Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 144

К слову сказать, оно не является первым в истории Европы. На протяжении последней тысячи лет в Европе не один раз создавалась объединяющая континент империя. На эту сторону проблемы впервые обратил внимание В.В. Кожинов, как и на особую роль во всех этих объединительных процессах германской нации. Во всяком случае, она не только положила начало этим процессам, но и на протяжении тысячелетия мощно устремлялась к первенству в Европе, которое определяло путь германской нации вплоть до нацистской катастрофы 1933 - 1945 гг.

В самом деле, ведь именно германские племена создали объединившую основное пространство Европы империю Карла Великого, на фундаменте которой позже, в X-XI вв. сложилась "Священная Римская империя германской нации". Именно она тысячу лет назад создала то, что сейчас называется "Европой" или "Западом" и именно она впервые начала натиск Европы на Восток. К концу Средневековья Священная Римская империя утратила свое верховное значение, и Европа предстала как совокупность отдельных, более или менее замкнутых в себе и на себя земель-государств. Но это не исчерпало объединительного потенциала Европы. После потери германской нацией ее верховной имперской роли эта роль перешла к Испании, которая в 1519 г. заново, в той или иной мере, объединяет Европу. Ее король Карл I становится императором Священной Римской империи Карлом V. В "испанский" период европейская империя осуществляет мощную колониальную экспансию на другие континенты, а с конца XVI века первенство переходит к Великобритании.

Далее, на рубеже XVIII - XIX веков Европа (кроме опять-таки Великобритании) превращается в Наполеоновскую империю, также устремленную и на другие континенты. Но затем начинается упорное соперничество Франции и заново объединяющейся Германии за доминирование в Европе и за лидерство в объединении Европы. "К концу XIX века внимательным наблюдателям стало ясно, что Германия неотвратимо стремится (и имеет серьезные основания стремиться) к первенству в Европе. Это явилось исходной причиной и Первой, и Второй мировых войн, притом уже в самом начале Второй Германия смогла действительно - и почти невероятно быстро - осуществить (пусть и ненадолго) свое устремление"1. Это было бы невозможно, если Европа в определенном смысле была бы не готова к этому, если она до этого не единожды проходила через интеграционные процессы. И то, что в первой половине ХХ века такой идеологией объединения Европы стал фашизм, это тщательно скрываемый факт, но это факт. Ведь не только Германия была фашистской, фашистские режимы были и в Италии, и в Испании, и в Венгрии, и в Хорватии, и в Словакии. Фашизацией была затронута существенная часть Европы. Даже в Англии был свой фашизм - Мосли.

В этом смысле фашизм стал нечто большим, чем только выражением формационных противоречий Европы после I Мировой войны, претензий Германии, ее элитных слоев на мировое господство, не только реакцией на разраставшуюся угрозу коммунизма, но и отражением более глубоких цивилизационных процессов, чрезвычайно противоречивых, но цивилизационных, существенной своей частью направленных на объединение Европы и на этой основе на цивилизационную войну против СССР - всей российской Евразии. И расовая теория нацизма стала одним из идеологических обоснований всех этих процессов, и прежде всего особой роли германской расы во всех этих процессах, что и придает всем им выраженный цивилизационный оттенок.

В самом деле, война на Западе и война на Востоке носила совершенно разный цивилизационный характер. Отсюда и странности этой "странной войны" на Западе. Вот куда более выразительное сопоставление: согласно данным, приводимым известным демографом Б.Ц. Урланисом, за пять лет во французском движении Сопротивления погибло 20 тысяч (из 40 миллионов) французов, однако за то же время погибли от 40 до 50 тысяч (то есть в 2-2,5 раза больше) французов, воевавших на стороне Германии. По данным того же Б.Ц. Урланиса, в ходе югославского Сопротивления погибло уже 300 тысяч человек (из примерно 16 миллионов населения страны)2. Все окончательно становится на свои места, когда сопоставляется национальный состав плененных военнослужащих. Из их общего количества 3 770 290 основную массу составляли, разумеется, германцы (немцы и австрийцы) - 2 546 242 человек; 766 901 человек принадлежали к другим объявившим войну СССР нациям (итальянцы, румыны, венгры, финны, испанцы и т.д.), но еще 464 147 военнопленных - это французы, бельгийцы, чехи и представители других как бы не воевавших с СССР европейских наций. Однако против нас воевали и эстонские, и латышские, и западноукраинские фашисты. Литовский легион почти полностью был уничтожен под Сталинградом.

