Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 175

Русская нация - это россияобразующая нация в прямом и наиболее адекватном смысле этого слова. Она есть то, благодаря чему есть Россия, тот субъект, без которого не будет и самой России. Вот почему судьба России это прежде всего судьба русской нации.

В конце концов, кризис современной России - это кризис русской нации и в ней основ ее идентичности - исторической, цивилизационной, национальной. Это кризис субъекта, который после цивилизационной катастрофы Октября 1917-го и цивилизационного переворота Августа 1991-го, в итоге в своей основной массе не знает, субъектом чего, какой страны, какой цивилизации, культуры и духовности, какой истории он является. Главное, наиболее существенное в вопросе о русском вопросе в России - это вопрос об основах национальной идентичности и самоопределении русской нации в современной истории в качестве русской. Мы все еще не знаем, что значит быть русским и как быть русским в современном мире. Мы не самодостаточны именно потому, что вненациональны в масштабах, противоречащих основам национальной, а потому и исторической самодостаточности в истории.

Русская нация находится в состоянии глубокой исторической депрессии болезненное состояние, в которое она была втянута безудержным столетним экспериментированием над основами своего национального бытия в истории. В отличие от всех цивилизованных наций мира, она оказалась нацией с радикально деформированными основами национальной идентичности, со сломанным духовным кодом истории. Она допустила раскол в святая святых всякого национального бытия - в основах национального духа. Раскол в душе, в духовных основах истории в основах души нации - вот где эпицентр цивилизационного раскола современной России, и как его результат: колоссальное отчуждение русской нации от России, от основ национального бытия в истории в масштабах, смертельно опасных для основ исторического бытия России и, следовательно, самой русской нации.

Все это многое объясняет в том, почему именно национальный вопрос и именно как русский приобретает в России первостепенное значение. Помимо того, что этот вопрос ставится не где-нибудь, а все-таки в России, где любой национальный вопрос так или иначе становится русским или имеет отношение к нему - вообще не может быть конституирован как национальный вне своего отношения к русскому, есть и другие причины, объясняющие необходимость особого внимания именно к русскому вопросу в России и именно как к национальному. Это долговременное, почти столетнее забвение русского вопроса как национального, попытка вообще преодолеть его и как вопрос, и, тем более, как национальный. За все ХХ столетие много, слишком много было сказано против России и мало, слишком мало за нее. Мы столкнулись с радикальной патологией в собственном историческом развитии, когда сама постановка национального вопроса как русского стала квалифицироваться, если не как преступление, то уж точно как признак нехорошего тона.

Именно эта тональность постоянно подпитывает процессы слома национальной идентичности русских в России, стремление лишить Россию ее российскости, а русских их истинной русскости и на этой основе превратить историческое и геополитическое пространство России во вненациональное, в пространство для действий случайных или даже враждебных по отношению к исторической и национальной России субъектных сил истории, ставящих своей целью лишить Россию национально обусловленных форм бытия в истории. Именно они, их формы активности, если не все, то многое объясняют в истории современной России и в данном случае главное - почему именно национальный вопрос и именно как русский приобретает особое значение.

Потому что именно национальные и исторические устои России оказались в наибольшей степени либо разрушенными, либо хаотизированными, потому что Россия дважды за ХХ столетие оказалась в ситуации цивилизационно преданной страны, в исторической ситуации, которую не преодолеть без полномасштабного цивилизационного и, следовательно, национального самоопределения в истории. Эти процессы абсолютно неизбежны и именно поэтому абсолютно продуктивны в России. Другое дело, они протекают в специфической исторической обстановке, в пространстве смыслов, созданных советизацией и западнизацией России, ее тотальной денационализацией. И это многое и самым радикальным образом определяет в самой постановке национального вопроса в России.

