Читать онлайн «Постижение России; Опыт историософского анализа». Страница 138

Таким образом, с одной стороны, исторические, культурные и духовные корни, связывающие Россию с Европой, не следует абсолютизировать, превращать в очередное иго, на этот раз европейское. Как иго, оно должно быть сброшено точно так же, как и монголо-татарское, ибо в человеческой истории нет ничего разрушительнее того, что разрушает основы цивилизационной идентичности в истории. Именно поэтому Россия не может сблизиться с Европой настолько, чтобы раствориться в ней, перестать быть Россией. Именно поэтому она - Россия. Но, с другой стороны, это еще не основание для другой крайности, для того, чтобы рушить все связи, связывающие Россию с Европой и вне которых она также не может быть Россией. Мы не можем уйти от своей христианской судьбы, от общехристианских культурных и духовных архетипов, от общехристианского цивилизационного универсума. Но это не значит, что мы составная часть локальности европейской цивилизации, ибо общехристианский цивилизационный универсум не исчерпывается ею, у него есть и другие локальные воплощения.

В наших отношениях с Европой нам всегда дано нечто иное для того, чтобы быть нечто иным, чем Европа, уготована иная историческая, культурная и духовная судьба - быть Россией, центром русско-российского локального воплощения общехристианской исторической судьбы.

Это реальное противоречие, которым живет Россия и которое до сих пор разрывает Россию: мы не можем стать Европой, поскольку уже - Россия, но именно постольку, поскольку мы уже Россия, мы не можем ею быть и вне Европы. Это противоречие, который всякий раз сближает Россию с Европой и в этом сближении всякий раз обнаруживает новые аспекты русско-российской специфичности так и настолько, что это сближение именно потому, что оно сближение, порождает отдаление России от Европы. Так, Россия сближается с Европой ровно настолько, насколько удаляется от нее, и удаляется настолько, насколько сближается с ней.

Это реальное противоречие, которое живет в России, в основах локальности ее цивилизации и через разрешение которого Россия всякий новый раз утверждает себя в качестве России. В этом смысле европейскость России это не продукт внешнего заимствования, не следствие случайного влияния, а имманентный самому генетическому коду истории России признак, неизбежный результат внутреннего развития русско-российской цивилизации, во многом, но далеко не во всем подобного европейскому.

Такого рода отношений у России нет с Азией и именно потому, что Россия заметно ближе к Европе, чем к Азии. Собственно, на Востоке нет почти ничего, с чем Россия могла бы себя идентифицировать. Это несколько парадоксально, но это именно так. Имея огромные пространства на Востоке, Россия вместе с тем не испытала его влияния в такой мере, как со стороны Запада. В русской составляющей России, а она, в конечном счете, и определяет ее цивилизационную суть, нет серьезного влияния ни конфуцианского Китая, ни буддийского Востока, ни индуистской Индии, ни даже исламской цивилизации. Слишком велики различия между цивилизационными архетипами России и архетипами цивилизаций Востока, которые, не исключая взаимодействия, исключают возможность устойчивого взаимовлияния. По этой причине Россия не может стать и не стала частью восточного цивилизационного универсума, собственно, Востоком.

Кроме того, российский Восток - это все-таки не тот Восток, это его цивилизационные окраины, историческая зона, за отдельными исключениями, до конца цивилизационно не определившаяся, зависшая в цивилизационном самоопределении между основными цивилизационными потоками истории. По этой причине Россия взаимодействовала не с самим Востоком и не с его базовыми цивилизационными центрами, а с их цивилизационной периферией. Это предопределило то, что пространство российского Востока так и не стало для России серьезной школой цивилизационного влияния Востока. Слишком далеко и труднодоступными оказались цивилизационные центры возможного влияния. Это предопределило и другое - саму возможность превращения Востока России в российский Восток, в зону адаптации не столько России к Востоку, сколько Востока к основам русско-российской цивилизации. До конца не преодолевая этнокультурной специфики российского Востока, Россия все-таки сумела развернуть эту специфику лицом к архетипам русско-российской цивилизации, придала мощные импульсы к превращению ее в специфику российского Востока.

