Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 137

Прежде всего, нет и не было никакого евразийского субъекта истории, некоего евразийского славяно-тюркского суперэтноса со своим евразийским самосознанием. Да, есть далеко зашедшие межэтнические связи, которые, однако, не привели к формированию единого евразийского этноса. Иначе не было бы распада СССР, который распадался как раз по этнонациональным признакам, похоронив под своими обломками идею единого евразийского славяно-тюркского суперэтноса. Большая часть этносов, населявших Советский Союз, предпочла идентифицировать себя не с наднациональными, евразийскими этнокультурными структурами, а с глубоко национальными формами бытия в истории. России не удалось до конца объединить даже восточное славянство, то, что, собственно, и делало ее Россией и что после распада СССР наиболее болезненно ударило по самой идее Великой России, по самому объединительному потенциалу России и русской нации.

Что же в этой связи говорить о суперэтносе? Эта тенденция к единению, которая не стала фактом, привела к множеству переходных славяно-тюркских форм, но не завершилась в реальностях евразийского суперэтноса и, думается, как раз потому, что была связана с наднациональными формами интеграции в истории, в пространстве которой доминируют национальные формы идентичности и интеграции. Не случайно поэтому, что наиболее существенные результаты интеграционные процессы приносили там и тогда, где и когда их основу составляли русско-российские этнокультурные структуры. Они и сохранили себя после распада СССР.

Соответственно, нет никаких серьезных оснований говорить и о реальности особой евразийской суперкультуры. Термин "евразийская", отражая факт взаимодействия и взаимовлияния культур на просторах российской Евразии, вместе с тем не выражает ее подлинной национальной специфики, ничего не говорит о доминирующем языке и культурных формах, определяющих суть евразийской культуры. А они при любом рассмотрении оказываются русско-российскими. Несмотря на свое евразийское положение, несмотря на евразийские этнокультурные синтезы на протяжении всей истории России, результатами этих синтезов стал русский этнос и российская культура, локальность русско-российской, а не евразийской цивилизации. Справедливость сказанного находит свое подтверждение в тех очевидных для всех и каждого фактах, что связующим этническим началом на просторах не только российской Евразии, но и бывшего СССР был и пока остается русский этнос, культурным была и остается русская культура.

Нравится это кому-то или нет, но цивилизационная инфраструктура СНГ еще долго будет оставаться русско-российской, хотя исход русского этноса из ряда республик бывшего СССР предопределяет и исход из них и русской культуры, и русско-российской цивилизационной инфраструктуры. Россия уходит из СНГ как Россия, как русско-российская, а не евразийская цивилизация, как русская, а не евразийская культура. Россия-СССР обламывается с тех своих краев, которые не являются русско-российскими, которые не идентифицируют себя с русско-российской цивилизацией, ее русско-российским ядром.

Все это ставит под сомнение истинность основополагающего тезиса евразийства: "Россия будет спасена как евразийская держава и только через евразийство". Он размывает и без того основательно разрушенное после всех цивилизационных экспериментов ХХ века русско-российское этнокультурное ядро России-цивилизации, навязывая в очередной раз русским и России наднациональные формы идентичности и на этой основе наднациональные формы исторической интеграции. Россия исторически основательно истощена и дезориентирована наднациональными проектами идентичности и интеграции. Истощена потому, что дезориентирована и дезорганизована теми формами исторического бытия, которые не идентичны ее русско-российской национальной, культурной и цивилизационной сущности. Россия больше не может объединять то, что не является Россией, что разрушает ее русско-российскую суть. Россия объединяет Евразию, но только собой, Россией, а не Евразией, которая в этой связи и на этой основе превращается из просто Евразии в российскую Евразию.

Все это - серьезные основания для того, чтобы считать больше соответствующей исторической истине другую историческую перспективу России: Россия будет спасена собой, только Россией, только изнутри, из глубин своего национального духа, только тем, что будет утверждать себя в качестве России и только через свою русско-российскую суть. Она, как Россия, сильна настолько, насколько велика ее решимость быть Россией. А потому все, что не является в России Россией, потенциально представляет угрозу для России, ценностям ее цивилизационной идентичности.