Все эти факты дают полное основание согласиться с обобщающим выводом В.В. Кожинова, специально исследовавшим этот вопрос: "Геополитические цели войны 1941 - 1945 годов, фактически осуществляли не 70 млн. немцев, а более 300 млн. европейцев, объединенных на различных основаниях - от вынужденного подчинения до желанного содружества, - но так или иначе действовавших в одном направлении... Никак нельзя не учитывать, что только благодаря опоре на всю континентальную Европу стала возможной мобилизация почти четверти всех немцев... Силу - и с "количественной", и с "качественной" точек зрения - армии, вторгшейся в 1941-м в СССР-Россию, обеспечивали десятки миллионов высококвалифицированных работников всей Европы. И, не учитывая и не осмысляя эту сторону дела, нельзя понять истинную суть войны 1941-1945 годов... нельзя понять ни мощь германского нападения, ни глубокий объективно-исторический смысл этого нападения"1.

А он заключается даже не в том, что Россия-СССР воевала с объединенной силой почти всей Европы, и это уже не в первый раз в своей истории, что свидетельствует о существовании цивилизационной составляющей во всех отношениях России с Европой - цивилизационных противоречий, доходящих до цивилизационной несовместимости. Конечный объективно-исторический смысл нападения Германии на Россию-СССР заключается в том, что последняя Мировая война стала для нее цивилизационной войной. Вот почему совершенно разными оказались цели и жертвы войны на Западе и Востоке. Если на Западе речь шла об объединении Европы на базе фашистской идеологии и под эгидой Германии, то на Востоке речь шла не просто о борьбе с коммунизмом, а о разгроме русских как нации, о ее уничтожении как нации, о ликвидации России и как геополитического, и как цивилизационного феномена. Отсюда и несопоставимость жертв Запада и Востока во II Мировой войне.

Таким образом, цивилизационный подход к истории Европы и к истории российско-европейских отношений позволяет увидеть в них нечто иное и большее, чем это видится через призму простых формационных противоречий и формационного подхода к истории. В частности, он позволяет констатировать, что современное объединение Европы, это уже пятое по счету в ее истории и, главное, судя по всему, оно проходит с извлечением глубоких уроков из истории объединительных процессов в Европе. Во-первых, оно осуществляется на добровольных началах - строго не насильственно; во-вторых, с сохранением национального своеобразия воплощения общих цивилизационных констант и ценностей идентичности - без их национальной нивелировки; в-третьих, без выраженного доминирования в интеграционных процессах тех или иных государств и наций - с сохранением строгого равенства всех сторон; в-четвертых, через всестороннюю подготовку исчерпывающих социально-экономических и политических условий объединения.

И в любом случае успехи современного объединения Европы были бы невозможны, если оно не было бы подготовлено всей историей Европы, логикой, результатами, опытом предшествующих объединений Европы, включая сюда и трагический. Что касается России, то она не участвовала в объединительных процессах Европы - ни в прошлых, ни в современных. И это еще одно свидетельство цивилизационной особенности России по отношению к Европе. Ее не следует преувеличивать, но не следует и преуменьшать. Она такова, что заслуживает констатации: Россия - это не Европа, иначе она бы давно стала частью интегративных процессов Европы. Но это не значит, что Россия ни в каком смысле не имела отношения к истории Европы, в частности, к интегративным процессам в геополитических пределах Европы.

Так сложилось исторически, что за последнюю тысячу лет евразийской истории, именно в России не один раз на весах мировой истории лежали интересы и судьбы всемирной истории. Она становилась местом и средством разрешения мировых проблем. В частности, Европа в России и с помощью России разрешала те проблемы, которые она без России самостоятельно решить не могла. Это и претензии на мировое господство наполеоновской Франции и фашистской Германии; это и борьба против революций середины XIX столетия, ставшая источником известных русофобских высказываний классиков марксизма; это и освобождение Балкан от османского ига и Европы от османской проблемы в целом; это и почти столетнее экспериментирование с коммунизмом... Европа выплескивала свои противоречия в Россию и с помощью России, ее ума, крови и пота находила способы их разрешения в истории.