Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 145

Все это, конечно же, необычайно утяжеляло условия исторического развития и груз исторической ответственности России, ибо в пространство ее исторического бытия входили проблемы, которые не были специфически российскими и российского происхождения. Но именно они требовали нечеловеческого перенапряжения всех человеческих и исторических сил России, вталкивая ее в режим логики мобилизационного развития в истории, отвлекая от решения собственно российских проблем исторического бытия и развития.

Чего стоит в этой связи хотя бы неимоверная растрата жизненных и исторических сил России-СССР за период II Мировой войны, победа в которой стоила труда и жизней, соразмерных тем, которые в иных условиях уходят на всю историю целого народа. Но в этом сила России и своеобразие ее исторической судьбы, что она всегда обладала волей, сознанием и властью не обращать внимания на траты, когда дело шло о достижении раз поставленной цели, и тем более такой, которая определилась сохранением Великой России. А ведь, если не все, то большая часть тех проблем, которые вошли в нашу историю вместе с германским нашествием, не имели к ней никакого отношения. Это были проблемы и противоречия по преимуществу европейского исторического развития. В этом смысле, как это ни странно звучит на первый взгляд, сама Европа в своих отношениях с Россией сделала многое для того, чтобы придать ее истории масштаб специфики, тяготеющий к цивилизационным различиям. Европа достаточно часто выплескивала на Россию такие проблемы своего исторического развития, решение которых Россией не сближало, а дистанцировало ее от Европы.

Однако вернемся к главному - к принципиальному несовпадению этапов-стадий цивилизационного развития и, соответственно, их результатов в истории России и Европы. При сквозном взгляде на историю России в ней хорошо просматриваются пять периодов в развитии русско-российской цивилизации, которые не совпадают с периодами развития европейской цивилизации. Первый - Киевская Русь (Русь) - период, в течение которого происходил синтез славянской этнокультурной основы с культурным комплексом Византии и, прежде всего, с его духовной основой - Православием. Это период, предопределивший в истории России все, саму ее душу - систему архетипов социальности, культуры, духовности, сам способ проживания их в истории. Здесь, в этом периоде цивилизационного развития России сформировались самые глубокие ее духовные корни, корни ее русскости.

Второй - Московская Русь (Русь - Россия) - в этот период на сложившийся за период Киевской Руси культурно-этнический тип наложились сперва восточные, ордынские, а потом и новые южнославянские (XIV-XV вв.) культурные и духовные мотивы. Он характеризуется завершением формирования генетического кода истории России, основных спецификаций цивилизационных констант и ценностей, шедших по линии цивилизационных синтезов Киевской и Московской Руси, и прежде всего по линии саморазвития русско-российских духовных основ истории в основах человеческой души. Он характеризуется не столько заимствованием новых культурных и духовных ценностей, не столько цивилизационными синтезами, сколько саморазвитием собственного генетического кода истории, поиском самобытных ответов на вызовы истории и нахождением их в глубинах своего православного духа.

Итогом такого саморазвития стала Россия, превращение Руси в Великую Россию. Переломным моментом и символом этого перехода стала Куликовская битва 1380 года. На нее шла еще Московская Русь, а после битвы возвращалась уже Великая, непобедимая своим высоким и жертвенным духом Россия. Здесь, в этом периоде цивилизационного развития России сформировались самые глубокие духовные корни ее российскости.

Третий - Российская империя (Россия) - период крутой перестройки уже сложившихся, отмеченных глубокой традицией русско-российских архетипов социальности, культуры, духовности, самого способа их проживания в истории, связанной с петровскими реформами, с прививкой к стволу русско-российской цивилизации образцов западноевропейской культуры. Это период мощных цивилизационных синтезов. Именно в этот период Россия активно осваивала основные культурные итоги развития Европы - и Возрождения, и Реформации, и Просвещения.

