Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 177

И это несмотря на то, что "космополитизм и философски и жизненно несостоятелен, он есть лишь абстракция или утопия, применение отвлеченных категорий к области, где все конкретно. Космополитизм не оправдывает своего наименования, в нем нет ничего космического, ибо и космос, мир есть конкретная индивидуальность, одна из иерархических ступеней. Образ космоса так же отсутствует в космополитическом сознании, как и образ нации. Чувствовать себя гражданином вселенной совсем не означает потери национального чувства и национального гражданства. К космической, вселенской жизни человек приобщается через жизнь всех индивидуальных ступеней, через жизнь национальную. Космополитизм есть уродливое и неосуществимое выражение мечты о едином, братском и совершенном человечестве, подмена конкретно-живого человечества отвлеченной утопией. Кто не любит своего народа и кому не мил конкретный образ его, тот не может любить и человечество, тому не мил и конкретный образ человечества. Абстракции плодят абстракции"56.

В космополитизме есть и другая, куда более агрессивная составляющая, сразу всплывающая на поверхность, как только ставится вопрос о том, какая конкретно духовность, культура и цивилизация должны лечь в основу преодоления наций и национальных различий, в основу объединенного человечества. Здесь и проявляется доселе скрытая и, по существу, шовинистическая сущность космополитизма, ибо обнаруживается, что за ним стоит не духовность, культура и цивилизация вообще, которых в таком, в неком общечеловеческом виде, естественно, нет и не может быть в принципе. Они существовали и могут существовать лишь в своих этнокультурных формах в форме духовности, культуры, цивилизации определенной этнокультурной части человечества. Им лишь придают статус общечеловеческих и в таком, псевдовсеобщем виде пытаются навязать всему оставшемуся человечеству, разрушая и нивелируя его этнокультурное многообразие. Именно в этой связи стоит более внимательно всмотреться в шовинизм и космополитизм, чтобы заметить, что между ними больше внутреннего родства и единства, чем различия, что это два различных аспекта одного и того же явления.

Шовинист исходит из априорного предположения, что лучшим народом в мире является его собственный. Соответственно, его история, культура и духовность лучше и совершеннее всех остальных. Космополит исходит, казалось бы, из совершенно иного представления: цивилизованное человечество должно быть едино и иметь единую культуру, для чего необходимо преодолеть все национальные различия. Но стоит посмотреть, какое содержание вкладывается в термины "цивилизация" и "цивилизованное человечество". Это та цивилизация и культура, которые были выработаны романскими и германскими народами Европы. Именно это обстоятельство дало все основания Н.С. Трубецкому для связывания шовинизма и космополитизма по их скрытой и истинной сущности. Ибо "та культура, которая, по мнению космополитов, должна господствовать в мире, есть культура такой же определенной этнографически-антропологической единицы, как и та единица, о господстве которой мечтает шовинист.... Разница лишь в том, что шовинист берет более тесную этническую группу, чем космополит..., разница только в степени, а не в принципе"1.

Но в любом случае именно космополитизм навязывает России режим исторического развития, основанного на вненациональных принципах, реализация которых неизбежно выталкивает из истории России его главного субъекта - русскую нацию, приводит к попытке преодоления национально обусловленных форм бытия в культуре и духовности, в целях и смыслах исторического творчества. Вненациональное и космополитическое отрицание России во имя человечества, прогресса, общечеловеческих ценностей - во имя всего, но лежащего по ту сторону подлинно национального бытия есть ограбление и разрушение единственно возможного основания бытия русской нации в истории - исторической и национальной России. А потому если мы хотим быть субъектом истории, то мы можем быть им только в качестве этнокультурной общности, только в качестве нации. Если - нет, то это уже другой вариант исторического развития, никак не связанный с Россией, точнее, связанный с ее преодолением в истории как России.

Следовательно, вопрос русского самоопределения в истории - это вопрос самосохранения русских в истории и вслед за этим и на этой основе самой Великой России, как высшего результата исторического творчества русской и союзных ей наций. Это вопрос о восстановлении целостности национального бытия и сознания, их единства. Только это дает возможность сохранить и развить собственные ценности и смыслы исторического бытия в себе и для себя, обеспечивая преемственность бытия в истории как национального. Это вопрос о том, чтобы вернуть в Россию в качестве ее главного исторического субъекта русскую нацию, которая для того, чтобы стать таким субъектом, должна развить в себе истинные качества своей русскости, стать нацией, национализировать себя как субъекта истории. Она должна оседлать общественный прогресс, логику мировой истории как нация, на основе локальности собственной цивилизации. Здесь и в этом источник возвышения России, а не в том, чтобы стать НЕ-Россией.

Логика национального возрождения с естественноисторической неотвратимостью требует формирования национального субъекта в России, такого, который, собственно, и станет субъектом национального возрождения. Не может быть национального возрождения в России как национального без национального субъекта, ибо возрождением кого и чего оно в данном случае будет, если не возрождением исторической и национальной России и в ней русской нации как нации. Для национального возрождения, коль скоро оно мыслится как национальное, необходим субъект, который одновременно с этим станет и главным объектом возрождения, так как возрождать надо не просто экономику, политику, социальность, а человека, и не как человека вообще, а как человека русской истории, культуры, духовности, как человека Великой России - субъекта русской нации. И это должно стать основой национального возрождения Великой России. Ее нельзя возродить без возрождения русской и союзных ей наций, без возрождения русско-российской основы этого союза.

5. Есть еще одна особенность, сопровождающая постановку вопроса о русском вопросе в России, весьма парадоксальная, но от этого не перестающая быть фоном самой постановки этого вопроса. Это русофобия и это парадоксально, коль скоро речь идет все-таки о России и о национальном нигилизме по отношению к россияобразующей нации. Такое воистину может быть только в России, чтобы нация, ее образующая, в самой России оказалась в весьма странном положении, в некоторых случаях в положении чуть ли не гонимой нации. Это говорит о глубине национального падения русской нации в истории, и прежде всего ее элитных слоев, часть из которых заняла просто невменяемую позицию по национальному вопросу вообще и по отношению к собственной нации, прежде всего - позицию национального предательства, преодоления русской нации в истории как нации, отстранения ее от принятия решений, касающихся ее собственной исторической судьбы.

Русофобия стала чуть ли не основным признаком свободы слова посткоммунистической России, признаком самой свободы. Основной вектор свободного самоопределения русской нации в истории почему-то стал связываться с бессвязной критикой всей предшествующей ее истории, с отказом от основных результатов исторического развития, с признанием ошибочности самого исторического пути и способа бытия в истории, с извращенностью самих духовных основ истории. Свобода стала интерпретироваться прежде всего как свобода от России, а не для и во имя России, как свобода от самих национально-русских устоев бытия в истории, как свобода их преодоления в истории.

Итогом так понятой и реализуемой свободы становилась практика самоопределения русской нации в истории в стороне от базовых основ ее цивилизационной, исторической и национальной идентичности в истории. Итогом стал кризис идентичности русской нации, принявший масштабы тотального кризиса. Не последнюю роль в его инициировании сыграл укоренившийся принцип поведения вненациональной России в России: очередное недовольство существующим политическим режимом и сложившимися социально-экономическими реальностями превращать в недовольство самой Россией, легко переводить формационный кризис в России в цивилизационный кризис самой России. Естественно, для осуществления всего этого недостаточно критики лишь одной социально-экономической реальности, существующего политического режима, для всего этого необходима критика цивилизационных основ бытия России в истории и национальных основ бытия русской нации в России - необходима русофобия. Так русофобия становится органичной частью теории и практики цивилизационного переворота в России.