Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 74

Все эти изменения, а сказано далеко не обо всех - изменения цивилизационного масштаба и направленности с абсолютно разрушительным потенциалом по отношению к цивилизационным основам России. Разрушая непрерывность исторической преемственности истории России, они были центрированы на то, чтобы начать историю России как бы заново, с чистого листа. Но историю и до тех пор, пока она остается историей, нельзя начать заново, ее можно лишь продолжить в новом направлении, историческая эффективность которого будет находиться как раз в зависимости от исторической преемственности. Иначе говоря, от того, насколько новое направление в историческом развитии будет выражать в себе опыт всего предшествующего развития, и прежде всего насколько оно будет соответствовать генетическому коду истории, будет реализацией его архетипических основ, связывающих всю историю законами исторической преемственности. Но после Октября 1917-го это никого не волновало, ибо все были одержимы идеей тотального разрушения не просто до оснований, но и самих оснований истории России.

Все были одержимы идеей строительства новой исторической реальности вне какой-либо существенной связи преемственности с российской, ее цивилизационными основами, с тем, что составляет незыблемую основу нашей истории, ее русскости и российскости. У кормила власти оказались люди, для которых сама идея патриотизма - "идея насквозь лживая", для которых "преподавание истории в направлении создания народной гордости, национального чувства и т. д. должно быть отброшено; преподавание истории, жаждущей в примерах прошлого найти хорошие образцы для подражания, должно быть отброшено"16. Отброшена должна была быть сама история России. И она была отброшена. Преподавание истории России было возобновлено в школах лишь через 20 лет после революции, в 1936 году. Такого радикализма исторического действия по уничтожению основ собственной истории всемирная история не знала. И это уже преступление.

Все эти изменения своим острием были центрированы на разрушение базовых систем ценностей, выстраданных всей предшествующей историей России, на уничтожение их системообразующего основания, закрепленного в исторически сложившейся иерархии ценностей, в их русской и российской сущности. Именно на основе преодоления в них их национального начала взламывались основы национальной идентичности - исторической, культурной, духовной. Россию втянули в процессы преодоления своих уникальных архетипов в социальности, культуре, духовности, самого способа их проживания в истории, в процессы преодоления России как исторической и национальной России. Был совершен акт цивилизационного предательства России, который становился цивилизационным в той самой мере, в какой предавались цивилизационные основы России, начиная с их архетипических глубин. На европейских просторах России начался поиск нового Абсолюта, новых символов Веры, по сути, новой истории и, соответственно, нового способа ее проживания, новых сакральных смыслов истории, отличительной особенностью которых стала их подчеркнутая вненациональность, а на ранних этапах революции и антинациональность.

И это больше чем закономерно, ибо все исторические преобразования в России были подчинены осуществлению исторической миссии единственного избранника тогдашней истории - пролетариата. Именно с его классово зауженных позиций все истинно русское и российское в России преодолевалось, преодолевалась сама историческая и национальная Россия. Она стала помехой на пути строительства новой цивилизации, с новым генетическим кодом истории. Россия подлежала преодолению именно как Россия, и именно это втянуло Россию в цивилизационный переворот, в эпоху не просто цивилизационной смуты, а великих исторических потрясений цивилизационных основ ее бытия в истории.

Под видом борьбы против капитализма в экономике и политике, против русского "великодержавного" национализма в культуре и духовности практически велась борьба против исторической и национальной России, на уничтожение России как России.

Все это повлекло за собой необходимость изменений в самой субъектной базе российской цивилизации, которые были тем радикальнее, чем радикальнее были изменения в цивилизационных основах России. И это понятно: сама потребность в изменении субъекта российской цивилизации - потребность, производная от тех изменений, которые происходят в генетическом коде ее истории. И в этом случае складывается строгое соответствие - генетический код истории формирует себе подобного субъекта и характер его изменений, сам их исторический масштаб определяется характером и масштабом изменений в генетическом коде истории, тем, что начинает доминировать в духовных основах общества и истории в основах человеческой души. При этом чрезвычайно важно различать формационный и цивилизационный характер и масштаб изменений субъектной базы истории вообще и в России, в частности.