Именно в этот период Россия принципиально сблизилась с Европой, но одновременно с этим заложила основы своего цивилизационного раскола на национальную и вненациональную Россию, принявшего на данном этапе классовую форму, так как европеизации подверглись в первую очередь элитные слои общества, в то время как основная, "тягловая" масса населения, крестьянская Россия, подверглась этим процессам в минимальной степени. Не только это, но и то, что петровские реформы в основном и в целом не покушались на основы национальной идентичности России, и прежде всего на духовные основы Православия, предопределило то, что период Российской империи не стал периодом цивилизационного переворота в России, а радикальной цивилизационной модернизацией, собственно, европеизацией России.

Это был мучительный и весьма противоречивый период поиска новых форм своей национальной, культурной и цивилизационной идентичности, который стал одновременно с этим и периодом испытания на прочность русско-российского ядра цивилизационных основ России при их прямом и весьма жестком столкновении с европейскими. Цивилизационная модернизация России, начатая Петром, стала ответом России на исторические изменения Европы, стремлением России встать вровень с Европой, но все-таки не самой Европой. От того, что русская армия организационно начала строиться по европейскому образцу, она не перестала воевать по-русски. Петр не требовал от страны и нации преодоления всего того, что делало и делает страну Россией, а нацию русской. Он брил бороды, а не менталитет.

Это стоит подчеркнуть особо, так как петровским реформам нередко придается значение, которое выходит далеко за границы и их первоначального замысла, и их действительного результата. "Реформа, совершенная Петром Великим,- писал по этому поводу В.О. Ключевский,- не имела своей прямой целью перестраивать ни политического, ни общественного, ни нравственного порядка, установившегося в этом государстве, не направлялась задачей поставить русскую жизнь на непривычные ей западноевропейские основы, ввести в нее новые заимствованные начала, а ограничивалась стремлением вооружить Русское государство и народ готовыми западноевропейскими средствами, умственными и материальными, и тем поставить государство в уровень с завоеванным им положением в Европе, поднять труд народа до уровня проявленных им сил"1.

Вот почему петровские реформы в конечном итоге стали изменением в России, но не стали изменением самой России, русско-российской сущности ее цивилизации, генетического кода ее истории. Петр Великий остался в истории России отцом Отечества, так как не навязал России бегство от самой себя как России, от русско-российской сущности своей цивилизации, а русским от своего Отечества и своей русскости. Подняв Россию на дыбы радикальной исторической модернизацией, он потребовал от России стать другой, но при этом остаться Россией.

В связи с этим отнюдь не случайно, что в результате петровских реформ национально-государственные интересы России во всех их основных проявлениях были не только защищены, но и приумножены. Они завершились новыми импульсами в развитии именно русско-российской сущности локальности России-цивилизации. В итоге период цивилизационного развития России, начатый петровскими реформами, стал дальнейшим развитием русско-российской сущности локальности России-цивилизации, но в европеизированных формах. Именно они, в конечном счете, и позволили России, оставаясь и утверждая себя в качестве России, вместе с тем усваивать и развивать на русско-российской основе основные формы и результаты развития европейской цивилизации и культуры, строить отношения с ними чуть ли не как со своими собственными формами бытия в истории. Разумеется, это имело и имеет "свое-другое". Такая близость к основам европейской цивилизации в определенных исторических условиях, в условиях новых вызовов истории провоцирует на неадекватность ответов, граничащих со сломом базовых форм идентичности в истории, на ответы не с позиций русско-российской цивилизационной идентичности в истории, а с позиций их преодоления.

И это стоит подчеркнуть особо, ибо архетип такого поведения в истории и отношения к России был заложен именно Петром Великим, проектом и методами его модернизации России. Именно с тех пор в России на систематической основе проявляется неадекватность понимания и отношения к собственным национальным интересам, больше и хуже того, к самоценности цивилизационных основ собственного бытия в истории. Фактами, подтверждающими сказанное, полнится послепетровская история России. Это и Бироновщина (1730-1740 гг.) при Анне Иоанновне, и исторические экзерсисы Петра III и Павла I, примитивизмы европейничания XIX столетия, сам спор западников и славянофилов, который был бы невозможен и бессмыслен, если бы цивилизационная хаотизация России не стала бы историческим фактом.