Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 143

С этим можно было бы согласиться, если бы не одно и в данном случае принципиально важное обстоятельство: большая восприимчивость России к коммунизму оказалась большей восприимчивостью именно к слому своей цивилизационной идентичности, а потому, если быть точнее, к коммунизму не только как к модернизационному проекту догнать и стать Европой, но и как к историческому проекту, не то что вместе с Европой, но и со всем миром вместе войти и в новую формацию, и в новую цивилизацию, одновременно и в новую стадию, и в сам новый тип исторического бытия и развития. Все-таки надо считаться с тем, что в коммунизме содержится идея слома цивилизационной идентичности любой локальной цивилизации, что уже только поэтому не позволяет его полностью идентифицировать с модернизационной идеологией только стран второго эшелона развития.

Эта идеология претендовала на нечто принципиально большее - на историческое (и формационное, и цивилизационное) "осчастливливание" всего человечества - на всемирность. Это дает несколько иное идейное направление объяснению причин, по которым Европа оказалась менее восприимчива к коммунизму, чем Россия,- не просто в плоскости исторической отсталости России, а ее специфической отсталости, отсталости в развитии своего национального начала и, следовательно, основ локальности своей цивилизации.

Дело в том, что в Европе, как локальной цивилизации в более полном объеме и с большей глубиной пережившей стадию капиталистического формационного развития, более развитым оказалось и национальное начало истории. А поскольку коммунизм предполагал его слом, то именно оно и не позволило Европе воспользоваться радикальным революционно-коммунистическим вариантом исторической модернизации. Он вошел в противоречие с цивилизационной и национальной идентичностью Европы, с уровнем развития ее национального начала, ставшим главным препятствием на пути распространения коммунизма в Европе. Рожденный в Европе ее формационными противоречиями, коммунизм был побежден в Европе европейским национализмом, высоким уровнем развития национального начала Европы.

В этой связи нельзя не видеть, что идея коммунизма вошла в противоречие с цивилизационной и национальной идентичностью и самой России. Отражением остроты этого противоречия стала острота гражданской войны в России 1918-1922 гг., которая была войной не только классовой, формационной - бедных и богатых, но и цивилизационной - войной нацинальной и исторической России с вненациональной. Именно она и победила в гражданской войне, и не в последнюю очередь в силу, во-первых, многонациональности России, всякий раз провоцирующей ее на вненациональные проекты исторического развития и, во-вторых, общей неразвитости русско-российских национальных начал России.

Последнее обстоятельство многое объясняет в истоках исторического радикализма России ХХ века. Он обусловлен неразвитостью национального начала России, ее национальной маргинальностью, наличием в России массового вненационального исторического субъекта, не идентифицирующего себя с исторической и национальной Россией, а потому всеми основными формами своей исторической активности нацеленного на преодоление России как России. Именно он и стал носителем идеи коммунизма в России, впустил ее в Россию и в самом радикальном варианте - и как идею формационного перехода, и как идею цивилизационного переворота, обернувшуюся для России цивилизационной катастрофой.

И последний смысловой оттенок, который необходимо отметить, характеризуя коммунизм как глубоко европейский феномен, порожденный Европой для решения проблем собственного исторического развития. С широкой цивилизационной точки зрения коммунизм - это не единственная цивилизационная реакция Европы на противоречия своей истории, на европейскую логику бытия в истории, на сами устои европейской цивилизации. Был еще и фашизм. Разумеется, это совершенно иная идеология и иной цивилизационный проект преобразования человечества и его истории, опирающийся на совершенно иные субъектные силы истории и иное понимание ее логики. Но вместе с тем между ними есть и общие черты.

Во-первых, оба проекта европейского происхождения. Во-вторых, оба проекта претендуют на универсальность, на строительство основ единой и единственной цивилизации для всего человечества, а потому на основе слома национального многообразия истории. И коммунизм, и фашизм в этом смысле есть своеобразное восстание против национального и цивилизационного многообразия мира. В-третьих, и это в данном случае самое главное, оба проекта крайне нигилистически настроены по отношению к цивилизационным основам самой Европы, нацелены на радикальный разрыв со всей европейской традицией цивилизационного развития, на преодоление основ локальности ее цивилизации.