1. Прежде всего, на специфике его постановки сказывается то, что Россия, в отличие от Запада, благодаря Октябрю 1917-го не прошла в полном объеме, не пережила в полной мере эпоху национального развития, развития национального начала истории, связанного с развитием капитализма. Мы занялись формированием принципиально новых цивилизационных основ бытия единых для всего человечества, построенных на принципах классовой, а не национальной идентичности в истории, вместо того, чтобы центром основных исторических усилий сделать решение задач собственного саморазвития, собственного бытия и его человеческого возвышения в истории. Но мир отказался сплачиваться и саморазвиваться только по классовому признаку. Оказалось, что в истории есть факторы более глубокого этнокультурного происхождения, которые имеют для людей куда большее значение, чем все остальные.

В итоге Октябрь 1917-го прервал естественный ход исторического развития России в ее национальном и цивилизационном измерении: русская нация не прошла полностью буржуазный этап своего исторического развития. И оказалось, что это не только нельзя ничем компенсировать, но и нельзя не пережить, чтобы это не сказалось отрицательно на самих устоях национального бытия в истории. Справедливость сказанного стоит иметь в виду для того, чтобы лучше понимать то, в какой истории и на каком этапе исторического развития мы находимся, какие проблемы и почему имеют для нас первостепенное значение, почему национальный вопрос вообще и в русском его измерении, в частности, приобретает такое значение. Значение в истории приобретает только то, что его не потеряло, что не пережило себя в истории.

2. Вопрос о русском вопросе ставится в условиях небывалой геополитической катастрофы России, организованной простым росчерком пера, хотя за ним и стояли реальные и очень сложные цивилизационные противоречия, подпитывавшие развал России-СССР. Дело в том, что, чем больше расширялась Россия, тем больше втягивала в пространство своего исторического развития такие этносы и культуры, которые были неидентичны России. Мало этого, в своем стремлении объединить в себе все, но не преодолевая его самобытности и архетипов, не ассимилируя в себе это все как в России, Россия сохранила и то, что в условиях исторического кризиса стало источником кризиса ее идентичности. Исторический код поведения в истории с сохранением самобытности этнокультурного многообразия российской Евразии вошел в противоречие с кодом сохранения самой России.

Период СССР лишь отсрочил решение вопроса о цивилизационной и геополитической идентичности России, который давал знать о себе еще и до Октября 1917-го. А потому в геополитическом распаде и историческом падении Российской империи и СССР задействованы одни и те же закономерности истории, связанные не просто с их многонациональностью, а с наличием в России-СССР этносов, не идентифицирующих себя с Россией, находящихся в национальной оппозиции к ней как к России и только в силу того, что они не принадлежат к локальности ее цивилизации. Вот почему историческая ситуация Августа 1991-го вновь воспроизвела ситуацию Февраля 1917-го. СССР был обречен: не все в Союзе идентифицировали себя с Россией, а кто не идентифицировал себя с Россией, в конечном счете, не мог сохранить себя в составе СССР.

Развал СССР стал реальностью во многом благодаря тому, что был феноменом радикально отчужденным от подлинной цивилизационной и национальной реальности истории, представлял собой попытку строительства новой цивилизационной исторической реальности вне подлинных закономерностей самой этой реальности. В Августе 1991-го окончательно потерпел фиаско взращиваемый на протяжении почти всего ХХ столетия коммунистический интернационализм, непомерный глобализм и революционизм мышления, забота больше о других, чем о самих себе, в частности, об основах своей подлинно объединяющей русско-российской цивилизационной и культурной идентичности. Она не всех может объединить, но зато она действительно не на словах, а на деле может объединить то и тех, что и кто объединяемо Россией.

СССР удалось развалить, прежде всего, потому, что в нем не сложилась национально ориентированная элита, центрированная не на абстрактные вненациональные, а на глубоко национальные - русско-российские ценности, цели и смыслы исторического творчества. Вненациональное, особенно на крутых поворотах истории, легко предаваемо. И это понятно, с национальным, в отличие от вненационального, не просто сосуществуют, за него умирают в истории и, не в последнюю очередь, потому, что очень трудно быть счастливым вне подлинных ценностей и смыслов своей национальной культуры. Национальность - это вообще не то, что выгодно, а то, без чего ты не можешь жить, ибо это не то, что навязывается тебе обществом, а то, что ты находишь в его основах в качестве исходных, базовых структур своей идентичности святынь своей души.