Таким образом, Россия - это выраженная контактная цивилизация. И этот факт признается всеми концепциями, в которых предпринимается попытка осмыслить основы цивилизационной специфики и идентичности России, и в первую очередь евразийской. И вместе с тем Россия предстает не просто местом простого исторического и цивилизаионного синтеза Запада и Востока, не просто в качестве цивилизационного нечто, находящегося между Европой и Азией, некой срединной структурой, не имеющей своего цивилизационного лица и в этом целиком и полностью зависящей от внешнего влияния, будь то Запада или Востока. Находясь между всеми цивилизационными потоками Евразии, Россия находится и утверждает себя в них в качестве России.

Россия - принципиально открытая цивилизация, но центром которой является Россия, а не Европа или, тем более, Азия. Это не евразийская, а именно российская цивилизация. Имея мощный европейский культурный и духовный слой, глубинные корни в европейской цивилизации, Россия вместе с тем на протяжении всей своей истории складывалась, развивалась и усиливала себя как русско-российскую цивилизацию. Это проявляется буквально во всем, в любой сфере жизнедеятельности в России и, соответственно, в любом результате этой жизнедеятельности, начиная от сказок и мифов, литературы и поэзии и кончая религией и историей, всем строем жизни, системой ценностей, символов Веры, самим способом проживания своей социальности, культуры, духовности в истории и самой истории. Во всем этом существует цивилизационная специфика и, прежде всего, потому, что любое культурное и цивилизационное влияние в России перерабатывалось и перерабатывается в российскую культуру и цивилизацию.

В этом смысле Россия один из мировых центров становления и развития локальных цивилизаций, а потому основным противоречием ее оказывается не противоречие между Европой и Азией в России, а между Азией и Россией, Европой и Россией, между российской культурой и цивилизацией и всеми остальными. Мы не Азия и не Европа и не простой синтез того и другого, мы Россия, ибо на базе этого синтеза мы всегда создавали нечто принципиально иное и больше того, что было в Европе и Азии, мы создавали Великую Россию, российскую цивилизацию и культуру. В наших отношениях с Европой и Азией нам всегда было дано нечто третье - tertium datur - быть Россией.

Поэтому всякая попытка затянуть Россию сверх меры будь то в Европу или в Азию отдаляет Россию от ее собственных цивилизационных основ, основ русско-российской цивилизационной идентичности, провоцируя кризис идентичности, чреватый самыми тяжелыми потрясениями в истории цивилизационными. Все это обязывает к тому, чтобы после мучительных столетних блужданий по цивилизационным закоулкам мировой истории Россия и в ней русская нация наконец-таки познали самих себя в своей действительной исторической и цивилизационной сущности и на этой основе стали самими собой - Великой Россией и русскими.

Эта особая связь Великой России с русской нацией требует внести пояснение к уже неоднократному определению российской цивилизации как русско-российской. В самом деле, почему не просто российская, а именно русско-российская? Отметим сразу, что дело, конечно же, не в словах, так как присутствие или отсутствие самого термина "русский" в определении этнокультурной сущности российской цивилизации ничего не меняет в ее российской сущности, которая становится таковой благодаря, прежде всего, русской нации. В данном случае термин "русский" лишь констатирует для всех очевидное: совершенно особое место русской нации в многонациональной России в качестве ведущего этнокультурного субъекта, определяющего сущность российской цивилизации. Но не противоречит ли это факту многонациональности российской цивилизации?

Во-первых, как уже отмечалось, она не так уж и многонациональна: до 85% населения составляют только этнические русские. Этническая многосоставность России - 176 наций и народностей - не отражает этно-демографического доминирования в России русских и тех, кто, не являясь этнически русскими, полностью идентифицирует себя с русским языком, культурой и историей - так называемых русскоязычных. Во-вторых, в угоду национальным комплексам и амбициям иных российских этносов можно отказаться в очередной раз от более точного выражения основ своей этноцивилизационной идентичности, но ведь это не изменит главного - особой роли русских архетипов социальности, культуры и духовности в России, русского способа их проживания в истории и самой истории, того, что доминирующая культурно-цивилизационная инфраструктура России не просто окрашена в русские национальные тона, но и по сути своей является русской. Именно она и придает свойство российскости всему, что находится в цивилизационном поле России, что, не являясь этнически русским, однако, несмотря на это, идентифицирует себя с Россией.