Бесспорно, евразийские мотивы присутствуют в процессах и национальной, и культурной, и цивилизационной идентификации как русских, так и России, но не они определяют их русско-российскую суть и, соответственно, природу русско-российской цивилизации. Подобно тому, как нет азиатской цивилизации вообще, а есть исламская, индуистская, буддистская, конфуцианско-китайская, японская - воплощающиеся в конкретных этнокультурных формах с конкретным генетическим кодом истории, так нет и евразийской цивилизации вообще, а есть конкретная этнокультурная форма ее бытия - русско-российская с конкретным русско-российским генетическим кодом истории.

У евразийского проекта цивилизационной идентичности России есть еще один принципиальный изъян - придание непомерного значения в исторических, культурных и духовных синтезах на евразийских просторах России азиатским компонентам, естественно, в ущерб европейским. Отдаление России от Запада и приближение к Востоку, преувеличенное представление о роли Востока в исторических, культурных и духовных судьбах России вытекало из общих историософских установок евразийства, в которых не последнюю роль играли взгляды на исчерпание Западом своих духовно-исторических потенций. Такие представления об исторических перспективах Запада, навеянные сложностями его исторического развития в 20-30-х годах ХХ столетия, в дальнейшем, однако, не нашли своего подтверждения в практике исторического творчества. Запад как был, так и остается одним из цивилизационных лидеров современной истории и в научно обозримой перспективе ее развития. Нет никаких оснований, обоснованных практикой современного исторического творчества, ожидать каких-то особых "исторических откровений" с Востока, способных перевернуть весь ход современной истории, соотношение и роль действующих в ней локально цивилизационных сил.

Запад остается Западом, предельно самодостаточной цивилизацией, настолько, что нет никаких оснований говорить о том, что ему на смену идет какой-то новый азиатский или евразийский цивилизационный проект бытия человечества в истории, более предпочтительный, чем, собственно, сам европейский. Тем более что с последовательно цивилизационной точки зрения, нет единого, имеющего одинаковое значение для всех, цивилизационного проекта в истории, нет более или менее предпочтительных цивилизационных способов бытия в истории. Все локальные цивилизации принципиально равны и равноценны, каждая из них предпочтительнее всякой иной, но только для себя самой.

О цивилизационных преимуществах или недостатках можно говорить лишь в одном, строго определенном смысле - в связи с теми цивилизационными ограничениями или преимуществами в системе архетипов социальности, культуры, духовности, в самом способе их проживания в истории, которые создает та или иная локальная цивилизация для продолжения формационного прогресса истории. При этом эти преимущества или ограничения носят не вечный, а временный характер. Они определяются процессами и результатами цивилизационной модернизации локальной цивилизации, решением задач ее адаптации к целям и задачам формационного прогресса. В этом смысле европейская цивилизация давала и дает образцы цивилизационной модернизации, отвечающей основным целям и задачам переживаемого этапа формационного прогресса. Она - не завершение всемирной истории, она все еще общепризнанный лидер и цивилизационного, и формационного бытия человечества.

Таким образом, с одной стороны, исторические, культурные и духовные корни, связывающие Россию с Европой, не следует абсолютизировать, превращать в очередное иго, на этот раз европейское. Как иго, оно должно быть сброшено точно так же, как и монголо-татарское, ибо в человеческой истории нет ничего разрушительнее того, что разрушает основы цивилизационной идентичности в истории. Именно поэтому Россия не может сблизиться с Европой настолько, чтобы раствориться в ней, перестать быть Россией. Именно поэтому она - Россия. Но, с другой стороны, это еще не основание для другой крайности, для того, чтобы рушить все связи, связывающие Россию с Европой и вне которых она также не может быть Россией. Мы не можем уйти от своей христианской судьбы, от общехристианских культурных и духовных архетипов, от общехристианского цивилизационного универсума. Но это не значит, что мы составная часть локальности европейской цивилизации, ибо общехристианский цивилизационный универсум не исчерпывается ею, у него есть и другие локальные воплощения.