И это не может быть случайностью, чтобы сразу два цивилизационных проекта преобразования Европы, основ ее цивилизационного бытия в истории, так агрессивно были бы настроены по отношению к основам локальности ее цивилизации. Так не бывает в истории. Такое допустимо только при одном условии: если в основах локальности ее цивилизации действительно зародились такие противоречия, разрешение которых провоцировало выход за эти основы. В этом смысле и коммунизм, и фашизм с цивилизационной точки зрения свидетельство только одного - радикальной исторической проблематичности самой европейской логики бытия и развития в истории, основ локальности Европы-цивилизации, ее способности давать адекватные цивилизационные ответы на новые вызовы формационного прогресса истории, на потребности своей собственной цивилизационной модернизации.

Не подвергая сомнению исторический и цивилизационный потенциал Европы в принципе, особенно с учетом итогов ее исторического развития в последней четверти ХХ века, вместе с тем нельзя не констатировать, что именно в Европе и именно коммунизм и фашизм поставили под сомнение самоценность основ локальности ее цивилизации, всего европейского опыта исторического развития как для самой Европы, так и для всего человечества. Европейский нигилизм, в том числе и по отношению к основам собственной цивилизации,это чисто европейский феномен, ответ Европы на противоречия собственного исторического развития.

Таким образом, евроцентристский проект цивилизационной идентичности России, в частности, в такой своей разновидности, как концепция "Вторая Европа", не справляется с объяснением ряда фундаментальных феноменов истории ХХ века. Во-первых, с объяснением исторической сущности коммунизма как воистину прометеевского проекта преобразования всего человечества, а не какой-то его локальной части, всей всемирной истории, самого типа ее развития, проекта, не только совмещающего формационные изменения в истории с цивилизационными изменениями самой истории, но и подчиняющего первые вторым. Во-вторых, с объяснением тех действительных причин, обусловивших то разное место и ту разную роль, которую он сыграл в истории Европы и России ХХ столетия.

Это ставит под сомнение адекватность всего евроцентристского проекта цивилизационной идентичности России ее действительной цивилизационной сущности и специфике. Все это требует с большим вниманием отнестись к цивилизационной и выражающей ее национальной специфике России и, прежде всего для того, чтобы разобраться в более глубоких основаниях цивилизационной самодостаточности России, в исторических причинах этой самодостаточности, того, что Россия - это не Европа, это центр локальности иной цивилизации - русско-российской. Что же подтверждает ее реальность, какие особенности отличают ее от Европы?

К тем, о которых уже говорилось выше, необходимо добавить еще одну это принципиальное несовпадение этапов-стадий цивилизационного развития и, соответственно, их результатов в истории России и Европы. Россия и Европа развивались, если не в совершенно, то во многом разных, не совпадающих цивилизационных ритмах истории. При всей национальной специфике форм воплощения локальности европейской цивилизации, при всех стадиальных различиях в их развитии и разной степени вовлеченности в те или иные этапы цивилизационного развития Европы, все европейские нации прошли приблизительно через одни и те же этапы цивилизационного развития, общие для всей Европы, начиная от принятия христианства, Возрождения и Реформации, колониальной экспансии и кончая современным объединением Европы.

К слову сказать, оно не является первым в истории Европы. На протяжении последней тысячи лет в Европе не один раз создавалась объединяющая континент империя. На эту сторону проблемы впервые обратил внимание В.В. Кожинов, как и на особую роль во всех этих объединительных процессах германской нации. Во всяком случае, она не только положила начало этим процессам, но и на протяжении тысячелетия мощно устремлялась к первенству в Европе, которое определяло путь германской нации вплоть до нацистской катастрофы 1933 - 1945 гг.