшего развитие страны в XVI в.[620] В центре внимания автора находятся события войны Эфиопии с армией имама приграничного государства Адаль Ахмедом Гранем, когда под вопросом было само существование эфиопского христианского государства. Из всех эфиопских историков Ильма Дересса, пожалуй, наиболее полно воплощает преемственность традиций эфиопской историографии. По сути дела, его работа представляет собой слегка модернизированную средневековую хронику со всеми ее характерными особенностями. Объясняется это тем, что она является компиляцией двух средневековых источников: эфиопской «Краткой хроники» и «Завоевания Эфиопии», написанной арабским автором Шихаб эд-Дином Абд-эль Кадаром (известным по прозвищу Араб-Факих) и изданной в 1881 г. Ренэ Бассэ[621].

Для понимания процесса развития исторической мысли в Эфиопии интерес представляет главным образом предисловие автора, пожалуй, единственная самостоятельная часть его работы. Во-первых, в нем содержится редкая для эфиопских работ попытка периодизации истории страны, а во-вторых, в новых внешних условиях претерпевает изменение направленность апологетики. В условиях завоевания большинством африканских стран политической независимости историки Эфиопии, в данном случае Ильма Дересса, начинают позиционировать свою страну как часть Африканского континента, отыскивая в событиях прошлого необходимые для этого связи. Новые мотивы в исторической концепции историков Эфиопии объясняются главным образом прагматизмом императорского режима, который, учитывая складывавшуюся в тот период ситуацию в Африке, попытался, используя факт независимого развития Эфиопии, занять ведущее место в политической жизни континента.

«В наши дни, – писал Ильма Дересса, – страны Азии и Африки продолжают борьбу против империализма. Народ Эфиопии начал сопротивление империализму еще во времена величия фараонов, Персии и Рима. Эфиопские воины, павшие на полях сражений в Шембура-Куре, Амба-Гашен, Адуа и Майчеу, сражались не только за свободу своей родины, но и для того, чтобы заложить основы африканской независимости»[622].

Заметный рост интереса к изучению истории в Эфиопии относится к середине 1960-х годов. В какой-то степени он связан с деятельностью европейских преподавателей, которые, в силу отсутствия в Эфиопии собственных научных кадров, были приглашены на работу в Аддис-Абебский университет. Многие из них использовали свое пребывание в Эфиопии для сбора исторического материала и в дальнейшем стали авторами интересных работ, сохраняющих свою научную ценность и по сей день.

Постоянно увеличивалось число молодых эфиопов, получивших образование за рубежом, главным образом в университетах Англии и США. С 1961 г. первая группа эфиопских студентов появилась в ряде вузов СССР, в том числе и в МГУ.

Вместе с тем в целом становление и развитие исторической науки в Эфиопии, как и в большинстве других стран Африки, происходило под влиянием и при участии зарубежных историков.

В 1963 г. по инициативе императора Хайле Селассие I при Аддис-Абебском университете был создан Институт эфиопских исследований, главный центр по изучению исторического прошлого страны. Следует отметить, что на протяжении своего правления император придавал большое значение популяризации имиджа Эфиопии за рубежом. И в этом отношении история Эфиопии с ее традициями независимого развития, наличием собственной письменности и другими уникальными особенностями играла важную роль. Характерно, что правящий режим поощрял лишь изучение истории Эфиопии, практически в стране не создана ни одна историческая работа о внешнем мире.

Наличие незначительного числа эфиопских историков обусловило то обстоятельство, что штат Института эфиопских исследований составили главным образом европейских ученые, научная продукция которых, за небольшим исключением, составляла все то, что выходило в Эфиопии по ее истории. Сотрудниками института в разное время были такие известные эфиописты, как Ж. Доресс, С. Рубенсон и ряд других. Долгое время его возглавлял Р. Панхерст, один из самых известных исследователей истории Эфиопии. Помимо многочисленных статей его перу принадлежат два фундаментальных исследования по проблемам социально-экономической истории страны[623]. Его работы отличаются огромным количеством использованных источников, многие из которых приводятся впервые.

Что характерно для публикаций Р. Панхерста, впрочем, как и для других авторов-неэфиопов, – это уход от изучения современных проблем страны, так или иначе связанных с личностью и деятельностью императора. Благодаря усилиям официальной пропаганды, эфиопский монарх превратился в некую «священную корову», не подлежащую никакой критике. Отсюда предпочтение историков заниматься изучением проблем, далеко отстоявших от современности. Пожалуй, единственное исключение – работа английского автора Р. Гринфилда, в прошлом преподавателя истории Аддис-Абебского университета[624]. Значительная часть его книги посвящена исследованию проблем попытки смещения Хайле Селассие, предпринятой в декабре 1960 г. императорской гвардией. Автор приводит немало фактов, свидетельствующих о подлинной внутриполитической ситуации в Эфиопии, о репрессивной политике правящих кругов и зарождении в стране сил протеста. Понятно, что книга была запрещена для продажи в Эфиопии, а ее автор лишен возможности въезда в страну.

Еще в более незавидном положении оказывались эфиопские историки, вынужденные приспосабливаться к условиям полицейского государства с жесткой цензурой. Это обстоятельство не позволяет определить истинный круг интересов этих историков, либо предпочитавших заниматься проблемами относительно безопасными, либо, что было крайне редко, создававших работы апологетического характера. В целом же при рассмотрении работ этой группы историков бросается в глаза желание их авторов избежать изучения проблем текущей истории. После упомянутой пятитомной «Истории» Тэкле Цадик Мэкурии при Хайле Селассие не было создано ни одного обобщающего труда, охватывающего все этапы исторического развития страны. Два из наиболее популярных направлений их исследований – это церковь в истории страны и воссоздание событий средневекового прошлого.

Одной из лучших исторических работ является книга Тадэссе Тамрата, в которой исследуются взаимоотношения государства и церкви в период от восстановления на престоле Соломоновой династии в 1270 г. до начала мусульманского вторжения в XVI в.[625] В отличие от своих предшественников, автор не просто фиксирует события прошлого, но и пытается найти в рассматриваемых событиях причины их возникновения и место в общей картине исторического развития Эфиопии. Меняется и отношение к собственно эфиопским историческим источникам, налицо стремление отделить исторические факты от надуманных версий. В какой-то степени меняется и соотношение между европейскими и эфиопскими источниками. Хотя источники европейского происхождения по-прежнему составляют источниковую базу, тот же Тадэссе Тамрат по мере возможностей старается сопоставить их с материалами эфиопских хроник. Так, в своей работе он использует около двадцати неопубликованных манускриптов из эфиопских монастырей.

Проблемы исторического развития древней Эфиопии и истории Эфиопской церкви составляют круг интересов Сергеу Хабле Селассие, выпускника теологического факультета Боннского университета, первого президента Исторического общества Эфиопии, созданного в 1970 г. Анализируя взаимоотношения между церковью и правителями Аксума, он подчеркивает уникальность процесса христианизации Эфиопии по сравнению с аналогичными процессами в других странах[626]. Эта уникальность, по его мнению, заключается в том, что, в отличие от Греции и Рима, христианство шло от правителей к низшим классам, и, поскольку император был первым среди обращенных в новую веру, он обеспечивал защиту христианскому населению. «Эфиопия гордится тем, – отмечает историк, – что принятие христианства в стране произошло без пролития крови, как в других странах»[627]. В данном случае эфиопский историк демонстрирует незнание особенностей процесса христианизации ряда других стран мира, в частности Византии и Руси.