Изменения социально-классового состава общества всегда сопровождают формационные изменения. Новые формационные качества истории могут возникнуть, утвердиться и развиться в истории только как результат деятельности новых классовых сил, только в связи и на основе их реальности и активности в истории. Они с необходимостью сопровождают и цивилизационные изменения. И так как нации состоят, прежде всего, из классов и в определенном смысле больше ни из кого состоять не могут, то все цивилизационные изменения одновременно с этим превращаются в изменения изменяющие классы. Но цивилизационные изменения придают им не формационный, а цивилизационный масштаб и характер - не социально-классовый, а этнокультурный. Цивилизационные изменения всегда больше и глубже социально-классовых, они идут дальше и глубже их, придают им выраженное этнокультурное измерение и направленность, взрывая социально-классовую структуру общества посредством изменения ее этнокультурной основы, в частности, посредством процессов ее интернационализации. В этих процессах этнокультурная основа общества вначале денационализируется, после чего неизбежно наделяется иным национальным содержанием, смыслом и спецификой.

В этом смысле всякая интернационализация основ общественной жизни эвфеменизм их денационализации, процесс, предшествующий перепрограммированию основ национального бытия в истории на иные национальные основы. Ибо вненациональных основ у истории не бывает в принципе, так как в этом случае история лишается цивилизационных основ, в частности, субъектных носителей этих основ - наций. А потому любые процессы в истории, с любым вектором исторического развития неизбежно приобретают национальную составляющую. И весь вопрос в этой связи сводится лишь к тому, чтобы определить ее национальную сущность.

Что касается России, то после Октября 1917-го ее этнокультурная основа в результате революционных преобразований превращалась в основу с подчеркнуто вненациональным содержанием, смыслом и спецификой, легко переходившими в открыто антинациональное, ибо вненациональное в ряде предельных случаев может утвердить себя в истории лишь только через непримиримую борьбу с национальным, только через его уничтожение. Все это активно формировало на евразийских просторах России вненациональный исторический субъект, потребность в котором возникает не сама по себе, а лишь на основе вненационального генетического кода истории. И чем вненациональнее становится последний, тем более радикальным преобразованиям должен быть подвергнут выражающий его основное историческое содержание цивилизационный субъект, в данном случае русская нация.

"Пролетарское принуждение во всех своих формах,- писал "ценнейший и крупнейший теоретик партии", ее "общий любимец" Н.И. Бухарин, - начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи". При этом "элемент принуждения и репрессии играет большую роль, тем большую, чем больше процент не чисто пролетарских элементов - с одной стороны, и несознательных или полусознательных элементов среди самого пролетариата - с другой. Принуждение не ограничивается рамками прежде господствовавших классов и близких к ним группировок. Оно переносится и на самих трудящихся, и на сам правящий класс" и до тех пор, пока "широкие круги рабочего класса носят печать товарно-капиталистического мира"17. Приведенное высказывание весьма показательно по целому ряду позиций.

Во-первых, методами выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи. Это тотальный террор, причем начиная сразу с расстрелов. Это не столько парадоксально, сколько абсурдно - вырабатывать новое "коммунистическое человечество" посредством расстрелов. Уничтожать саму субъектную базу истории для того, чтобы ее же превратить в принципиально иную. Весьма своеобразный метод социального отбора, но по-своему логичный, так как речь идет о принципиально новом субъекте истории, который не вызревает и не формируется в недрах капитализма (там имеются только его предпосылки), подобно тому, как это происходит с буржуазией, возникающей и вызревающей в недрах феодального общества. Новый субъект не просто новой формации, но и новой цивилизации должен быть только еще создан. И поскольку его созидание опережает создание социально-экономических и цивилизационных условий для его созидания, то методам революционного насилия над человеческим материалом капиталистической эпохи изначально отводится, мягко говоря, не самая последняя роль и тем большая, чем больше сопротивление этого человеческого материала целям и задачам его исторической перековки в принципиально нового исторического субъекта.